Пока пройдет гнев твой - Ларссон Оса - Страница 47

Кертту смеется, демонстрируя свои белые зубы, и отвечает, что «да, с ними она танцует».

Она пересказывает ему, что переехала в Лулео к своей кузине и ищет работу. Что кузина, должно быть, забыла о том, что они договорились встретиться на танцплощадке, потому что ее все нет и нет. Но Акселю Вибке это все равно, он готов кружить с Кертту весь вечер.

Когда танцы заканчиваются, он хочет проводить ее домой. Кертту разрешает. Они идут вдоль реки. Листья на березках уже пожелтели, скоро лету конец. Это грустно и романтично.

Аксель восхищается смелостью Кертту. Как она отказала немецкому военному! И что только вообразил о себе этот щеголь из роскошного автомобиля!

— Я ненавижу немцев, — говорит она и замолкает, глядя на реку.

Аксель Вибке интересуется, о чем она сейчас думает. Она, в свою очередь, спрашивает, известно ли ему, что трое датских военнопленных бежали с немецкого корабля, что стоит в порту Лулео?

— Надеюсь, им повезет, — вздыхает Кертту. — Куда им податься?

Он внимательно смотрит на нее. Кертту чувствует себя киноактрисой. Ингрид Бергман.

— С ними все в порядке, — отвечает Аксель и гладит девушку по щеке.

— Откуда вы знаете? — спрашивает она.

Кертту снисходительно улыбается с таким видом, будто понимает, что он всего лишь мальчишка, с которым она познакомилась на танцах, и она не ждет от него многого. Хотя сама гораздо моложе его.

— Я знаю, — повторяет Аксель, — потому что это я приютил их.

Тут она смеется.

— Вы что угодно нафантазируете, лишь бы уговорить девушку на поцелуй.

— Думайте что хотите, — обижается он, — но я сказал вам правду.

— В таком случае мне хотелось бы их увидеть, — говорит Кертту.

Прошло два дня — и вот она сидит в «Вандерере» Вальтера Цинделя вместе с начальником службы безопасности Шёрнером. Еще двое военных расположились на заднем сиденье. Их оружие лежит на полу.

За окном погожий летний день. Сено сметано в стога, выстроившиеся на лугу стройными рядами. Можно почувствовать его запах. А там, где оно уже убрано, пасутся коровы, подбирая последнюю летнюю траву.

На дорогах полно крестьян с телегами и лошадьми, поэтому Циндель то и дело вынужден тормозить. Тяжелые гроздья красных ягод клонят к земле ветви рябин. Вон папа с двумя дочерьми возвращается из леса. Судя по его походке, корзина за плечами полна. У девочек в руках эмалированные ведерки с черникой.

И вот военные и Кертту выходят из машины. Им предстоит пройти совсем немного. Тропинка ведет через лес и по краю заболоченного луга. Наконец, перед ними поляна с крытой соломой избушкой дяди Акселя Вибке. Она совсем маленькая и даже не покрашена, однако сейчас, в лучах летнего солнца, смотрится просто великолепно. Сухая трава блестит, как серебряная.

Вильям Шёрнер дает всем знак молчать, вытаскивает из кобуры пистолет и выходит на поляну. В этот момент Кертту впервые чувствует, что Аксель может догадаться, кто его выдал. Раньше она не думала об этом и воспринимала эту историю прежде всего как приключение.

Военные приближаются к хижине. Наконец заходят в нее, а спустя некоторое время появляются снова.

— Там никого нет, — недовольно ворчит Шёрнер и подозрительно смотрит на Кертту.

Но только вчера она была здесь с Акселем и видела датчан. Все трое очень приятные люди.

Не успела Кертту рта раскрыть, чтобы начать оправдываться, как из леса послышались голоса и смех. Они приближаются. Немцы сразу же прячутся в чаще. Шёрнер увлекает за собой Кертту и шепотом велит ей лечь на землю и молчать.

Вот за деревьями показался Вибке в компании трех датчан. Смеющийся, кудрявый и белокурый, он невообразимо красив. Они рыбачили. Аксель несет щуку и трех окуней, подвешенных за жабры на ивовом прутике. В другой руке у него трубка. Датчане размахивают березовыми удочками.

