Слово авторитета - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 95

С полчаса они лежали на кровати бок о бок. Григорий ощущал ее жаркое тело и искренне удивлялся своему терпению – кто бы мог предположить, что у него такая колоссальная воля. Шибанов не знал, почему ведет с ней разговор о ее благополучных родителях и младшей сестре вместо того, чтобы сорвать с нее узенькие трусы и овладеть ею грубо и безо всяких джентльменских условностей.

Еще через полчаса он осознал, что не является бревном, а в его жилах течет самая настоящая мужская кровь, которая требует от него немедленного совокупления. Понемногу он стал подбираться к ее прелестям и уговорил избавиться от тесного бюстгальтера. А когда взору предстали обнаженные упругие груди, каждая из которых не умещалась в его обеих ладонях, он почувствовал, что последняя преграда на пути осуществления его желания постыдно пала и он готов всецело отдаться обуревающим его душу порокам.

Потребовалось еще не менее получаса, чтобы наконец сорвать с Лизы темно-синие трусики и победно затолкать их далеко под матрас. Напрасно девушка апеллировала к прежним договоренностям и взывала к его джентльменству. Надо было быть просто глупцом или стопроцентным тюфяком, чтобы не воспользоваться предоставленным шансом. А потом, любое ее лопотание воспринималось Шибановым как обыкновенное женское кокетство.

Но самое страшное испытание началось позже, когда девушка скрестила ноги и не желала пускать его в свои недра. Обидно было, что Елизавета называла его при этом «милым» и «дорогим», просила немного подождать и привыкнуть друг к другу и совсем не хотела замечать его взбунтовавшейся плоти.

Через два часа утомительной борьбы он понял, что девичьи бастионы не выбросят белого флага и будут отстаивать собственную независимость до полного изнеможения.

Жаль, что получилось именно таким образом. Можно было бы провести ночь, которая бы запомнилась им обоим. Отношения могли бы перерасти во что-то более крепкое, чем поспешное совокупление на скрипучей раздолбанной кровати. И Шибанов, надевая трусы, дал себе слово больше никогда не устраивать Лизе ужинов в ресторане и держаться от нее подальше, ограничив общение до сухого приветствия. Он даже нашел в себе силы посадить ее на такси и на прощание приветливо улыбнуться, осознавая, что это последнее их интимное свидание.

Елизавета Петровна усиленно пыталась делать вид, что к той женщине, которую он выпроводил из своей комнаты всего лишь несколько часов назад, она не имеет никакого отношения. И этот фокус ей удался сполна, единственное, что ее подвело, так это слегка подрагивающие ресницы.

Шибанов пошел на маленькую хитрость – он сделал вид, что неимоверно увлечен разложенными на столе бумагами, а потому не замечает вошедшей девушки.

Лиза простояла перед его столом более минуты и, не дождавшись внимания, нарушила тишину мягким бархатным голосом:

– Григорий Олегович, тут пришло заключение по поводу изъятых «ТТ» на Курском вокзале.

– Так, – мгновенно оторвал взгляд от стола Шибанов.

И увидел, что спокойствие девушке дается не легко: лицо ее напряжено, а на скулах выступил легкий румянец.

– Пистолеты из той самой партии… что охраняли вохровцы… в Текстильщиках, – она положила на стол заключение экспертизы.

Лизе пора было уходить, но она продолжала стоять подле его стола, как будто бы ожидала небывалого всплеска эмоций. Но вместо этого Шибанов выжал из себя едва заметную улыбку и произнес скупо:

– Очень хорошо. Спасибо, Елизавета Петровна.

А память вновь воскрешала ночную картину, где Лизонька лежала на его смятой холостяцкой простыне неприступной крепостью и даже ему, специалисту по боевому самбо, было не под силу раздвинуть ее скрещенные ноги.

Держался Шибанов суховато, что, в конце концов, вполне объяснимо, учитывая бездарно проведенную ночь.

– Вы мне ничего больше не хотите сказать?

Шибанов поднял глаза и смерил ее взглядом. В длинном прямом платье, целомудренном, как у послушницы монастыря со строгим уставом, Елизавета представлялась живым воплощением женского смирения.

