Друиды Русского Севера - Лазарев Евгений Сергеевич - Страница 76

Такой ход мысли, впрочем, формально противоречит вышеупомянутому соотнесению центра лабиринта с Полюсом Мира (по Я. А. Коменскому). Однако можно ведь допустить и взаимодополняющую вариативность истолкований различных структурных компонентов лабиринта — вариативность, которая подчиняется неклассическим законам многомерного символического пространства смыслов.

Соотнесение центра лабиринта с символом Полюса позволяет сделать и такое гипотетическое сопоставление. На известной гиперборейской карте Г. Меркатора Полярная Гора, обозначенная как Rupes nigra et altissima — «Скала черная и высочайшая», — повторена дважды: на географическоми магнитном полюсах. Нельзя ли связать эту не слишком ясную ситуацию со схемой классического североевропейского лабиринта, сложенного из валунов? Ведь известно, что и центр лабиринта, и перекрестие «дорожек» на полпути к этому центру (две «кардинальные» точки) иногда отмечены холмиками из камней. А такого рода каменная горка или пирамидка является одним из наиболее распространенных символов Мировой Горы, Центра Мира.

Предлагаемый здесь подход к символизму лабиринта снимает еще одну проблему, которая подчас становится камнем преткновения для его истолкования. Дело в том, что вход в валунные лабиринты, при всей его очевидной значимости для любой интепретационной парадигмы, ориентирован по-разному. Единой закономерности, четкой привязки к сторонам света тут проследить не удается. Но ведь если каждый лабиринт в конечном счете символизирует Полюс, и в земном пространстве, и в метафизическом измерении, то ориентация входа во внешнее кольцо лабиринта становится попросту несущественной! В любом случае этот вход обращен на мистический Юг, где после полярной ночи рождается первый проблеск зари.

Своеобразными гиперборейскими иероглифами этого рассветного «Полярного Юга» могут, наверное, считаться и лабиринтообразные наскальные изображения, состоящие из концентрических кругов, имеющих в центре чашеобразное углубление, из которого нередко исходит прямая линия, пересекающая все окружности (англ. cup and ring markings). Они известны прежде всего среди петроглифов мегалитической Британии, Шотландии и Ирландии, а также в Индии и в некоторых регионах доколумбовой Америки{296}; столь широкое их распространение может указывать на палеолитические истоки этого изобразительного мотива.

О символике подобных знаков, в контексте лабиринтного мифа в культуре североамериканских индейцев пуэбло и в борейской ретроспективе, говорилось выше, в главе «Гиперборея Палеоиндейская». В связи с возможным прочтением этих глифов как символов храма Полярной Зари, встающей на юге, добавим, что в наскальных изображениях Британских островов отрезки прямой линии, исходящие из центра этих знаков, иногда ориентированы именно на юг, — например, в Ахнабрек (Achnabreck), где находится один из самых значительных памятников мегалитического наскального искусства Шотландии{297}.

Из этих заключений следует и храмовый аспект в семантике лабиринта. В известном смысле лабиринт становится храмом Божественной Зари, русской фольклорной Зари-Заряницы, полярной Зари-Ушас ведических гимнов. Причем ее образ, возможно, восходящий к палеоарктической культуре, в весьма внятной и узнаваемой «лабиринтной» форме сохранился в средневековых алхимических трактатах, еще раз подтверждая их глубочайший архаизм{298}.

Прежде всего упомянем трактат «Aurora Consurgens», «Заря Восходящая» (его авторство, по крайней мере, частичное, некоторые ученые связывают с Фомой Аквинским). Основа его понятийного строя — это авраамический образ огнеликой Софии-Премудрости, который посредством тончайших ассоциаций соотносится с еще более архаичным (и контекстуально более широким) образом Царицы Южной (лат. Regina Austri){299}. Вряд ли можно сомневаться в том, что полярное истолкование этого образа делает его более логичным, — а в равной степени объясняет и обосновывает само понятие мистического Юга, которое на первый взгляд кажется несколько неожиданным в полярно ориентированной религиозно-мифологической традиции.