Завидев Вибке, Кертту было обрадовалась, но потом у нее что-то неприятно сжалось внутри…

Очередной звонок на коммутатор полицейского участка Соня перевела на мобильный Ребекки Мартинссон, которая в это время выгуливала Веру и Тинтин. Собаки увлеченно осматривали двор. Вера рыла яму под поленницей, разбрасывая вокруг мох и мокрую землю. Ребекка представляла себе, как затаившиеся под дровами мыши с замиранием сердца ожидают своего последнего часа. Тинтин, пританцовывая, помчалась к роще, где паслись соседские лошади. Но те привыкли к собакам и даже не взглянули на нее. Обнаружив большую навозную кучу, Тинтин немедленно наполовину проглотила ее и принялась кататься в оставшейся части. Ребекка решила не вмешиваться. Все равно собиралась искупать их обеих по возвращении. Она представляла себе, как Вера и Тинтин будут сохнуть у камина. Потом ей пришло в голову позвонить Кристеру Эрикссону и рассказать ему, как ведет себя его «девочка» в отсутствие «папы», пошутить, что и сама хотела бы отдохнуть от человеческой жизни и на время стать собакой.

Именно в этот момент и зазвонил ее телефон. Сначала Ребекка подумала, что это Кристер, почувствовавший, что она его вспомнила, однако звонили из полицейского участка. Соня предупредила Ребекку и соединила ее с мужчиной, который, судя по всему, сильно нервничал.

— Это я, Яльмар Крекула, — прокашлявшись, представился он. — Я хотел сознаться… признаться, — поправился Яльмар.

— В чем? — неуверенно спросила Ребекка.

«Черт! — выругалась она про себя. — Ни магнитофона, ничего…»

— Это я убил Вильму Перссон и Симона Кюро, — сказал Яльмар.

Ребекка чувствовала: здесь что-то не так. Он сидел в машине, это она уже поняла. Куда он едет? В памяти мелькнуло: Лиза Стёкель, врезавшаяся в грузовик, застрелившийся отец Винни Винса…

— Хорошо, — спокойно сказала она. — Но мне нужен магнитофон. Вы можете подъехать в полицейский участок?

Ребекка сглотнула и отвела трубку от уха. Она не хотела дать Крекула понять, что тоже взволнованна.

— Нет, — ответил мужчина.

— Мы сами можем приехать к вам. Вы дома?

— Нет, это все. Я все сказал, теперь вы знаете.

Нет, нет. Он не должен вот так исчезнуть! Перед глазами Ребекки возникло заплаканное мальчишеское лицо.

— Нет, это не все! — взволнованно заговорила она. — Откуда мне знать, что вы сказали правду? Люди часто звонят нам и признаются в преступлениях, которых не совершали.

Но Яльмар уже положил трубку.

— Черт! — закричала Ребекка так, что собаки замерли, уставившись на нее.

Однако, поняв, что она сердится не на них, животные вернулись к своим делам. Вера нашла шишку и положила ее перед Тинтин. Потом отошла назад и пригнулась. «Давай! — призывала она подругу. — Давай поиграем! Посмотрим, сможешь ли ты схватить ее раньше меня!» Но Тинтин демонстративно зевнула.

Ребекка хотела позвонить Анне-Марии, но ответа не дождалась.

Тогда она оставила Мелла сообщение: «Позвони мне, как только сможешь».

Ребекка посмотрела на собак. У Веры лапы и живот испачканы глиной. Тинтин «надушила» конским навозом шею и за ушами.

— Поросята! — выругала Ребекка собак. — Гангстеры! Что же мне теперь делать?

И тут она поняла: ей надо ехать к Яльмару домой, чтобы отвлечь его разговором. А собак она возьмет с собой. Таких, какие они есть, — грязных.

— Вы поедете со мной, — объявила она Тинтин и Вере.

Однако у Яльмара Крекула никого не оказалось. С трудом передвигая ноги в мокром снегу, Ребекка обошла дом и заглянула в окна. Она стучала, но ей никто не отвечал. Его нет здесь, решила Ребекка. Его автомобиля тоже не видно во дворе. Где может быть Яльмар? «Анна Аутио! — вдруг осенило ее. — Она должна знать».

Но и Анна Аутио не открыла ей дверь. Над ее домом кружила стая ворон. «Что с ними?» — удивилась Ребекка.

Дверь была не заперта, и она вошла.

Анни лежала на кухонной скамейке, закрыв глаза.

— Простите, — обратилась к ней Ребекка.

Старуха взглянула на нее.

— Я… дверь открыта… Я… ищу Яльмара Крекула, — заговорила Ребекка. — Ведь вы ему тетя. Вы знаете, где он?