Зеленый король - Сулицер Поль-Лу - Страница 94

Биржевого маклера звали Масейю. Его приметил — и подкупил, лучше не скажешь, — Проссер в начале мая 1969 года. В течение пятнадцати лет Масейю был советником Жоана Гомеша ди Оливейры по вопросам капиталовложений. Расследование, проведенное Джетро, показало, что на международном финансовом рынке Масейю сотрудничал с нью-йоркской, а также лондонской фирмами и посредническим агентством Цюриха.

То же расследование, подобное рентгеновскому просвечиванию, позволило получить первый «снимок» состояния ди Оливейры. Основным источником его доходов была посредническая деятельность в торговле бриллиантами; однако по наследству к нему перешла и недвижимость — особняк в квартале Ларанжейрас в Рио, загородный дом неподалеку от леса в Тижуке, фазенда с чайными плантациями в триста пятьдесят гектаров в штате Сан-Паулу, наконец, две большие квартиры — он сдавал их внаем — в новом доме на проспекте Атлантика, то есть непосредственно на пляже Копакабаны. И это только официально зарегистрированная на его имя собственность. Но помимо всего вышеупомянутого, около миллиона долларов лежало у него на счету в банке Нассау, кроме того, два дома в Соединенных Штатах, записанные на одну багамскую фирму, в действительности принадлежали ему.

Первый этап операции предусматривал завоевание доверия. Маклер Масейю, встретившись с ди Оливейрой, сообщил, что его иностранные корреспонденты по секретным каналам только что передали ему информацию о предстоящей спекулятивной операции на бирже, и она представляет большой интерес.

— Фирма называется «Интернешнл электрик», вы ее, конечно, знаете. Я подготовил для вас обычную справку. Дело чистое, великолепно подготовленное и абсолютно надежное. Мои информаторы убеждены, что очень скоро фирма будет продавать свои акции на бирже. Их цена поднимется. Я сам прослежу на месте. Предлагаю вам воспользоваться секретными сведениями: речь идет о краткосрочной операции, месяца на три…

Ди Оливейра согласился. И был рад этому. Хотя сделки по покупке контрольного пакета акций не произошло, акции «Интернешнл электрик» в течение следующих недель заметно подскочили в цене под давлением могущественных финансовых групп, скупавших их. Вторая стадия — вложение капиталов.

— Послушайте, — убеждал его Масейю по указке Проссера, — вы уже заработали около ста пятидесяти тысяч долларов. Можете на этом остановиться. Но на вашем месте е я бы этого не делал. Начал бы снова. Все мои информаторы из Нью-Йорка, Лондона и Цюриха убеждены: операция еще не закончена, цены на акции снова поползут вверх и чертовски быстро, финансовые группы еще не сказали последнего слова. И я полагаю, настало время развернуться. Хотите знать мое мнение? За шесть месяцев вы и можете заработать два, а может, и три миллиона долларов. Да, за полгода. Необходимое и достаточное условие для этого: вы должны в течение шести месяцев приобрести значительное количество акций «Интернешнл электрик» и взять на себя обязательство оплатить их.

— Каков риск?

— Риск обычный, — отреагировал Масейю. — Только тот, что связан с опционом, потому что на конечной стадии никакого риска нет, можете мне поверить. Я вам уже объяснял, что такое опцион: например, вы хотите заключить срочный контракт-сделку, скажем, на десять миллионов долларов, и необходимо, чтобы маклер заинтересовался вашим предложением; для этого достаточно выплатить ему гарантийный депозит. Я надеюсь добиться, чтобы для вас этот депозит не превышал десяти процентов реальной суммы, которой вы оперируете. Следовательно, вам придется заплатить, в сущности, лишь один миллион, благодаря которому на полгода вы получите право купить акции на сумму в десять миллионов; но в действительности они будут стоить уже двенадцать, тринадцать, если не четырнадцать миллионов. И через шесть месяцев простой росчерк пера позволит вам практически в один день продать акции, которые вы скупили, за эти двенадцать, тринадцать или четырнадцать миллионов. Таким образом их покупку вы оплатите деньгами, заработанными на их же продаже. Прибыль: два, три и даже четыре миллиона. Все очень просто.

— Но если они потребуют: заплатить все сразу?

