Заповедь Варяга - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 60

Вчетвером они собирались очень редко. Чаще всего обходились тем, что передавали друг другу малявы с курьером или просто перезванивались по случаю. У каждого хватало работы по двадцать часов в сутки, и несколько минут простоя приносили убытки во многие миллионы долларов. А если к этому добавить необходимость контролировать территории, площади которых равнялись таким странам, как Германия и Франция, вместе взятые, и здесь очень часто возникали случаи, которые требовали их личного вмешательства, то данную цифру предстояло умножить по крайней мере в несколько раз.

Но сейчас обстоятельства собрали этих людей в небольшую комнату, и они, смоля сигаретами, никуда не торопились. Создавалось впечатление, что к миру больших денег они не имеют никакого отношения и пришли в дом Ефимовича такие разные, чтобы в обстоятельных мужских разговорах отвести душу. Этакий закрытый клуб для преуспевающих людей.

– Скоро аукцион, а у нас до сих пор нет твердой уверенности в том, получим мы тендер или нет, – произнес Резван, перебирая четки. – А деньги-то уже вложены, и немалые, – ненавязчиво напомнил он.

Ангел нахмурился:

– Я уже объяснял, что мы делаем все возможное. Но как только мы заручаемся чьей-то серьезной поддержкой, так этого человека сразу устраняют. У меня такое ощущение, что они в курсе всего того, что мы делаем. Может, кто-то из своих светит? – сделал он предположение.

– Или у них очень серьезные аналитики, – задумчиво вставил Ефимович.

Ангел пристально посмотрел на старика:

– Возможно, это и так. Конечно, на нашей стороне кое-кто из руководства, но это еще не решает дела. Они сами не знают всего, что творится вокруг тендеров. Идет какая-то непонятная возня. Во всяком случае, мы заметили, что на заводы и в порт приходят люди из администрации города. Несколько раз там видели людей губернатора.

– А ему-то чэво надо? – не удержался Джамал.

– Видно, у него там тоже имеются какие-то свои интересы, – откликнулся Ангел.

– Власт ест у чэловэка, так ему еще и дэнги подавай! Навэрняка они с этого имеют долю! – продолжал гнусавить горец.

– Мне тоже так показалось, – не стал лукавить Ангел. – А если это действительно так, тогда за всеми этими отстрелами стоит сам губернатор или кто-то близкий к нему. Уж слишком все хорошо организовано. Дилетантами здесь и не пахнет.

– Мне бы хотелось знать, на чем их всех можно зацепить? Пара козырей в рукаве явно не помешает. Мне совсем не верится, что всю свою жизнь эти люди прожили праведниками. Должен быть в биографии любого из них какой-то скандал! Чтобы заползти наверх, им наверняка пришлось многим людям выкручивать руки, кланяться, подставлять других, приводить начальству баб. Где-то должны были проколоться, – заключил Резван.

Ангел поморщился:

– Что же ты от нас хочешь? Видеокассету, как прокурор области охаживает в бане шестнадцатилетнего пидора? Или как генеральный директор совращает малолетних? А может, неопровержимые доказательства того, что вице-мэр Санкт-Петербурга ездил в Ялту на всероссийское сборище пидорасов, а губернатор вдруг оказался педофилом?

Воры сдержанно улыбнулись – Ангел был умелый полемист и порой для своих аргументов находил такие выразительные образы, что его находчивости наверняка позавидовали бы даже древнегреческие ораторы.

– Колонуть-то, конечно, можно, – наконец произнес Ефимович. – Я попытаюсь придумать что-нибудь. Конечно, не обещаю, но, может, что и выйдет. Здесь придется ходить по бритве. Одно дело, когда ищешь компру на директора бани, и совсем другое, когда нужно засветить губернатора и его людей.

– Когда аукцион? – спросил Резван.

Ефимович печально улыбнулся:

– Через десять дней.

– Имена посредников известны? – продолжал допытываться кавказец. – Ведь на хозяина можно выйти через них.

Ангел отрицательно покачал головой:

– Их держат в строжайшей тайне. Подозреваю, что их имена не знают даже генеральные директора. Все это замыкается где-то в Кремле.

