Быстьтворь: бытие и творение русов и ариев. Книга 2 - Демин (Светозаръ) Валерий Михайлович - Страница 59

Ольга умерла 11 июля 969 года. Христианские летописцы пишут, что сторонники Ольги провожали её с плачем великим («…людье вcи плачемъ великомъ»). Было от чего плакать христианам, умерла их вдохновительница, оставляя киевских христиан на волю ненавидимого ими Светослава. Но Светослав, на погибель свою, оказался человеком крайне великодушным и веротерпимым. Он не тронул христианской общины в Киеве. Более того, оставил править в Киеве крайне веротерпимого Ярополка. в Древлянской земле — Олега, а в Новгородской — малолетнего Владимира.

Л. Гумилёв удивляется, зачем нужно было Светославу терять 969 год в борьбе с греками. Смерть бывшей княгини Ольги и устроение управления в Киеве — разве не уважительная причина потери времени. Устроение управления Светославом в 969 году чётко показывает, что он неукоснительно следовал русо-арийской традиции, возрождая родовые федерации: Полянскую (Киев), Древлянскую (Коростень), Словенскую (Новгород). Упорядочив организацию общественной жизни, Светослав вновь вернулся в Болгарию.

В этой связи Л. Гумилёв вновь ошибается, полагая, что Светослав убыл в Болгарию потому, что чувствовал себя в Киеве неуверенно. Именно потому, что он чувствовал себя там твёрдо, он и решил продолжить войну на Балканах. Однако он совершил ошибку, потому что не взял с собой печенегов. Его союзниками стали болгары и венгры. Но этот союз имел значительную слабость. Дело в том, что после поражения нанесённого Светославом болгарам, их боеспособность резко понизилась. К тому же это поражение не располагало к искренней дружбе. Наконец, болгары уже были христианами, что таило угрозу сговора с Ромеей.

Изменилась обстановка и в Ромее. В 969 году в Константинополе в результате дворцового переворота к власти пришёл Иоанн Цимисхий, который предпринял все меры, чтобы вытеснить Светослава за Дунай. Светослав, не имея сил для ведения большой войны, сделал ставку на удержание Болгарии путём демонстрации силы и ведения переговоров. Он перебросил во Фракию отряд болгар и венгров для угрозы Константинополю. Однако полководец Цимисхия Варда Склир разбил этот отряд у Аркадиополя. Потерпев поражение, венгры ушли домой, изрядно ослабив Светослава, а болгары разочаровались в нём.

Зимой 970–971 годов Светослав попытался исправить положение, направив отряд в Македонию с целью создания плацдарма для похода на Константинополь. Но массовой поддержки он там не получил. Хуже того, подстрекаемые греками, болгарские христиане восстали против киевских русов. Светослав вынужден был снова брать Переславец. Эта победа несколько стабилизировала положение Светослава, но, оставаясь в Переславце, он мог оказаться в ловушке, стоило имперским войскам захватить устье Дуная. Светослав был полководцем-самородком, поэтому интуитивно понял опасность и изменил расстановку своих сил.

В Переславце он оставил царевича Бориса Болгарского, Калокира и своего воеводу Сфенкла. Сам же с главными силами укрепился в Доростоле, в низовьях Дуная, на границе Болгарии с уличами, и вступил в переговоры с Цимисхием. Переговоры Светослав вёл в грозном тоне, требуя дани и надеясь, что Цимисхий не решится на боевые действия. Однако Цимисхий активно готовил войска и весной 971 года начал кампанию вполне неожиданно для Светослава. 15 тысяч пехоты и 13 тысяч конницы имперского войска прошли через неохраняемые теснины Балкан и осадили Переславец.

На третий день штурма крепость пала. Воевода Сфенкл с частью войска пробился и вместе с Калокиром ушёл на соединение с главными силами. Царевич Борис сдался грекам. После этого вся христианская Болгария восстала против Светослава. За неимением конницы Светославу пришлось запереться в Доростоле, тем более что в Дунай вошло 300 греческих кораблей с огнемётными машинами. Светослав оказался в окружении. Ему пришлось дать сражение у стен города.

Воины Светослава сражались доблестно и даже опрокинули пехоту противника. Положение спасла латная конница ромеев. Воины Светослава, сомкнув ряды, с большими потерями отошли в крепость. Началась осада. Наконец, потери и голод заставили Светослава заключить мир за свободный пропуск русов из осаждённого Доростола и предоставление пищи изголодавшемуся войску. В августе 971 года Светослав покинул Болгарию.

