Одним ангелом меньше - Рябинина Татьяна - Страница 6

Случайность? Или он сделал это умышленно, чтобы лицо оставалось чистым? Однако особенно чистым его не назовешь: тушь под глазами размазалась грязными потеками, как будто перед смертью погибшая долго плакала. Хотя… Дождь ведь шел.

— Значит, так. — Опер, представившийся Севой, быстро просмотрел записи в блокноте. — Колычева Марина Сергеевна, тридцать лет. Проживала в тридцать девятой квартире на четвертом этажа, одна. В полседьмого ее обнаружил сосед с этого этажа. Лифт стоял именно здесь, с открытой дверью. Он заглянул, а там… вот. Позвонил по «02». Мы его уже расспросили и отпустили. Ребята жильцов обошли. Как всегда, никто ничего не видел и не слышал. Семеныч говорит, она где-то между двумя и тремя часами умерла и очень быстро. Сонную артерию перерезали. Самая глухая ночь, даже парочки и лунатики уже дрыхнут. К тому же дождь все время шел. У нее, между прочим, шапка и шуба мокрые, бродила где-то без зонта. Жилец со второго этажа сказал, что слышал сквозь сон, как дверь лифта открылась и закрылась, но не знает когда. Ночью, говорит.

Костя, который стоял рядом, поглядывая через Севино плечо в блокнот, потер переносицу, покачался с носка на пятку.

— Во, Семеныч обкурился! Что скажешь, Семеныч?

Иван в который раз поразился способности Кости моментально входить в контакт с любым, самым закрытым и недоверчивым субъектом. В отделе он проработал чуть больше двух месяцев, но уже был на дружеской ноге чуть ли не со всем управлением. А с Гавриловым, преядовитым стариканом и мизантропом, в принципе, встречался до этого всего раза два, да и то мельком.

Семеныч перегнулся через перила и неожиданно зычно гаркнул:

— Эй, пацаны, забирайте клиентку, заждалась небось.

Санитар и водитель унесли носилки. Откуда-то сверху спустился следователь и подошел к оперативникам. Пожал Ивану руку, коротко и сухо отрекомендовался: Чешенко. Семеныч поднял со ступенек свой чемоданчик, протер очки платком.

— Ну, что вам еще сказать, мальчиши? Поеду-ка я в потрошильню, пороюсь, может, внутри чего интересное найду. Надо кой-чего проверить. А в общем, и так все ясно. Никакой борьбы, никакого сопротивления. Под ноготочками чисто, одежка в порядке. Насиловать тоже не стали — бельишко на месте. Если только добровольно, но это проверять надо. Прижали артерию плотненько — там и следочек есть такой. Потеряла девушка сознание, тут ей сонную аккуратненько и перерезали. Как в процедурном кабинете. И к чему только такие сложности? Хочешь резать — так и режь от души, а не выпендривайся. Псих какой-то.

— Ножом перерезали? — спросил следователь.

— Может, и ножом, только очень тонким и острым, с коротким лезвием. Типа очень остро заточенного десертного ножичка. А скорее всего опасной бритвой или чем-нибудь медицинским, вроде скальпеля. Или ланцета. Счастливо оставаться! — Эксперт дурашливо щелкнул каблуками и начал спускаться вниз, но остановился: — Был в столице лет так пятнадцать назад один молодчик, сатанист. Тоже сонную аккуратно разрезал, кровь пил, а потом черные мессы служил. Но он жертвы свои вез на кладбища, там убивал, а потом к крестам привязывал вверх ногами.

— Вот только сатанистов нам и не хватало! — простонал Иван.

Он задумчиво прошелся по площадке, еще раз зачем-то заглянул в лифт.

— Мне шеф по телефону сказал, не взяли ничего? — спросил он Костю, усевшегося на оставленной Семенычем рогожке.

— Да вроде нет, — наморщил нос тот. — Вообще-то черт ее знает, что у нее с собой было. Кольца на месте, брюлики в ушах, в сумке паспорт, ключи от квартиры, денежек прилично, эдак четыре мои зарплаты. По-моему, Семеныч прав — псих какой-то. Когда грабить хотят, так не извращаются.

— Что соседи говорят?

— А ничего. Девушка была не из общительных, ни с кем соседских отношений не поддерживала. Разве что вот из тридцать восьмой квартиры тетка — видеть ничего не видела, но, может, хоть что-то скажет? — Чешенко зябко поежился. — Так… Сейчас квартиру вскроем, а потом с соседкой побеседуем. А вы, Костя, подите-ка, знаете… туда, не знаю куда.

