Пока пройдет гнев твой - Ларссон Оса - Страница 18

— Нет, — возразил он. — Туда.

И указал рукой в противоположную сторону.

Братья заспорили. Возражения Туре еще больше утвердили Яльмара во мнении, что именно направление вверх по течению верное.

Туре не уступал. Яльмар называл его глупым мальчишкой, чертовым упрямцем и призывал подчиниться.

— Не приказывай мне! — ныл Туре.

Когда он заревел и стал звать маму, Яльмар отшлепал его. В ответ Туре ударил брата в живот. Скоро оба покатились по земле, вцепившись друг в друга. Исход драки стал ясен сразу: разница в возрасте давала Яльмару неоспоримое преимущество, к тому же он был крупным мальчиком.

— Ну вот, — рычал он, сидя верхом на брате.

Он отпустил его руку, но потом схватил снова, когда Туре замахнулся, чтобы ударить его в лицо. Наконец младший брат сдался. Он признал себя побежденным, но только в драке. Когда мальчики встали, Туре решительно зашагал в выбранном им направлении.

— Не будь идиотом, вернись! — закричал ему Яльмар.

Но тот не слышал его и вскоре скрылся из вида.

В четверть двенадцатого Яльмар вышел на дорогу, ведущую в Виттанги. А еще через час его подобрал грузовик. Мальчик узнал машину своего отца, но за рулем сидел Юханнес Сварваре, а рядом с ним Хуго Форс, тоже из их поселка. Они остановились метрах в пятидесяти перед Яльмаром и позвали его. Он узнал их загорелые лица под мятыми кепками. Рукава закатаны, рубашки распахнуты на груди. Мальчик был вне себя от радости. Теперь он почти дома!

Они смеялись, поднимая его в кабину. Вскоре он сидел между ними.

— Слава богу! — восклицали они. — Как волнуются отец с матерью! — Юханнес и Хуго рассказали, как после вечерней дойки их с Туре искали всем поселком. Яльмар хотел что-то сказать, но язык словно прилип к гортани.

— А где Туре? — спросили наконец мужчины и испуганно переглянулись.

— Что же с вами случилось? — словно опомнился Юханнес. — Говори, парень, куда девал брата?

Яльмар повернул голову в сторону леса. Хуго и Юханнес не знали, как истолковать этот жест. Может, мальчик утонул в болоте?

— Сейчас мы доставим тебя домой, там и поговорим, — сказал Хуго Форс и положил свою ладонь на голову Яльмару.

Его голос был спокойным, словно поверхность озера в безветренную погоду. Но под этой сверкающей гладью таилась бездонная тревога.

Сельчане собрались в доме Крекула. Это походило на собрание церковной общины. С десяток взрослых мужчин и женщин окружили Яльмара. Женщины плакали и вскрикивали, но негромко, чтобы не упустить ничего из того, что он скажет. Кертту не хныкала. Она стояла, бледная и неподвижная, как скала. Исак только что прибежал из леса, потный и раскрасневшийся.

— Ну, теперь ты расскажешь нам, что случилось с Туре, — приказал он.

— Он остался в лесу, — с трудом выдавил из себя Яльмар.

— И ты его бросил?!

Мальчик стоял среди взрослых, словно на поляне, окруженной высокими черными соснами.

— Но он сам виноват. Мы заблудились, и я велел ему следовать за мной, но он не захотел.

Яльмар заплакал.

— О господи! — закричала одна из женщин.

Кертту смотрела на сына.

— Это расплата, — сказала она. — Он не вернется.

С этими словами она медленно повернулась, как могла бы повернуться ледяная глыба, если б вдруг ожила, и вышла на улицу.

— Заберите его от греха! — Исак весь дрожал, глядя на сына. — Иначе я что-нибудь с ним сделаю. Ты бросил его, ты оставил младшего брата одного в лесу! — повторял он.

— Когда же я снова смогу вернуться домой? — как ни в чем не бывало спросил Яльмар.

— Бог знает, — ответила ему женщина, которую звали Эльмина. — Будем молиться, чтобы Туре нашелся.

Меня зовут Вильма Перссон, и я мертва.

Но я до сих пор не понимаю, что значат эти слова.

Сейчас Яльмар Крекула стоит на коленях посреди двора и умывает снегом лицо. Он хочет меня забыть. Он вообще не хочет ни о чем думать.

