Сила мечты - Уотсон Джессика - Страница 64

Я считаю, что маме, которая отпустила меня в это путешествие и помогла мне выйти на стартовую черту, одновременно не переставая заботиться об остальных членах семьи, пришлось гораздо тяжелее, чем мне даже в самые сложные моменты моего плавания. Спасибо тебе, мама!

Стоит такая чудесная погода, такие удивительные звездные ночи! Я уже даже начала сомневаться, хочу ли я, чтобы мое путешествие закончилось! Я могла бы так плыть вечно. Один тихий день следует за другим, я все делаю в своем темпе, а бесконечные маленькие проблемы и затруднения не позволяют скучать. Ну, конечно, это если не считать всего того, что ждет меня дома и чего я сама жду с таким нетерпением!

Думаю, в каком-то смысле вернуться в Сидней через Сидней-Хедс будет так же непросто, как было выйти через них в открытое море. К тому же мне сказали, что для меня все сильно изменится, и я немного боюсь. Но не слишком, ведь я знаю: если уж я нахожу повод смеяться, когда вокруг в темноте бушуют гигантские волны, а мою яхту только что перевернуло, значит, смогу улыбаться и теперь, что бы ни ждало меня в будущем.

О Боже, хватит уже распускать нюни и копаться в ощущениях, пора остановиться.

Осталось всего пять ночей и четыре дня! Четверг, 13 мая 2010 года

Совсем близко к дому. О том, по чему я буду скучать

Идеальная погода закончилась во вторник вечером, вслед за грозой налетел ледяной южный ветер (бррр!). Вчера ветер достиг штормовой силы, но сегодня спал до 30 узлов, и мы полетели по волнам, усилившимся из-за течения, проходящего у восточного побережья.

Я провела день на палубе, наблюдая за тем, как мы скачем с волны на волну, с улыбкой от одного замерзшего уха до другого, совершенно онемевшего (теперь все лицо обветрилось, но что поделаешь!).

Поверить не могу, как стремительно пролетела последняя неделя. До финиша всего две ночи! Я уже говорила о том, как волнуюсь? Похоже на канун Рождества, вот только не помню, чтобы Рождество когда-нибудь так волновало меня.

Всего две ночи до горячего душа, свежей еды и… и… и… всего остального! Но, должна сказать, гораздо больше времени понадобится на то, чтобы как следует свыкнуться с мыслью «я только что проплыла вокруг всей Земли». Она слишком большая, чтобы вот так просто вместиться в мою голову!

Помню, где-то там, в Атлантике, я писала о том, чего мне не хватало посреди океана. Я подумала, что стоит составить список того, по чему я буду скучать на суше. Первый пункт довольно очевиден. Я буду скучать по тому, чтобы просыпаться каждым утром и плыть. По тому, чтобы быть вне досягаемости для моего вечно надоедающего брата. Буду скучать по возможности делать все в собственном режиме и петь во все горло, не выходя из комнаты!

Я буду скучать по тому, как справлялась с трудностями самостоятельно, летя вперед в темноте. По закату, который каждый вечер не похож на предыдущий, по тому, как без суеты любовалась им. По волнам и морю, на которые всегда смотрела. Да, я здесь почти семь месяцев, но они мне все еще не наскучили. По пенным белым шапкам в ветреную погоду и гладкой, как зеркало, воде в штиль. Буду скучать по альбатросам, кружившим над «Розовой леди», и по тем дням, когда я ходила в шапочке, потому что найти расческу было слишком сложно!

Завтра Брюс, Сюзанна и Мик встретят меня на Big Wave Rider, чтобы пройти рядом со мной последние несколько миль. Жду не дождусь, когда увижу их!

Скоро и с вами увидимся! Часть третья

Я дома

Распрямите плечи, пусть сердце поет, пусть глаза сияют, пусть дух воспарит. Посмотрите вверх и скажите себе: «Нет ничего невозможного!»