Но как же все-таки решить вечную проблему квадратуры круга — не в ее математическом выражении, а в мистическом и теменологическом? Как согласовать представления об изначальной круглообразности протохрама и реальные, причем древние формы храмов квадратных (прямоугольных)? Ведь эта проблема возникает и при осмыслении форм одного и того же храма, например, русских церквей, где над пространственным крестом или «четвериком» здания возвышается круглый купол. Зодчие просто выкладывали из бревен или камня промежуточные элементы, переходя от квадрата к кругу. Для мистического и мистериального сознания этой эмпирии было недостаточно. Но тайна квадратуры круга все-таки разрешалась! Вот как это было сделано в средневековом латинском герметизме.

Тайный четырехугольник Мудрецов

В этой фигуре ясно обозначено знание первоэлементов, о которых Гермес трактует в этой главе. А потому верно Аристотель Химик говорит: «Раздели Камень свой на четыре первоэлемента, очисти их и соедини в Одно (unum), и обретешь весь Магистериум. Это Одно, в котором должны быть воссоединены (redigenda) первоэлементы, есть тот малый круг, занимающий место центра в квадратной этой фигуре. Ибо он — посредник (mediator), утверждающий мир (pacem faciens) между недругами, или первоэлементами, дабы в согласном объятии они любили друг друга. Более того: лишь он совершает квадратуру круга, доныне многими взыскуемую, но мало кем обретенную. Ибо лучами своими достигает он углов всех первоэлементов и долгим круговращением (circumrotatione) многоугольную эту форму квадратуры обращает в круговую, ему самому сообразную (conformem). Обэтом — достаточно.{300}

Можно предположить, что под именем Аристотеля Химика здесь, как и в других фрагментах подобных текстов, скрывается Аристей Проконнесский (или Арислей?) с его гиперборейским учением (возможно, какая-то очень древняя традиция, сохранявшаяся в текстах авторов с похожими именами, воспринималась как наследие одного и того же человека). В процитированном отрывке, несмотря на то, что он прошел через двойной перевод (с древнегреческого на арабский и затем на латынь), сохранился несомненный полярный символизм Центра Мира: ведь здесь снятие антиномий четырехчастной схемы первоэлементов происходит через обретение Центра, центрального круга, Полюса. Это парадигма кельтского креста, пересеченного кругом, — традиционалистский символ полярной Арктогеи. К тому же квадратура круга, вечная загадка алхимической (и не только) философии, кратко и внятно разрешается здесь не просто обретением Центра, но и утверждением мира (лат. pax), а это, согласно трактату Иринея Филалета «Introitus Apertus…», и есть священный признак Полюса, где присутствует мир Господень, pax Domini.

Круг в контексте снятия оппозиций в четырехугольнике первоэлементов и в связи с идеей вечного, кругообразного вращения со времен поздней Античности (по крайней мере) соотносится с пятым телом неоплатонической теургии, с пятой сущностью — квинтэссенцией, которые, таким образом, семантически и мистически означают Полюс; их обретение — мистическое паломничество к Центру Мира. И если квадратура круга в алхимическом Великом Делании маркируется переходом от квадрата первоэлементов к кругу квинтэссенции, то, видимо, символическим иероглифом такого перехода можно считать и кельтский крест (сомкнутый крест, крест в круге и т. д.). Разумеется, равноконечный крест, вписанный в круг, — символ (и орнаментальный мотив) широко распространенный, однако далеко не везде он стал таким особо выделенным, знаковым священным изображением, какими являются поклонные кресты этой формы, в Кельтиде и на Новгородском Севере. Мотив креста в круге нередок в оформлении ритуальных предметов и восточнее — в частности, среди древностей Северного Приуралья.