Драйв Астарты - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 212

– Хирото, ты уверен, что на север, к Хонсю, а не на северо-восток, к Окинаве?

– Я уверен. На Окинаве 20 тысяч американских солдат. Зачем туда идти?

Бармен показал пальцем на опустевший стакан Феликса Тринидада Бенитеса и поинтересовался:

– ещё стаканчик и свежий кусочек тунца, а?

– Угу, – американский лейтенант кивнул. – Спасибо, Сабуро.

– Нет проблем. Кстати, флот Цин-Чао, который вышел отсюда, не пойдет на Хонсю.

– Точно, – поддержал его Хирото. – Он возьмет острова Идзу и подождет комми.

– КНДРовцев с запада и айнов с севера, – уточнил бармен, наливая гостю пива.

Девушка отхлебнула фиолетовой ерунды из своего стакана и ехидно резюмировала:

– Сабуро и Хирото такие стратеги, прямо Саурон и Гэндальф.

– Что ты прикалываешься, Балалайка? – Сказал Хирото. – Все прозрачно. Пу Лунг У рассчитал: если установить КНДРовские ракетные батареи в трех местах: Хоккайдо, острова Оки и острова Идзу, то толстопузые на Хонсю сами встанут жопой кверху.

– Фигня! – Отрезала она. – Толстопузые запрутся в бункере и будут просить военную помощь у американцев. Тринидад, я правильно говорю?

– Про бункер не знаю, – осторожно сказал лейтенант, – но про помощь это верно.

– Вот! – Балалайка взмахнула своим стаканом так, что фиолетовая жидкость чуть не выплеснулось наружу. – Все слышали? Так что единственный реальный способ, это договориться, чтобы КНДРовцы врезали атомной бомбой по Токио. Толстопузые превратятся в барбекю, американцы пожмут плечами, и конец войне.

– Способ хороший, – согласился бармен, – но уж слишком стрёмный.

– Знаете, – произнес Бенитес, хлебнув пива, – это как-то странно. Я имею в виду ваше отношение к атомной бомбе для Токио. Все-таки это столица Японии…

– Столица якудза и их холуев, – перебила Балалайка, – столица паразитов. Пять дюжин толстопузых паразитов на гектар. Мировой рекорд. Даже холуи получают там десять килобаксов в месяц и имеют квартиру за полмиллиона баксов. А ты заканчиваешь 12-летнюю школу, в которой учат какой-то фигне, выходишь оттуда в 18 лет и можешь рассчитывать на 800 баксов в месяц, что равно аренде одной сраной комнаты, и не в Токио, а подальше. Можно учиться ещё три года в колледже и рассчитывать на 1200 баксов а месяц. Какое счастье. А лет через пять, если ты будешь хорошо кланяться…

Бармен протянул руку и похлопал девушку по плечу.

– Не заводись, Лайка. Мы это отправили мимо, и нас это теперь не касается.

– Да, – согласилась она. – Но всё равно противно. Это же была наша родина.

– Была да сплыла, – ответил ей Хирото. – Даже если там всё раздолбают, мне по фиг.

– Наверное… – осторожно заметил американский лейтенант, – я чего-то не понимаю.

– А я дам тебе почитать хорошую статью, – сказал бармен, – как раз для понимания.

…

Статья, ссылку на адрес которой в интернет лейтенант Бенитес сбросил по мобайлу, произвела на Кияма Набу гнетущее впечатление. Японский адмирал выглядел таким несчастным, что Вилли Дэнброк не на шутку обеспокоился: вдруг японский коллега сейчас вернется на свой минный тральщик и сделает харакири или сеппуку. Дьявол разберет, как это правильно называется, но результат от названия не зависит.

– Послушайте, Набу-сан, – Дэнброк положил тяжелую ладонь на плечо японцу. – Я не понимаю, как получилась такая ситуация, но вы в этом точно не виноваты.

– При моем огромном уважении к вам, Вилли, – медленно произнес Кияма. – Я должен сказать, что вы действительно не понимаете. Дело даже не в том, что нас все предали.

– Стоп-стоп! – Перебил Дэнброк, – при чем тут предательство?!

