Мауи и Пеле держащие мир - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 170

— Сочувствую, — сказал Рассел Скопс.

Одри неопределенно пожала плечами.

— Прошло всего несколько лет, но, кажется, это было вечность назад. Ладно, сменим тему.

— Да, конечно, — перехватила инициативу Кэрол Рамирес, — скажи, Одри, как вы нас нашли?

— Это просто. Когда ракетный крейсер и авианосец исчезли, возник коридор для полета с Бугенвиля на Футуна по достаточно короткому маршруту. И мы полетели.

— Главные корабли АУГ-15 очень мешали в эти четыре дня, — добавил канак, — приходилось облетать их по кривой, терять время, жечь топливо.

— Значит, — уточнила лейтенант Рамирес, — вы полетели с Бугенвиля на юго-восток, а потом прошли между Гуадалканалом и Реннеллом вдоль 11-й параллели, потому что уже знали об уничтожении американских кораблей, ПВО которых контролировало этот сектор?

— Да, — ответил Этеэле, — мы первыми использовали этот коридор, и первыми увидели вас.

— А что с остальными? — не вытерпел матрос Джуниус Горн.

— Ничего, — последовал лаконичный ответ.

— Подожди, Этеэле, что значит, ничего?

— Это значит, что обе уцелевшие флотилии остаются на старых позициях. Северная в составе эсминца, фрегата и большого десантного корабля стоит на рейде Хониары. Южная в составе эсминца, фрегата, и атомной субмарины — между островами Реннелл и Рифами Неизбежности. Эскадренный супер-транспорт из разбитой центральной флотилии лег в вынужденный дрейф южнее своей предыдущей позиции, и восточнее Большого Реннелла.

— В вынужденный дрейф? — переспросил матрос Горн.

— Да, — ответил канак, — я слышал, Кройден, капитан супер-транспорта считает, что на гребной винт намоталась рыболовная сеть. А каперанг Райтмен, командир эсминца «Пенсакола» из южной флотилии, который принял на себя командование АУГ-15 после гибели рэар-адмирала Кэмерона, обещал ему помощь утром. Он осторожный, не хочет рисковать. Ведь действия во враждебных водах в ночное время без предварительной подготовки, это большой риск.

Возникла пауза, потом матрос Альф Сантано проворчал:

— Каперанг Райтмен — ублюдок. Теперь я понимаю: это он приказал Кройдену уходить на юг, бросив всех, кто мог выжить с «Лауренсиса» и с «Вудро Вильсона». Вот теперь он оставил Кройдена с командой на всю ночь без помощи. Козел драный.

— Язык придержи, матрос, — строго сказал ему лейтенант Скопс.

— Да, сэр, — дисциплинированно ответил Сантано.

— Каперанг Райтмен, — заметила Одри Паркер, — действует в соответствие с инструкциями, имеющимися у старших офицеров ВМФ США на такой случай.

— Слушай, откуда вы все это знаете? — подозрительно спросила матрос-техник Энн Морс.

— Это просто. Мы следим по инфо-сети за лентой новостей про АУГ-15.

— Ну, круто! Только не говори, что это инфо-сеть свободного доступа, а вы просто мирные коммерсанты, перевозящие на гидроплане туда-сюда кокосовые орехи и туристов.

— Я и не говорю, — невозмутимо ответила рыжеволосая уроженка городка Оушенсайд.

Снова пауза в разговоре. Американские моряки осмысливали ситуацию. Потом лейтенант Рамирес задала хозяевам летающей лодки прямой вопрос:

— Вы работаете на Конвент?

— Мы работаем на себя, — сказал канак, — И давайте уточним, кто есть кто. Мой старший брат Улукаи, король Сигаве и лорд-протектор всей земли Футуна и Алофи, назначил меня мэром нового технополиса Вакавака. По-американски можно назвать меня сопредседателем совета директоров в развивающемся социально-экономическом проекте.

— А, может, называть тебя принцем? — ляпнула сержант Сэлли Кигэйт.

— Можно, если тебе так удобнее, — спокойно ответил Этеэле.

— Ну, круто! — снова заявила Энн Морс, — Значит, ты большая шишка в мафии, про которую говорили по CNN, что она хапнула французские острова в западной Полинезии?

