Слово авторитета - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 89

Мерзоев сделал знак пальцем, и девушка мгновенно поднялась. На ней были только красные туфли с высоченными каблуками. Погасив сигарету, девушка крутанулась на одном месте, отчего густые русые волосы метнулись широко и свободно и неровной волной накрыли худенькие плечи.

Каримов одобрительно покачал головой, после чего беззастенчиво приказал ей нагнуться. И когда она безропотно и безучастно выполнила его команду, он отошел на пару шагов назад и с минуту рассматривал ее в новом ракурсе. Убедившись, что и в таком положении она выглядит совсем недурно, вскинул вверх большой палец. Девушка осталась довольна похвалой. Каримов шлепнул ее ладонью по овальной попке и что-то шепнул в махонькое ушко. Она откинула голову назад и залилась мелким брызжущим смехом.

Закир увидел Федосеева в тот самый момент, когда вышибала, не дождавшись ответа, сделал шаг вперед, чтобы окончательно похоронить нагловатого дедулю под толстыми широкими подошвами.

– Оставь его, пускай проходит, – негромко произнес Закир и был мгновенно услышан.

Заметив приближающегося вора, вышибала с любезной улыбкой отступил в сторону, предоставляя Ивану Степановичу свободу передвижения.

– Ну, никуда от вас, красноперых, не деться!.. Ты что, Степаныч, забрать меня, что ли, решил? – первым протянул руку Закир.

– Да уж, заберешь тебя, – хмыкнул Федосеев. – Вон у тебя какая гвардия, – показал он взглядом на быков, подозрительно посматривающих на Федосеева, – сразу голову оторвут. И не задумаются.

– Это верно, – согласился Закир. – Такие люди с одной извилиной тоже нужны. Кто-то ведь должен заниматься грязью. – Закир обернулся. Девушка села на стул, грациозно закинув ногу на ногу. Присутствующие в клубе совсем не замечали ее наготы и воспринимали девушку как часть окружающего интерьера, лишь мимоходом скользили по ее красивым выпуклостям пустыми взглядами. За ее спиной стоял красивый высокий блондин и строго посматривал на каждого, кто смел приблизиться к ней ближе четырех метров. Подарок был не из дешевых и требовал охраны. Кроме того, блондин выполнял при ней роль евнуха и через какой – то час обязан будет подготовить девушку к совокуплению. На столе стояла бутылка дорогого французского шампанского, здесь же, на очень высоких ножках, парочка одинаковых хрустальных фужеров с единственной разницей в цвете: розовый и синий. Девушка предпочла бокал цвета любви, обхватив его за тонкую ножку тремя длинными пальцами. И тотчас блондин, еще минуту назад застывший за ее спиной неулыбчивым истуканом, изящно изогнулся, взял бутылку шампанского и, не пролив ни капли, наполнил подставленный бокал. Девушка поблагодарила его легким кивком и лениво, словно делая одолжение всем присутствующим в зале, пригубила искрящийся напиток. Блондинка прекрасно справлялась с ролью королевы. Иван Степанович заметил, как Закир изменился в лице и жадно проглотил подступившую к горлу слюну. Сейчас он хотел бы оказаться совершенно в другом месте, и Федосеев его понимал.

– Степаныч, ты не тянул бы гондон, он ведь и порваться может. О чем базар пойдет? Меня ведь деловые ждут.

Федосеев невольно фыркнул:

– Знаю я твоих деловых. Бабу решил подрючить, вон какими глазами на нее смотришь. Братки-то наверняка постарались и комнату для тебя организовали. Ладно, глазами напрасно не сверкай, – миролюбиво продолжал Иван Степанович. – Дело у меня к тебе серьезное наклевывается. Если ты не знаешь, так я могу тебе сказать: в охране я работаю.

Закир недовольно поморщился:

– Степаныч, мне кажется, ты о себе очень много возомнил. Неужели ты думаешь, что на киче у меня только и было дел, чтобы следить за твоими перемещениями?

Иван Степанович постарался не заметить раздражения вора и отвечал достойно:

– А зря! Мог бы и понаблюдать. Так вот, я служу в ВОХРе, которая охраняет «стволы».