– А как ещё назвать это прошлогоднее рождественское сборище на атолле Мидуэй?

– Я предпочитаю называть мероприятия так, как они названы, – ответил американский адмирал, – в данном случае это открытие Фонда Комацу Саке Мино, который был, по мнению некоторых, величайшим японским фантастом прошлого и нашего века.

– Вы читали его книги? – тихо спросил Кияма.

– Нет, я не люблю фантастику. Я не хочу бежать в будущее от реальных проблем.

Кияма Набу медленно покачал головой.

– Вы прямой и честный человек, Вилли. В этом ваша сила, но в этом и ваша слабость. Понимаете, сильная фантастика, это не бегство от жизни в вымышленное будущее, а декларация боевых символов для готовящегося сражения. Комацу Саке Мино создал боевые символы, сильнейший из которых – «Nihon Timbozu» – «Япония тонет». Это небольшая книга вышла в 1973-м многомиллионным тиражом и экранизирована в нескольких версиях. Япония тонет, и молодым людям надо бежать отсюда, а потом вернуться, чтобы построить на полузатонувших руинах жизнь по новым правилам.

– Насколько я понял статью в «American Pacific Life Overview», – возразил адмирал Дэнброк, – фонд Мино учрежден неправительственной экологической организацией NEROO наоборот, для возвращения молодых этнических японцев на родину.

– NEROO, – негромко добавил Кияма, – создана «Интернациональным католическим братством моряков», китайско-малайским клубом морских контрабандистов. Тем же клубом создана фирма «Sky-Serf» под крышей Канады и США на атолле Мидуэй. Я уверен: это они снабжают Цин-Чао боевыми «крикетами». Мы пока не знаем, как.

Вилли Дэнброк крякнул и погладил ладонью затылок.

– Знаете, Набу-сан, контрабанда оружия есть на любой войне. Это ещё не основание сомневаться в надежности союзников, а тем более говорить о предательстве.

– Я не шокирован историей с самолетами и десантом, – тихо ответил Кияма. – Меня возмутил именно этот фонд. Они ищут по всему миру японских юнцов, оставивших родину из подросткового максимализма, и говорят им: «Япония, которая вам так не нравилась, тонет по частям. Тонет не как острова, а как культурно-политический континент. Мы зовем вас возвращаться на её уже утонувшую южную часть, чтобы устраивать там жизнь по рекомендациям Комацу Саке Мино, по новым правилам».

– Набу-сан, использование протестной молодежи тоже есть на любой войне.

– Да, многоуважаемый Вилли, это правда. Но нигде и никогда протестных юнцов не использовали настолько подло и бесчестно, как это делают политиканы, стоящие за фальшивым императором Пу Лунг У. Вы видите: они занимают наши острова как оккупанты, они даже не скрывают своей ненависти и презрения к родине, которую покинули год – два – три назад, едва закончив школу. Но они сохранили японское гражданство, поэтому у наших вооруженных сил связаны руки. Мы не можем с ними бороться, как с иностранными оккупантами!

– Видимо, это правильно, – заметил Дэнброк, – гражданскими нарушителями должна заниматься полиция, а не армия и флот, иначе получится военная диктатура.

Японский адмирал грустно улыбнулся и покачал головой.

– Полиция говорит: «эти граждане ничем не отличаются от обычных рыбаков, они не нарушают законодательство, и у нас нет оснований ими заниматься». Я уже звонил в департамент внутренних дел. Мне объяснили: максимум, что можно предъявить этим юнцам – неуплата налогов в мелком размере. Как и тем же рыбакам, помышляющим частным образом на своих лодках. И то ещё надо доказать, что у них были доходы, подлежащие налогообложению. Но ради этого никто не будет посылать полицейский спецназ на мелкие островки посреди океана. А обыкновенный наряд полиции нельзя послать в зону военного конфликта. Тупик. Мы проигрываем войну почти без боя.

– Почти, – многозначительно произнес Дэнброк. – Это важно.

– Да, – Кияма резко кивнул. – У Идзу мы дадим бой Цин-Чао! Мне кажется, что это прекрасно! Я устал сражаться с тенью! Я мечтаю о встрече с реальным врагом!