Норманн Винсент Пил[83]

День перед прибытием в Сидней начался как обычный день в море. Но к его завершению нас успели проведать шесть вертолетов, один самолет, а еще к нам присоединился Big Wave Rider. Теперь стало очевидно: тихие дни одиночного плавания окончательно и бесповоротно окончены. Когда ближе к вечеру ветер и волны постепенно успокоились, а тяжелые серые тучи расступились, я увидела гигантскую сияющую полосу на горизонте и несколько мерцающих городских огней. Big Wave Rider кружил вокруг нас, оберегая от других судов, и я сумела несколько часов поспать, но основную часть ночи провела, меняя галс и ловя на радиоприемнике свежие песни. Никогда так не радовалась рекламным роликам, а в каком восторге я была, когда узнавала музыку, которую слышала еще до отплытия.

Когда в субботу рассвело, я смогла различить вдали тонкую полоску земли, и всю оставшуюся часть утра лавировала, ловя попутный ветер и направляя яхту в ее сторону. Ветер постепенно стихал, и погода стала почти идеальной.

По мере того как мы подходили все ближе, сначала ручеек, а потом и целый поток лодок ринулся в нашу сторону. Меня по-настоящему потрясло тем утром, что, когда до берега оставалось всего 10 морских миль, ветер переменился. Это кажется такой мелочью по сравнению со всеми треволнениями того дня, но внезапно я ощутила запах суши. Ветер вдруг стал сухим и холодным. Как раз такой ветер дует зимним утром с земли.

По плану мы должны были пройти Сидней-Хедс в 11 утра. С этого момента начиналась официальная трансляция, а вскоре после ее начала – официальное приветствие и пресс-конференция. Ожидалось, что официальная часть окончится к 2 часам дня.

Отличный план, но утро прошло, и выяснилось, что непредвиденные обстоятельства не хотят вписываться в наше расписание. Сильный ветер, дувший днем раньше, отнес нас слишком далеко на север, а к тому же я неправильно рассчитала, сколько времени понадобится, чтобы доплыть до финишной черты. Осознав, что мы опаздываем на несколько часов, я почувствовала себя просто ужасно оттого, что заставляла людей ждать. Я все еще не представляла, сколько там будет людей! Я ничего не могла сделать, чтобы добраться быстрее. Я и так гнала «Розовую леди» изо всех сил и успешно лавировала туда-сюда в окружении все растущей флотилии других судов. Я и не знала, какие неудобства причиняет мое опоздание людям в гавани, журналистам в телевизионных студиях, огромной толпе встречающих.

Чувство огромного облегчения оттого, что я вернулась домой, заставило меня прослезиться, но это были слезы счастья, огромного счастья!

Чем ближе я подходила к финишной черте, тем плотнее смыкались вокруг лодки и вертолеты. Я поставила паруса так, чтобы чуть сбавить ход, и когда перед нами медленно возникли длинные очертания Сидней-Хедс, мы скользили вперед со скоростью 6 узлов. Гудки, шум, голоса оглушили меня, а количество лиц впереди просто потрясло.

После того как я столько времени видела вокруг только пустынный океан, все казалось таким громким, таким ярким и живым. Моя улыбка, как бы ни была она широка, не могла выразить всего, что я чувствовала.

К тому моменту, как мы пересекли финишную черту и оказались в Сиднейской бухте, я перешла от состояния некоторой истерики к легкому эмоциональному оцепенению. Брюсу пришлось кричать мне через воду, чтобы я убрала стаксель и чтобы Джесси Мартин, Майк Перхэм и ребята из таможни могли взойти на борт.

Было так здорово, что Джесси и Майк присматривали за яхтой, пока таможенники ставили штампы в мой паспорт, а я набивала рот свежей едой, которую мне передали на борт (не могла устоять и чрезмерно увлеклась взбитыми сливками и упс… оказалось, на меня нацелена телекамера, с которой ведется прямая трансляция!).

Я переоделась в чистую одежду, которую для меня приготовили мама и Эмили, прорвалась через несколько интервью для прямой трансляции, бормоча что-то невнятное и глупое, одновременно пытаясь махать в ответ всем людям, которые подошли на своих судах встретить нас.

Когда показались Ступени Мановар[84], я разглядела маму, папу, Тома, Ханну и Эмили, выстроившихся вдоль дока. Я так стремилась всех обнять, но, когда шагнула к маме и папе, почувствовала, что не могу отпустить свою «Розовую леди». Мне просто не хотелось оставлять свою маленькую храбрую яхту одну.