Тесак (СИ) - Нухова Сафира Шамиловна "Соня Никаева" - Страница 1

Соня Никаева.

Все мы немного сумасшедшие. Кто-то больше, а кто-то меньше. Счастлив тот, кто это признал.

Тесак.

Зло. Оно сидит во мне, пожирая каждую светлую частичку моей души. Оно съедает меня изнутри. И мне это нравится. Черная тягучая густая тьма.

Я смотрю в зеркало и вижу молодую девушку с рыжими кудрявыми волосами уложенные в беспорядке, будто их не расчесывали. А их и не расчесывали. Два дня. Или три. Я не знаю на сколько долго я "ушла" на этот раз. Один глаз, правый, все еще полностью черный. Другой, левый, привычный мне зеленый.

На этот раз я сильнее чувствую изменения происходящее во мне. Обычно глаза через 10-20 минут становятся одинаковых цветов, но я уже раз 30 за этот час подходила к зеркалу и 30 раз за час убеждалась - изменений нет. И страха нет. Лишь состояние принятия судьбы. Грязное зеркало, в мыльных разводах передает копию новой меня. Неулыбчивой. Хмурой. И... Злой?

Мои руки дрожат а ноги ватные. Глаза красные, будто я ревела всю ночь. Это совсем не круто. Я не в фильме, не в книге или еще где-либо. Это жизнь. Я склоняюсь к тому, что просто испытываю галлюцинации в связи с помутнением разума.

- Джена! Мать твою выметайся уже с ванной комнаты!

А вот и папаша дал знать о своей толстозадой персоне. Жирный с залысиной и засаленными волосами, пытающимися прикрыть эту лысину, он был похож на свинью. И я его ненавидела. Он меня тоже.

- Не волнуйся, папаша, я тут всего пять минут. За эти пять минут ты не покроешься еще большим слоем грязи и сала чем есть. - кричу я ему.

Я вообще не понимаю, зачем ему ванная. Я не помню, когда в последний раз он мылся.

С мягким щелчком я открываю дверь и натыкаюсь на разъяренного свинью. Он не отодвигается, чтобы дать мне пройти и мне приходится дотронуться до него, чтобы оттолкнуть.

- Сука. - слышу я за спиной направляясь к кухне этого захудалого дома.

Дом. Это не дом. Это Ад. Ад Дженни.

Скоро этому наступит конец. Совсем скоро. Может пройдет неделя - две и все кончится. Слышу как папаша отхаркивается в раковину и сдерживаю рвотные позывы.

В своей жизни я помню только его. Как я научилась говорить, папаша вдалбливает мне в голову что при рождении я убила свою суку-мать. Он ненавидел ее больше, чем ненавидел меня. Но меня уже не трогают его слова.

Шагаю к маленькой, более менее чистой кухне. Достаю масло, джем хлеб и нож. Хочу сендвич. Я очень голодна, ведь не ела неизвестно сколько дней. Нарезаю толстые куски черного хлеба.

- Дженни, детка. Папа хочет поговорить с тобой.

Он говорит мне это прямо в мое правое ухо. От него воняет неимоверно. Он омерзителен. Я не могу убежать от него. Мне только 16.

- Отойди от меня на двадцать шагов и говори, что тебе нужно.

- Нет - нет. Ты имела мой мозг на протяжении 16 лет. И только три дня в год ты давала отдохнуть мне от себя. Но в этот раз было дольше. Да и в последнее время ты вырубаешься чаще. И, детка Дженни, ты была великолепна.

Я сжимаю нож в руке. Нож большой и больше похож на тесак. Я с легкостью могу отрубить папаше пальцы. Не хочу знать, что он имеет в виду под "Великолепна". Только не...

- Да Дженни. Ты имела мой мозг столько лет... А я имею тебя лишь три раза в году. Но ты так не волнуйся. Я использовал презерватив. Не хочу заразиться от такой шлюхи как ты.

Нет. Я была девственницей. Я не... этого.... Мой правый глаз начал болеть. А затем и левый. Зажмурившись я чувствовала смердящий запах папаши за спиной. Он хмыкнул. Я снова "ушла".

Я смотрю в зеркало и вижу молодую девушку с рыжими кудрявыми волосами уложенные в беспорядке, будто их не расчесывали. А их не расчесывали. Три дня и 9 часов. Оба глаза черные. Уже два часа. Плюс тот час до моего "ухода". Выдохнув и вымыв руки я вышла с ванной. В комнате валялись осколки стекол и посуды. Царил хаос. У грязного, в жирных пятнах кресла, лежал и хрипел папаша. Я отрубила ему кисть левой руки. Той руки в которой он зажал мои волосы ранее. Отрубленная кисть лежала под его ногами. Вместе с вырванным языком. Тесак, вымытый и чистый лежал на столе рядом с хлебом, маслом и малиновым джемом. Мне так и не удалось поесть сегодня.

Я села за стол. Приготовила себе чудный сендвич и жевала его, смотря как папашу медленно покидает жизнь. Я была почти счастлива.

Булькнув и выпустив струйку крови со рта, папаша что-то промычал и обмяк.

Я проглотила последний кусок своего очень позднего завтрака.

Когда я почувствовала, как пережеванный кусок сендвича бухнул вниз, я поняла, что таких папаш, как этот который только что булькнул кровью, есть тысячи по всему городу.

Безумная мысль?

Нет, их уже на одного меньше. И я не остановлюсь на этом ублюдке.

Вытерев рот салфеткой я иду в свою маленькую каморку и собираю рюкзак. Главным в нем будет мой тесак.

Собрав все необходимое я скинула, наконец, с себя всю грязную одежду и направилась в ванную. Купалась в ледяной воде.

На улице уже смеркалось. Я, обутая в синие кеды, серые джинсы и коричневую тунику в цветочек с кармашками, с рюкзаком на плече, направилась искать папаш.

- Джена? Милая, куда ты собралась?

Это тетя Бетси. Милая сердобольная старушка.

- Тетя Бетси, здравствуйте. Я иду в...библиотеку. Домашнее задание и все такое.

- О. Это прекрасно. Как хорошо, что Пол наконец понял, что ты любишь учиться.

Библиотека давно была закрыта, но ей не обязательно это знать.

- Да, Вы правы, тетя Бетси. Я пойду. Опаздываю. Не болейте.

- Конечно конечно Джена. Будь осторожна.

- Буду.

Гравий хрустел у меня под ногами. Ноги уносили все дальше от личного Ада. Я буду жить. Наконец.

Через три километра моего пути я снова ушла. Проснулась на земле вся в пыли. Глаза уставились в голубое небо. Мыслей нет. Не чувствую холода или жары. Уже не так страшно, когда пробуждаюсь. Вытянув руки перед собой, вижу, что они абсолютно черного цвета. Тьма пожирает меня. Мой конец близок.

А ведь мне только 16 и я еще не успела пожить, завести семью и... плевать. Моя задача состоит не в этом. Главное уничтожить эти порождения ада.

Я встала, стряхнула пыль и мелкие сухие травинки с джинс и туники. Волосы были в ужасном состоянии, поэтому я заново собрала их уже в тугой пучок. Руки спрятала в карманах туники. В процессе наведения порядка я услышала приближающиеся шаги.

- Эй... дамочка Вы в порядке? - грубый голос и ирландский акцент. Я повернулась на голос.

- Извините? - прохрипела я. Он уставился на меня своими добрыми глазами. Сам был пузатым и в заляпанной майке заправленной в пыльные широкие штаны. Недалеко стояла его грузовая машина. Почему именно его? За милю не было никого больше кроме нас с этим мужиком. Дальнобойщик. Один.