— Понял, — подмигнул Костик и исчез.

Дверь тридцать девятой квартиры оказалась самой солидной на площадке. Под вишневой кожей, обитой бронзовыми гвоздиками, глухо отозвался металл. Иван попросил подойти понятых — дворника и женщину, чей муж обнаружил труп. Сзади с несчастным выражением на лице топтался участковый.

В дверях соседней квартиры, то и дело поправляя пережженные «химией» редкие волосы, изнывала от нетерпения пожилая женщина в ярко-фиолетовом спортивном костюме. Ее короткие, неровно подстриженные ногти были густо выкрашены таким же ярко-фиолетовым лаком.

— Зинаида Павловна? — поинтересовался Сева.

Женщина закивала головой.

— Мы вас пригласим через полчасика. — И он начал открывать один за другим три хитроумных замка.

В квартире царили прямо-таки хирургическая чистота и казенный неуют. Ковры, мебель, обои — все было по высшему разряду, явно из самых дорогих салонов, но вместе производило какое-то унылое впечатление. Иван невольно вспомнил свою катастрофически тесную, как они с Галей называли, «малолитражку». Там вещи, хотя их было не так уж и много, не найдя приюта в шкафах и на полках, попадались в самых неожиданных местах: не влезшая в узкий гардероб одежда висела на спинках стульев, а книги падали с переполненных полок. Их квартира была захламленной, но живой и теплой.

— А дамочка жила богато, — присвистнул участковый, увидев содержимое черепаховой шкатулки с украшениями.

Среди колец, сережек и браслетов притаился маленький ключик. Иван огляделся по сторонам, подергал ящики антикварного бюро из темного дуба. Верхний оказался заперт. Ключик легко вошел в замок. Здесь лежали несколько пачек пятисотенных, пачка долларов, какие-то документы. Сева открыл маленький шкафчик в прихожей, где летом, видимо, хранились в чехлах пальто и шубы, и вдруг ошеломленно замер.

На вешалке висело снежно-белое в кремовых кружевах свадебное платье, с полки свисала короткая фата. Внизу стояли белые туфли на высоком каблуке.

— Это что же, она, выходит, невеста была? — дрожащим голосом спросила женщина-понятая. — А жених-то, бедный, ничего не знает. Вот горе-то, горе!

— Это что, — сказал, выходя из ванной, Чешенко. — Сюда гляньте!

На его ладони лежала узкая бумажная полоска, дважды перечеркнутая красным.

— Тест на беременность, результат положительный. Нашел в стаканчике для мусора. Надо эксперту срочно сообщить.

Понятые, подписав протокол, вышли, а участковый позвал соседку. Она прошла на кухню, с любопытством озираясь по сторонам.

— Присядьте, Зинаида Павловна, — Чешенко кивнул на табуретку у стола. — Я следователь, зовут меня Чешенко Юрий Федорович. Мы с коллегами пока будем заниматься делом об убийстве вашей соседки Колычевой.

Иван молча поглядывал в окно, Сева подпирал спиной холодильник. Чешенко, похоже, был из тех, которые держат оперативников за подсобных рабочих. Это Ивану не слишком нравилось, хотя обратный вариант — когда следователь только подписывает повестки — был, по его мнению, гораздо хуже.

— Зинаида Павловна, вы бывали здесь раньше? — спросил следователь.

— Да, конечно.

— Можете посмотреть и сказать, все ли здесь так, как было? Или что-то изменилось?

Соседка смутилась.

— Знаете, я была здесь один раз всего, когда Маринка только переехала, десять лет назад. Тут и мебели-то не было еще, — женщина вздохнула и поправила волосы. — Мы с Белкиными, соседями старыми, ладно жили. Мой муж-покойник с самим дружил, в гости друг к другу ходили. Потом сын ихний женился, вот они и разменялись, чтобы поврозь жить. Сами знаете, со снохой вместе непросто…

— И что Марина? — нетерпеливо перебил ее излияния Чешенко.

— Маринка-то? Да что! Въехала она — я к ней, запросто, по-соседски. Может, помочь что нужно. Ну и вообще, рядом ведь жить. А она, — Зинаида Павловна сморщила нос и задрала к потолку: — «Нет, извините, ничего не надо, простите, я сейчас занята». Ну, я к ней больше и не ходила. Чего ходить-то, если не зовут?