«Вот так, вот так, хорошо», — повторяет он.

Я вижу Анни. Она спит на краю кровати. Ее одежда аккуратно развешана на стульях в спальне. Одну руку она подложила под щеку, так, что ее голова покоится на ладони, словно в чаше. Вторая лежит у нее на груди поверх одеяла. Она похожа на лису, свернувшуюся калачиком в своей норе.

Полицейский Анна-Мария Мелла ворочается с боку на бок в своей постели. Ее муж храпит, повернувшись к ней спиной. Она чувствует себя одинокой и не может, как лиса, согреваться своим собственным теплом. Она хочет, чтобы Роберт обнял ее, тогда бы ей стало спокойнее. Сегодня она поняла, насколько хрупко ее счастье.

Я присаживаюсь на край ее кровати и кладу ладонь ей на сердце.

«Просто прижмись к нему», — советую я ей.

И вот она подвигается к Роберту и кладет руку на его бок. Он просыпается, но лишь для того, чтобы повернуться и обнять ее.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он сонным голосом.

— Не лучшим образом, — отвечает Анна-Мария.

Роберт гладит жену по голове, целует в лоб.

Сначала Анне-Марии не нравится, что ей пришлось выпрашивать у него эту ласку, однако постепенно недовольство стихает. Инспектор Мелла расслабляется и засыпает.

Двадцать шестое апреля, воскресенье

В воскресенье в полицейский участок города Кируны позвонил мужчина, представившийся Ёраном Силльфорсом. Он смотрел субботние новости и сообщил, что располагает информацией о пропавших молодых людях.

— Не знаю, насколько смогу быть вам полезен, но вы сами говорили, что любая мелочь может оказаться важной, и вот я решил позвонить, — сказал Силльфорс.

Он еще раз повторил эту фразу, после того как его соединили с Анной-Марией Меллой.

— И правильно сделали! — обрадованно отвечала ему инспектор.

— Итак, те двое, — начал мужчина, — прошлым летом плавали на веслах по озеру Виттанги-ярви. У нас там туристическая база, и я еще сказал тогда администратору, что не все молодые люди просиживают за компьютерами целыми днями. Они тащили свою байдарку вдоль реки, потом пересекли на нем Тахко-ярви и поднялись к Виттанги-ярви. Это было давно… Не знаю, сколько заплатил им этот Институт гидравлики, но не думаю, что много.

— Институт гидравлики? — переспросила Анна-Мария.

— Да, они проводили какие-то измерения для Института гидравлики и метеорологии, так они сказали, когда зашли к нам перекусить. Замечательные ребята! Я не знал, что они пропали, мы были за границей, когда это произошло. Дочь со своим приятелем купили отель в Таиланде, и мы жили там бесплатно целых три недели. Разумеется, пришлось поработать, ведь родителей зовут, только когда нужна помощь, вы, конечно, знаете, как это бывает…

— И они заходили к вам перекусить? — перебила словоохотливого мужчину Анна-Мария. — Что они еще вам говорили?

— Ну, не так много… — замялся тот.

«Неужели? — мысленно обратилась к Ёрану инспектор. — Тем не менее ты болтаешь без умолку».

— Итак, они проводили какие-то исследования для Института гидравлики и метеорологии, — повторил он. — Ты что-то сказала?

— Нет, я… — удивилась Анна-Мария.

— Простите, это я жене. Она тут говорит, что они проводили какие-то измерения… Я узнал их сразу, как только увидел по телевизору. — Силльфорс как будто волновался. — Эти колечки в брови у нее смотрелись ужасно! И я еще спросил ее, не из тех ли она, — забыл, как они называются, — кто вонзает такие крючки… Черт… Я видел по телевизору, как делают этот пирсинг… Но она ответила, что у нее он только на брови, да еще сережки в ушах…

— Попытайтесь вспомнить, что они говорили об озере, — снова перебила болтуна Анна-Мария. — Они собирались погрузиться под воду или нет?

— Ну… — задумался Ёран. — Они спросили меня, ловлю ли я рыбу в этом озере.

— И что вы им ответили?

— Что да, рыбачу.

— А еще?

— И все.

— Подумайте! — взмолилась Анна-Мария. — Ведь они пили с вами кофе. Неужели больше ничего за это время не успели сказать?