— Такая возможность не исключена, — спокойно сказал Масейю. — Теоретически. Если колебания цен на рынке в этом шестимесячном промежутке будут таковы, что риск окажется большим, чем сумма вашего депозита, маклер может потребовать полной выплаты. Но, положа руку на сердце, Жоан, я в это не верю. Подобные вещи случаются не чаще одного раза в двадцать лет. Я лично знаком с Несимом Шахадзе; это он вместе с американцем Ванденбергом и нашим соотечественником Сократесом объявит о продаже акций «Интернешнл электрик». Шахадзе — ливанец и, главное, очень крупный финансист, он может спокойно выложить вам на стол пять, шесть, если не больше, миллионов долларов; ведь за его спиной стоят нефтяные короли, эмиры. Делайте, что хотите, но я не упущу такого случая.

— Но у меня нет миллиона.

— Жаль. Я, например, поставил на карту все. Судите сами: заложил даже свой дом в Нитерои. Почему бы и вам не поступить так же? У вас есть чайная плантация недалеко от Сан-Паулу. И квартиры. Не считая того, что наверняка припрятано, жмот вы этакий. Жоан, время не терпит, хотите, я вам подыщу банк, который согласится помочь. Каждый день на счету. Первым придешь, первым и получишь.

Ипотечный банк, находился в Сан-Паулу. В качестве посредника в этой сделке выступала крупнейшая в городе контора ныне покойного Эмерсона Коэлью.

По совету Масейю ди Оливейра подписал контракт на миллион шестьсот тысяч долларов с нью-йоркским маклерским агентством, которое даже отдаленно не имело никакого отношения к Ребу Климроду.

Третий этап разворачивался совсем в иной сфере. Дэвид Сеттиньяз и Жоржи Сократес не могут сказать, какую роль играл здесь Король и вообще воспользовался ли он своим могуществом. Бразилец, как ни странно, склоняется к тому, что это так и было, однако не может привести никаких доказательств: «Более десяти лет назад этнологи, представители других отраслей науки и священнослужители забили тревогу по поводу деятельности Службы защиты индейцев. Но эти протесты до последнего времени не находили отклика в правительственных кругах. Теперь нам известно, что бразильское правительство именно тогда начало создавать комиссию по расследованию, которая придет к выводу о необходимости роспуска Службы защиты индейцев и замены ее Национальным индейским фондом.

Известно также, что сотни чиновников среднего уровня были уволены или отданы под суд, а сотни других понижены в должности или переведены на другую работу.

Жоан Гомеш ди Оливейра ушел в отставку, не дожидаясь, пока С.З.И. перестанет существовать. Перед тем как оставить свой пост, он даже счел необходимым выступить в прессе с заявлением, в котором выражал свое «возмущение, гнев и стыд по поводу того, что своим честным именем — гордым именем семьи, с незапамятных времен прославленной в истории страны, — прикрывал, хотя и невольно, постыдные деяния, о которых, разумеется, вовсе не подозревал. В противном случае он искоренял бы беспощадно…».

Между тем Сеттиньяз вернулся в Нью-Йорк. Летом без единого сопроводительного слова ему были присланы переводы и фотокопии газетных вырезок, в которых благородный гнев ди Оливейры отразился достаточно ярко. Сеттиньяз вспоминает, как его поразила эта подборка: все шло к тому, что пресловутый ди Оливейра в конце концов элегантно выпутается из щекотливой ситуации.

Ареной четвертого этапа стал Лондон. Именно в Лондоне «Сентрл селлинг организейшн», коммерческий центр фирмы Де Бирс, заключает сделки по продаже необработанных алмазов. В этой сфере торговли С.С.О. контролирует семьдесят процентов мирового оборота. Необработанные алмазы, которые она продает, поступают из Южной Африки или других алмазодобывающих стран: СССР и Центральной Африки; торговый оборот фирмы в то время превышал два миллиарда долларов в год. Ритуал торгов всегда был незыблем и торжествен; со всего мира приезжали посредники: их было немного, и отбирали их в самом С.С.О.; только эта организация открывала доступ к сделкам; репутация посредников должна была быть безупречной. Они садились за крутящийся стол; им партиями предлагали необработанные алмазы по цене сто — двести тысяч долларов. Никаких дискуссий не допускалось, посредник имел право лишь выбирать товар, не больше.