– А что, собственно, вы от меня ожидаете? – спросил Шибанов. – Я далеко не школьник, которому достаточно всего лишь дотронуться ладонью до предмета обожания. Я нормальный здоровый мужик, у которого имеются свои потребности. Чего тут таить, я хочу любить женщину, которая мне нравится, и если у меня с ней что-то не получается, то она мне просто неинтересна. У вас есть ко мне еще какие-нибудь вопросы?

Получилось жестковато. Григорий увидел, как лицо Лизы на мгновение исказила плаксивая гримаса, а потом, собравшись, она прикусила нижнюю губу и произнесла чуть дрогнувшим голосом:

– Я не могу так… сразу. Нам надо привыкнуть друг к другу, – и, развернувшись, заторопилась из кабинета.

Подол длинного платья колыхнулся и скрылся за дверью.

Несколько минут Шибанов сидел неподвижно, обхватив ладонями голову. Собравшись, попробовал читать приготовленные документы, но вдруг осознал, что совершенно не улавливает их смысл. «Ладно, спокойнее, – попытался собраться капитан. – К черту все эти служебные романы! Не хватает еще шушуканья за спиной!»

Выплыли «стволы», наконец-то!

Подняв телефонную трубку, он набрал номер полковника Крылова:

– Геннадий Васильевич, вы сейчас заняты?

– Что-нибудь случилось?

– Объявились «стволы», те самые, из Текстильщиков.

– Немедленно ко мне, – приказал Крылов и тут же положил трубку.

Полковник Крылов выслушал Шибанова, не перебивая, лишь иногда в знак согласия слегка качал крупной породистой головой. На мясистом лице запечатлелось удовлетворение, которое можно было прочитать не иначе как: «Будет что доложить генералу».

– Обыск в магазине сделали? – спросил полковник, когда Шибанов закончил.

– Сделали. Но ничего не нашли. Ни оружия, ни героина.

– Хм, – пальцы нервно забарабанили по столу, – тебя послушаешь, так начнешь думать, что мы имеем дело с образцовым гражданином. Неужели нет ничего такого, за что можно было бы его задержать?

Шибанов отрицательно покачал головой.

– Ни-че-го! Осторожный, сволочь, даже «ствола» при себе не носит. Если мы его задержим хотя бы на сутки, так целая свора адвокатов понабежит. На части разорвут.

– Да, видно, придется его отпустить, если ничего такого не наскребем. Ладно, шут с ним! Значит, он сказал, что «стволы» получены от Картавого Ленчика?

– Так точно, товарищ полковник. Я тут полистал его досье. Трижды сидел за вооруженный грабеж, так что к оружию у него старая тяга. В лагерную элиту не пробился, состоял в пехоте, был гладиатором. Очень дерзкий, трудно управляемый, невыдержанный. В зоне был стопроцентный отрицала. После того, как откинулся, прибился к Закиру. Каримов человек серьезный и просто так со стороны никого не берет. Следовательно, Леня Картавый получил хорошие рекомендации. Из своих источников мне известно, что Каримов Картавым доволен. Даже сделал его звеньевым.

– Понятно, – протянул полковник. Лицо его разгладилось и приняло, как и прежде, слегка сонливое выражение.

– Ты знаешь, где отыскать Картавого?

– Да, – мгновенно отвечал капитан. – Он любит бывать в боулинг-клубе на улице Льва Толстого.

– Спортсмен, значит, – едко хмыкнул полковник. – Давай бери его немедленно.

– Понял, – с готовностью поднялся Шибанов, отодвинув стул.

– И только, пожалуйста, поаккуратнее, – попросил Геннадий Васильевич. – Трогать никого не надо. Совсем не обязательно класть всех на пол. Определите его в толпе и мирно так, без шума и мордобоя, возьмите под рученьки и выведите из зала.

– А если возникнут проблемы?

– А вот если возникнут проблемы, то не мне учить вас, как следует поступать. Но опять, предупреждаю, совсем не нужно разбивать стойку бара чужими лбами. Если что, вычту из вашей собственной зарплаты. Или вы думаете, что МВД обязано оплачивать ваши молодецкие выходки?

– Так точно, товарищ полковник, не обязано, – слегка выпрямился Шибанов.

– Если уж очень заслуживает, ну звезданите где-нибудь в фургоне, – посоветовал полковник. – Но так, чтобы нареканий со стороны не было.