Ефимович посмотрел на перстень-печатку. Человек, несколько лет назад передавший ему этот перстень, рассказывал, что он принадлежал известнейшему римскому императору Максимиану. Для воров перстни такая же обязательная атрибутика, как наколки, золотая цепь и клятва на сходняке. Ношение перстня нужно было заслужить, не каждому полагалось носить его, и право на такую привилегию могла выдать только верховная власть – сходняк. Перстень свидетельствовал о том, что законник прикован к своим воровским обязанностям навек и освободить его от них может только смерть. Перстень на безымянном пальце Ефимовича указывал на то, что он принадлежит к высшей воровской знати и его обладатель входит в число самых доверенных лиц сходняка. В руках у него находился ключик, который распахивал двери даже самых высоких кабинетов. Ефимович покрутил перстень, и отблеск огня упал на идеальную грань сапфира, которая мгновенно вспыхнула множеством мельчайших огоньков, и один из отблесков, синеватый, совсем крошечный, упал на лицо держателя кассы. Казначей общака понимал, что сильно рискует, взяв у этих очень серьезных людей деньги и вложив их в не очень надежное дело. Они спросят именно с него, если все сорвется. Шевалье – мелочь, он только понтует, а дела не знает. Но вор в законе должен рисковать. Должен и держать ответ за свой риск. Ефимович негромко вздохнул.

– Мой совет таков, – твердый немигающий взгляд старого законника остановился на переносице Ангела, и тот невольно поежился от этого тяжелого взора. Точно такими же глазами волкодав бросает вызов хозяину леса. – Нужно идти до конца!

– Я согласен, – произнес Резван.

– Мнэ нэчэго отступать, – грустно улыбнулся Джамал.

– Другого выхода я просто не вижу, – высказался Ангел.

– Значит, решено. Вижу, что других мнений нет, – удовлетворенно кивнул казначей. – А теперь позвольте, друзья, оставить вас. Знаете ли, в это время я всегда совершаю прогулки со своей маленькой девочкой Вестой. Не удивляйтесь, я отношусь к тем консерваторам, которые не изменяют своим старым привязанностям. Эта сучка шарпей очень ласковая. Если желаете, я могу вас познакомить. Веста, иди сюда, моя девочка!

Дверь слегка приоткрылась, и, сильно косолапя, в комнату вошла огромная гладкошерстная собака, брылы которой свисали чуть ли не до пола.

– Сейчас мы с тобой погуляем, – потрепал старик сучку по холке. – Ты уж только не обмочи мне ковры, а то они стоят очень больших денег.

Собака слегка завиляла хвостом и доброжелательно засопела. Присутствующие невольно улыбнулись: оказывается, Ефимович мог быть и таким.

– Мы пойдем, – первым поднялся Резван. – У нас тоже имеются кое-какие срочные дела.

Ефимович проводил гостей до дверей. Затем, раскурив сигарету, подошел к окну и проследил за тем, как Ангел, последний из вышедших, закрыл за собой дверь. После чего законник выглянул в коридор и сказал одному из охранников, стоящему у порога:

– Погуляй с Вестой. И пусть порезвится! Эта собака не любит тесного пространства, – по его лицу скользнула мимолетная улыбка. – В этом мы с ней очень похожи. И позаботься, чтобы никто не тревожил меня в течение часа, у меня будет очень серьезный разговор по телефону.

– Как скажете, – коротко кивнул охранник и, взяв собаку за ошейник, направился к выходу.

С полминуты в коридоре раздавалось клацанье собачьих когтей по дубовому паркету, а когда умолкли все звуки, Ефимович поднял трубку телефона. Лучше всего обратиться к генералу, уж он-то не должен обидеть отказом своего старинного приятеля. А потом, ведь подобная услуга хорошо оплачивается. Сейчас генерал не у дел, и единственная его отрада – это ковыряться на огороде с лопатой и обрывать усики у клубники, а так, глядишь, копейка появится, внучатам что-нибудь купит.

– Слушаю, – раздалось на том конце провода.

– Узнаешь?

– А то! – обидчиво воскликнул старый конспиратор.

– Чем занят?

– Да, собственно, ничем. Что-нибудь случилось? – встревожился генерал.