Быстьтворь: бытие и творение русов и ариев. Книга 2 - Демин (Светозаръ) Валерий Михайлович - Страница 77

В то же время эта победа показала Мамаю, что осилить Москву можно, только максимально мобилизовав всех её противников. В свою очередь, не осилив Москвы, нечего было и думать об эффективном противодействии угрозе с востока. И Мамай предпринимает лихорадочные усилия. В 1379 году он подчиняет весь Северный Кавказ и город Хаджи-Тархан (Астрахань). Генуэзцы и венецианцы ускоренно вербовали наёмников. Вся пехота Мамая состояла из венецианцев, генуэзцев и кавказцев. Непосредственно перед походом Мамай договорился о совместных действиях с литовским князем Ягайло и рязанским князем Олегом.

Сражение на поле Куликовом

Несмотря на то, что я исследую прошлые события, а не военные проблемы, мимо разбора этого сражения я пройти не могу. Дело не только в том. что многие официальные источники неверно освещают подоплёку этого сражения, но и в том, что многие современные писатели высказали немало неверных предположений. Одни — потому что поверхностно рассматривали сложившуюся в то время политическую ситуацию, другие — потому что не подготовлены в военных вопросах.

К этой группе авторов я отношу Л. Гумилёва — автора серии книг по тюркской проблеме, А.И. Журавлёва — автора книги «Кто мы, русские, и когда мы возникли?», Н.Г. Богданова — автора книги «Подвиги христианских пастырей», Р.Н. Безертинова — автора труда «Татары, тюрки — потрясатели Вселенной». Каждый из них внёс свою лепту в фальсификацию событий тех лет. Поэтому о каждом из них мы будем говорить в контексте заявленного им утверждения. В частности, Л. Гумилёв, на точке зрения которого стоит Р.Н. Безертинов, утверждает, что на поле Куликовом русские победили потому, что действовали как татары. Насколько верна эта точка зрения, мы увидим ниже.

В начале 1380 года Тохтамыш был готов начать поход и разослал ярлыки, в которых объявлял Мамая вне закона и требовал подчинения ордынскому войску. Ярлыки Тохтамыша были отправлены также Дмитрию Московскому, Олегу Рязанскому и Ольгерду Литовскому. Каждый из них стал собирать воинскую силу. Однако Олег и Ольгерд решили, что примут сторону победителя, имея в виду Тохтамыша или Мамая. Отсюда понятно, почему они не «успели» к полю сражения. Для Дмитрия выбора не было. Разгром войска темника Бегича на реке Воже в 1378 году не позволял уклониться от столкновения с Мамаем. К тому же ярлык Тохтамыша требовал беспрекословного подчинения и выступления против Мамая.

С ярлыком были ознакомлены приближённые князя Дмитрия, в том числе церковные иерархи. Ситуация была непростой. Тохтамыш был ещё далеко, а Мамай мог появиться в любой день. Разгорелся спор. Иерархи христианской церкви, озабоченные сохранением своих монастырей и церквей, предлагали откупиться от Мамая, что означало оказать ему помощь в войне с Тохтамышем. Иерархи ведической веры Сергий Радонежский и его брат Фёдор, имевшие большое влияние на архиепископа Суздальского и Нижегородского Дионисия, настаивали на сохранении верности Тартарии (Рассении). таким образом, выступали за поддержку Тохтамыша.

Отсюда абсолютно неправ Н.Г. Богданов, который считает Сергия Радонежского, его брата Фёдора и Дионисия врагами князя Дмитрия. Спор решил князь Дмитрий. Он твёрдо высказался за верность Тартарии (Рассении) и оказание помощи Тохтамышу. Об этом официальная история молчит, так как летописи писались христианскими монахами, негативная позиция христианской церкви в них. естественно, была исключена, а союз Дмитрия с Тохтамышем после 1382 года было невыгодно показывать Великим Князьям. Выступив на стороне законного претендента. Дмитрий пресёк неподчинение в стане русских князей, которые со времён Александра Невского хорошо знали, что в случае неповиновения пощады от ордынского войска не будет.