Цимисхий не был уверен, что печенеги, бывшие ранее в союзе со Светославом, не нападут на Болгарию и не переломят ход боевых действий в пользу Светослава. Поэтому Цимисхий предложил печенегам союз с империей, если они пообещают не переходить Дунай и не разорять Болгарию, а также «позволить русам пройти через их землю в своё отечество». Печенеги согласились на всё, кроме последнего, так как «ожесточены на русов за то, что они заключили мир с ромеями». Так повествуют Кедрен и Зонара.

Что же всё-таки произошло и почему печенеги изменили своё дружеское отношение к Светославу на явно враждебное? Несколько причин, на мой взгляд, повлияли на изменение отношений между печенегами и Светославом. Во-первых, Светослав не взял печенегов в поход 970–971 годов в Болгарию. Такое отношение не могло быть оценено печенегами положительно, тем более что печенеги сыграли большую роль в разгроме наёмной конницы иудейской Хазарии. Во-вторых, иудеи-рахдониты, конечно же, не могли простить Светославу погрома, а поэтому делали всё, чтобы натравить печенегов на Светослава, что им и удалось осуществить. В-третьих, большую роль в натравливании печенегов на Светослава сыграли киевские христиане, не желавшие возврата князя, исповедовавшего Веру Предков.

Светослав не был наивным человеком. Он прекрасно понимал, что его поражение обусловлено поведением христиан, которые помогали друг другу независимо от того, в каком войске они находились. Разумеется, под подозрение попали и христиане его войска. Во время расследования на острове Березань (Белобережье) были обнаружены доказательства предательской деятельности христианизированных русов, включая брата Светослава Улеба. Брата убил сам Светослав. Были убиты и остальные христиане. Священников, как основных вдохновителей предательства, пытали.

Чёрное предательство сломило веротерпимость и великодушие Светослава. После предательства и поражения благородный характер князя изменился полярно. Под влиянием психологического шока он послал в Киев приказ сжечь церкви и обещал по возвращении «изгубить» всех христиан. Это была вторая его ошибка, которая стоила ему головы. Вывод из этого случая может быть один: открытость в замыслах никогда не приводит к победе. Уцелевшие христиане и воевода Свенельд бежали степью в Киев. Их печенеги пропустили. Когда весной 972 года Светослав с остатками своего войска речным путём попытался вернуться в Киев, печенеги напали на него и истребили всех до единого. включая самого Светослава.

В этой связи нельзя согласиться с Л. Гумилёвым, который полагает, что если бы победил Светослав, то Киев бы превратился в «замок рыцаря разбойника, вроде Бранного Бора (ныне — Бранденбург) или базу пиратов с культом Световита, как было на острове Руге. Но тогда бы русов постигла судьба лютичей, бодричей и поморян, истративших свой пассионарный фонд в постоянных войнах с соседями. Для этих храбрых славян не только немцы и датчане но и все соседи были врагами, а без друзей жить нельзя».

Данная выдержка совершенно определённо выдаёт Л. Гумилёва как сторонника христианства, пытающегося всё поставить с ног на голову. Христианская приверженность Л. Гумилёва не позволила ему правильно оценить действия русов. в том числе и Светослава. Л. Гумилёв не столько не смог, сколько не захотел увидеть, что западные русы и Светослав изо всех сил защищались, как могли, от превосходящих сил многочисленных противников. Главной их целью было восстановление утраченных позиций. Светослав после разгрома иудейской Хазарии, по существу, восстановил Русколань. Оставалось восстановить Борею. Для этого была начата и продолжена война в Болгарии.

И хотя эту задачу ему решить не удалось, но всё же кое-что он сумел сделать для укрепления русо-арийского мира. А вот насаждение христианства на Руси поставило западных русов перед лицом уничтожения. Гибель Светослава означала начало гибели родовой федеративно-конфедеративной системы организации общественной жизни русов и начало уничтожения их прежнего святоотеческого (ведического) миропонимания. Наступало чужебожие с чужими кумирами (И. Христом и т. д.). наступала узурпация власти князьями, наступало имперское, самодержавное, эксплуататорское государство. Поэтому нам нечего удивляться, что русские люди, в конце концов, превратились в Иванов не помнящих родства.