Лицо Закира окаменело. С минуту он рассматривал шикарное убранство клуба, зачем-то потрогал стеновые панели и после этого обернулся на стол, за которым продолжали сидеть его кореша, о чем-то оживленно беседующие. Мерзоев вел себя шумно, размахивал руками и привлекал к себе всеобщее внимание. Девушка внимательно слушала его, изредка пригубляя бокал с шампанским. Она была не только красивой, но и очень терпеливой. Для эффектной женщины это весьма полезное качество. С противоположного конца зала прямо к ее столику, уверенно разрезая пустое пространство, двинулся шатен лет тридцати. Глаза алчные, ищущие, похоже, что он собирался пригласить блондинку на медленный танец. Шатен протянул руку, чтобы увлечь красавицу в центр зала, но блондин, стоящий рядом, что-то шепнул ему на ухо, и незнакомец, потеряв прежний лоск, попятился назад с постыдно открытым ртом, задевая на ходу стулья.

Закир повернулся и проговорил, слегка растягивая слова:

– Я все просек. Короче, ты хочешь, чтобы мы раздербанили твою контору. Я тебя правильно понял?

– Да. Несколько дней назад к нам под охрану каким-то образом попали армейские снайперские винтовки. Цена их в нынешнее время растет день ото дня, и на этом деле можно неплохо навариться. А кроме винтовок есть еще «волыны»…

– Какие? – по-деловому осведомился Закир.

– «ТТ». Вещь ходовая и тоже всегда в цене… Ну, чего молчишь? Решайся! Иначе товар может уйти. Лично мне этого хватило бы до самой старости. Куш поделим поровну. Моя наколка, кое в чем я тебе на месте помогу, а товар ты со своими гавриками перетащишь да понадежнее упрячешь. Место мы с тобой поконкретнее обговорим.

– Нет, Степаныч, в этом деле сейчас я тебе не помощник. Еще жирок как следует не нагулял. А если загребут ни за грош, что тогда?

Каримов не мог полностью раскрыться перед бывшим вертухаем. Понятия не позволяли. Его одолевали дурные предчувствия, к которым он привык прислушиваться. Он мог привести немало примеров, когда зэки, не пробыв на воле даже суток, вновь оказывались в тесных камерах. Уж очень не хотелось повторить их путь. Нынешний мир, как оказалось, был переполнен соблазнами, азартом и, что самое главное, молодыми легкодоступными женщинами, чья красота била в голову покрепче всякого вина.

– А ты, вижу, боишься. – Федосеев даже улыбнулся. – Неужели это тот самый Каримов Закир, что в моей зоне смотрящим парился? Может, я тебя не так понял, ты так и скажи. Может, ты долю хочешь большую? Могу уступить пару процентов, но не более того, сам пойми! Ведь я не меньше твоего рискую! Подозрение упадет на тех, кто в охране служит. Поэтому мне и артистом придется быть.

– Ладно, начальник, не грузи ты меня сегодня сильно. Ведь я даже от камерного смрада еще не отчихался, а ты меня по полной программе в обработку взял. Тепленького, так сказать.

– Решайся сейчас, Закир, завтра может быть поздно, «стволы» уйдут!

– Ну и насел же ты на меня, дедуля, – расстроенно произнес Закир. – Ты что, не нахапал, что ли, в свое время? Мы ведь тебе за услуги «зелеными» платили.

– А ты думаешь, это деньги, что ли? – неожиданно окрысился Иван Степанович. – Слезы, а не деньги. Не знаю, сколько лет мне осталось, но я бы хотел каждый день вдоволь есть. Да не дерьмо всякое, да чтобы еще к обеду полный стакан вина стоял. А большего мне и не нужно.

Закир посмотрел на блондинку. Девушка явно скучала и с интересом посматривала по сторонам.

– Ладно, переварить нужно. Есть над чем покумекать, – как можно глубже притопил собственные страхи Закир. – Оставь свой телефон.

– Вот, возьми, – достал Федосеев заготовленный листок. – Буду ждать тебя весь день завтра. Думай! Это твой железный шанс. Ну, – протянул он на прощание руку, – развлекайся.

У самых дверей Иван Степанович обернулся. Закир притянул девушку к себе и долго не желал отпускать ее, жадно лапая за талию. Медленный танец в этот момент был как нельзя кстати. В огромных, жилистых руках Закира блондинка казалась персидской княжной, угодившей в лапы к отважному атаману. Ей бы воспротивиться, показать строптивость, а она, напротив, прильнула к нему голым телом, уткнувшись лицом в темно-серую рубаху, из которой еще не выветрился аромат тюрьмы. Девушка была хороша, легкий, какой-то тропический загар придавал ей еще больше очарования. Сейчас она напоминала невинное дитя джунглей, по недомыслию угодившее в эпицентр цивилизации.