Принц Этеэле медленно растянул полные губы в ироничной улыбке и окинул добродушно-оценивающим взглядом фигуру 19-летней афроамериканки. Только сейчас матрос-техник вспомнила, что ее футболка (снятая перед несостоявшимся розыгрышем на борту «Вудро Вильсона»), автономно плавает в океане между островами Гуадалканал, Сан-Кристобаль и Реннелл. Не то, чтобы Морс стеснялась быть topless в незнакомой компании, и все же…

— Ты говоришь смело и интересно, Энн, — произнес Этеэле, — а давай разберем твои слова, как принято в американском колледже?

— Ну, давай, — согласилась она.

— Тогда, Энн, начнем с островов. Почему они французские?

— Ну, так на политической карте нарисовано.

— О! — обрадовался канак, — А что там было про Америку до вашей войны за Независимость?

— Так не честно! — возмутилась матрос-техник, — Это было давно, а теперь так не делается!

— И давно ли так не делается? — иронично поинтересовался он.

— Ну… — матрос-техник только теперь задумалась о том, сколько же перерисовок претерпела политическая карта мира даже за последние несколько лет. Политическая география, которую Энн сдавала на выпускном экзамене в школе всего два года назад, уже устарела, потому что в Африке какая-то Мумба выделилась из какой-то Мулумбы в ходе справедливой национально-освободительной войны, поддержанной прогрессивным человечеством в лице ООН. Вот! Энн зацепилась за нужное слово и ответила, — …Ну, теперь есть ООН, и оно решает такие вещи.

— Тогда, — сказал Этеэле, — ООН это мафия, а моя семья честно правит по древнему обычаю.

— По какому такому обычаю твоя семья правит?

— А ты послушай, Энн. Давным-давно, когда по Америке еще бродили мамонты, тут в нашем океане жил демон Тангалоа. Как-то раз он закинул сеть, и поймал большую волшебную рыбу Алофуто. Как только он вытащил ее из воды, и на нее упали лучи солнца, она окаменела. Так появился остров Футуна с восточным хвостом, островом Алофи. Съесть каменную рыбу было невозможно, а бросать жалко. Тогда демон Тангалоа стал смотреть на море, и увидел: вот там плавает потерявшийся proa, а на нем женщина-рыбачка. И он ей сказал:

«Тебя унесло далеко от родных берегов, тебе не найти туда путь, а у меня здесь есть большой остров, совсем новый. Выбирай любое место, я тебе помогу построить fare, и будешь жить».

«Остров, это хорошо, — сказала женщина, — а есть ли там мужчины?».

«Там пока никого нет, — ответил демон, — но на первое время я тебе буду за мужчину, а потом, найдешь себе кого-нибудь больше похожего на человека. Море большое, моряков много».

Вот так женщина построила fare в бухте, которая сейчас называется ее именем: Леава. Там она родила от демона Тангалоа много детей. А потом Леава нашла в океане мужчину-человека, и родила от него тоже много детей. Дети выросли, и от них произошла моя семья, которая стала править землей Сигаве. Земля хорошая, и туда пришли еще люди с Тонга и Самоа. Так было.

Энн Морс вздохнула и покачала головой.

— Очень красивая сказка, но ведь сказка. Разве ты веришь, что так было на самом деле?

— А ты веришь, что народ США на самом деле выбирает себе президента? — спросил он.

— Вот ведь как ты завернул… — протянула она.

— Так понятнее, — пояснил канак.

— Не будем о большой политике, — вмешался лейтенант Рассел Скопс, — определимся лучше в отношениях между нами. Хотелось бы знать: мы на гражданском борту или на военном?

— Вы на борту, принадлежащем партнерству-технополису Вакавака, — ответил Этеэле, — но как написано в американских штабных бумагах, я не знаю. Может, там написано, что все жители острова Футуна, это террористы, и все наши объекты — военные. Вечером 31 декабря авиация Америки бомбила наш остров. Когда мы прилетим, я покажу вам, куда попали бомбы.

— Если есть случайные жертвы среди мирного населения… — начал Скопс, но Этеэле перебил:

— Есть только закономерные случайные жертвы. Так говорит мой военный советник, который хорошо знает, как американский штаб выбирает время и цели для бомбардировок.