Друиды Русского Севера - Лазарев Евгений Сергеевич - Страница 59

Я спросил еще: «Не пользуются ли ею другие для /каких-то/ других дел?» — «Пользуется ею, — сказал он, — всякое творение, однако незримо». — «Рождается ли что-нибудь в ней? — спросил я. Он же /ответил/: «Все вещи в мире из нее происходят и в ней живут; однако в ней самой нет ничего, но это /такая/ вещь, которая смешивается со всякой вещью». Я спросил: «Пригодна ли она без плода этого Древа?» На это он сказал: «В этом Делании (in hoc Opere) — ни в коей мере; она улучшается не иначе, кроме как только в этом плоде Солнечного Древа».

Я принялся вопрошать: «О господин, назови мне ее столь явным именем, чтобы у меня более не было никакого сомнения». Он же, возвысив голос, возгласил, что пробуждает меня ото сна; потому ни я не мог больше спрашивать, ни он уже не желал мне далее отвечать, ни я не могу тебе более рассказать /об этом/. Удовольствуйся этим и верь, что невозможно выразиться яснее. Если же ты этого не постигнешь, то никогда не поймешь книги других Философов.

После неожиданного и внезапного удаления Сатурна новое беспамятство{214} овладело мною, и вновь в зримом облике является мне Нептун. Он поздравляет /меня/ со счастием пребывать в Садах Гесперид, показывая мне зеркало, в коем увидел я открытой всю Натуру. После того, как мы обменялись различными словами, я приношу ему благодарность за явленные благодеяния, ибо именно под его водительством я не только вступил в этот прелестнейший Сад, но и попал на желаннейшее собеседование с Сатурном{215}.

Однако поскольку, в связи с непредвиденным удалением Сатурна, еще оставались некие затруднения относительно того, что предстояло искать и исследовать, я усердно попросил /Нептуна/, чтобы он рассеял мое беспокойство в этом томительном случае. Вот с какими словами я обратился к нему: «О господин, я прочитал книги Философов, утверждающих, что все родилось посредством Моря и Женщины; и, тем не менее, в сновидениях я увидел, что лишь плод Солнечного Древа предписывает Сатурн нашему Меркурию{216}; верю и тебе как Господину Моря этого, что ты хорошо это знаешь; ответь на вопрос мой, прошу».

Он же /сказал/: «Верно, о сын /мой/; всякое рождение происходит в Море и в Женщине; однако, в связи с различием трех царств Натуры, иным способом рождается животное четвероногое, иным способом — червь: хотя черви и имеют глаза, зрение, слух и остальные чувства, однако /черви/ возникают благодаря разложению, и их место, или земля, в которой они истлевают, есть Женщина. Так /и/ в Философическом Делании Матерью этой вещи{217} является именно эта, столько раз упомянутая, Вода твоя, и что бы ни рождалось из нее, рождается, по обычаю червей, через разложение{218}: потому Философы сотворили Феникса и Саламандру. Ведь то, что происходит из соединения двух тел, есть вещь, подвластная смерти; однако, поскольку она вновь в такой степени оживляет себя, то, по разрушении первичного тела, воспарит /тело/ иное, неподвластное порче (incorruptibile). Ибо смерть вещей — не что иное как отделение одного от другого. Так и с Фениксом, ибо жизнь сама собою отделяется от подвластного порче тела».

Еще спросил я: «О господин мой, присутствуют ли в этом Делании различные вещи вещей или /их/ сочетание (compositio)?» Он же /ответил/: «Присутствует единственная вещь, с которой не смешивается ничто другое, за исключением Философической Воды, в сновидении тебе несколько раз явленной, которая должна присутствовать в десятикратном размере на одну часть тела. Верь же, о сын /мой/, твердо и без сомнений: то, что я и Сатурн через сновидения тебе открыли на этом Острове, согласно обычаю /этого/ края, — это никоим образом не сновидения, но чистейшая истина, каковую может тебе раскрыть, с Божией помощью, практика, единственная Наставница в деяниях».