Благодаря этому Дмитрию удалось собрать внушительные силы. Но не 150 тысяч человек, как указывается во многих официальных источниках. Если судить по потерям — 600 князей, бояр и воевод, то это даёт, по моим подсчётам, около 18 тысяч человек, что соответствует одной трети всего войска, участвовавшего в сражении. Таким образом, у Дмитрия собралось 55, максимум 60 тысяч человек. Для того, чтобы высчитать, мне пришлось просмотреть кое-какой материал о численности дружин бояр, воевод и князей того времени. В среднем оказалось около 30 тысяч человек. Всё остальное высчитывается довольно просто.

У Мамая собралось 33 орды. Орда Мамая — это не тьма полевого ордынского войска в 10 тысяч человек, которые могли дать войско в 300–330 тысяч человек и о которых говорится во многих официальных источниках. Орда Мамая — это ополчение одного племени (народа). Орды были разными по численности — от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. В среднем орда насчитывала 2,5 тысячи человек. Умножив 2,5 тысячи на 33 орды, получим 82,5 тысячи человек. То есть численность войск Мамая составляла от 80 до 85 тысяч человек. Больше Мамай собрать не мог ещё и потому, что улусы восточнее Волги ему не подчинялись.

Нужно иметь в виду также и то, что из 30 тысяч воинов славяно-тартарского происхождения, находившихся в западном ордынском войске, с Мамаем не осталось никого. За время замятни (смуты) и собирания сил противниками тартары ушли к московскому Великому Князю, видя в нём верного сторонника сохранения единства Тартарии (Рассении). Таким образом, подавляющая часть войск Мамая, около 60 тысяч человек, состояла из тюрок. В этой связи следует это войско называть не тартарским, а тюркским. Для Мамая выбор состоял лишь в том, против кого выступить вначале: против Дмитрия или против Тохтамыша.

Война с Тохтамышем, который был в союзе с Тимуром, грозила перерасти в длительную, к тому же с открытым для Дмитрия тылом, что было чревато безусловным поражением. Оставалось одно — выступить против Дмитрия и постараться его разгромить до подхода Тохтамыша. Тохтамыш имел три тьмена (30 тысяч человек), которые в его распоряжение предоставил Тимур, так как многие эмиры после убийства Балты выжидали и не спешили к нему на помощь. В этих условиях Тохтамышу было выгодно задержаться с походом до исхода сражения, которое, несомненно, ослабляло и Мамая, и Дмитрия. Это давало возможность Тохтамышу справиться с каждым из них при помощи Олега Рязанского или Ольгерда Литовского, или даже самому, что и произошло позднее.

Если теперь оценить стратегию каждого из этих государственных деятелей, то можно сказать, что стратегия Тохтамыша на данном этапе оказалась самой дальновидной. Не менее дальновидной оказалась стратегия Олега Рязанского и Ольгерда Литовского. Наименее дальновидными, примерно на одном уровне, оказались стратегии Мамая и Дмитрия, несмотря на то. что они оба собрали значительные силы, оба обеспечили себя союзниками. Слабость их стратегий состояла в том. что они оба рвались в сражение. И если у Мамая есть оправдание в лице надвигавшегося Тохтамыша. то у Дмитрия такого оправдания нет. Он мог избрать иной способ организации боевых действий, однако он тоже бросился в сражение. Теперь всё зависело от организации сражения, последнего слова стратегии.

В своей книге «Кто мы. русские, и когда мы возникли?» А.И. Журавлёв на все лады расхваливает Дмитрия и ругает Мамая. Однако он грубо ошибается не только в численности воинских сил и стратегии противников, но и особенно в организации сражения, в которой Мамай допустил непростительную ошибку. Неверно определив время похода и поведение Тохтамыша (вопросы стратегии), Мамай и Дмитрий бросились очертя голову в сражение. Дмитрий, рассчитывая на скорый подход Тохтамыша, перешёл Непрядву и изготовился для сражения на поле Куликовом.

Мамай, опасаясь скорого подхода Тохтамыша, отказался от ведения сражения по «Кону Ассы» и бросил все силы на узком участке против Дмитрия, рассчитывая одним усилием смять его. Если бы Мамай правильно понял намерения Тохтамыша, он бы организовал и провёл сражение так, как требовал «Кон Ассы». То есть налётами конницы за 2–3 дня растянул бы боевые порядки Дмитрия, ослабил его войска физически и морально, а затем разгромил бы русских, как Субудай на Калке. Но Мамай не разглядел намерений Тохтамыша, заспешил и бросился в открытое сражение. В этом как раз и состоял стратегический просчёт Мамая.