/Оставляя/ без ответа дальнейшие /мои/ вопросы, он, попрощавшись, удаляется /и/ меня, от сна пробужденного, в желанные пределы Европы помещает. Так и тебе, благосклонный Читатель, достаточно будет доселе сказанного мною. Прощай.

ТРИЕДИНОМУ СОЛНЦУ ХВАЛА И СЛАВА.

По-видимому, этот трактат представляет собой результат самостоятельного развития архаичного мифа о двух Полюсах Мира и их божественных Хранителях. С мифом индейцев пуэбло его объединяет не только констатация двух противоположных полярных вершин мироздания, но и тема мистического паломничества между этими вершинами. Божественные Близнецы у пуэбло, исполняя свою миссию, тоже ведь странствуют по всему миру, — как и адепт в «Философической Энигме».

Сохранившийся в ее тексте извод мифа изобилует различными символическими мотивами, многие из которых обнаруживают несомненно полярный характер. Это прежде всего упомянутый вроде бы вскользь, энигматически, образ рыбки-эхенеиды (эхениды). Он встречается также в анонимном трактате «Наставление о Солнечном Древе» («Instructio de Arbore Solari»), где, согласно предисловию автора (Жана д’Эспанье?), излагаются великие таинства Каббалы Мудрых (magna Cabalae Sapientum mysteria). О рыбке говорится в главе III, содержащей «заметки, благодаря которым познаётся Девственная Земля Мудрых (Terra Virginea Sapientum), каковая является первоматерией Камня Философов»{219}. Сразу обратим внимание, что и весь этот трактат посвящен истолкованию одного из образов «Философической Энигмы» — Солнечного Древа, и упомянутая глава посвящена Девственной Земле, которая в алхимическом символизме соотносится с представлениями о Райской Земле, а следовательно, с Полярным Островом и Центром Мира. О рыбке же сказано следующее.

«…То, что мы берем, дабы на его основании подготовить Философическое Делание, есть не что иное как рыбка эхенида, крови и колючих костей лишенная, и она заключена в глубине центральной части Великого Мирового Моря. Эта рыбка весьма мала, одинока и уникальна по своему облику, Море же велико и обширно, потому поймать ее невозможно тем, кто не знает, в какой части мира она пребывает. Твердо верь мне: тот, кто, как говорит Теофраст, не опытен в этом Искусстве, посредством которого он бы с тверди совлек Луну и с неба на землю привел, и превратил в воду, и потом преобразил в землю, — никогда не обретет материю Камня Мудрых; ведь первое сделать не труднее, чем обрести другое. Однако же, когда мы доверительно говорим нечто на ухо верному другу, мы тогда научаемся этому сокровенному секрету Мудрых, — каким образом можно естественно, быстро и легко поймать рыбку, называемую ремора, которая может задерживать горделивые корабли Великого Моря Океана (каковой есть дух мира); те, кто не являются сынами Искусства, совершенно несведущи и не знают драгоценных сокровищ, по природе таящихся в драгоценной и небесной Воде Жизни нашего Моря.

Но чтобы я передал тебе ясный свет нашей единственной материи, или нашей Девственной Земли, и высшее Искусство сынов Премудрости (filiorum Sapientiae), и, конечно, чтобы я научил тебя, каким образом ты смог бы его обрести, необходимо прежде всего, дабы я дал тебе наставление о Магните Мудрых, который имеет силу (potestatem) из центра и глубины нашего Моря привлекать (attrahendi) рыбку, именуемую эхенида или ремора. Каковая /рыбка/, если она поймана сообразно природе, естественным путем превращается сначала в воду, а затем — в землю. Должным образом приготовленная, в соответствии с искусным секретом Мудрых, /эта земля/ обладает силой растворять все твердые тела (omnia fixa corpora dissolvendi) и делать их летучими (volatilia), и очищать все отравленные тела»{220}.