Недремлющее око. Пионер космоса. Божественная сила - Рейнольдс Даллас МакКорд Мак - Страница 71

— Если моя миссия потерпит поражение, он должен взять тебя под арест и вернуться на борт «Титова», чтобы ты не мог распространить зловредные слухи среди населения колонии.

— Понятно. И даже… гражданка Бергман и комитет колонистов согласились со всем этим?

— Мне неизвестно, как голосовала сама Катерина, сын мой. Комитет удалился на совещание в отдельную комнату, они пришли к соглашению внутри себя, а когда вернулись, Катерина проголосовала «за».

Энгер Кастриота горько хмыкнул и встал.

— Как скоро он появится? Я имею в виду Бена.

— Он со своими людьми ждет в нескольких ярдах от палатки, и… Роджер, сын мой… — его голос был, как всегда, мягким. — Он будет сопровождать нас на «Титов» вне зависимости от того, какое решение ты примешь.

Значит, они не намерены были оставлять ему возможности болтать языком.

— Я понял, патер, — сказал Энгер. — Я собираюсь выйти отсюда. Вы на некоторое время останетесь.

Монах Храма озабоченно нахмурился.

— Но, сын мой, Бен Тен Эйк и его люди ждут перед палаткой. Если они увидят, как ты выходишь, они предположат, что ты намереваешься… ну…

— Распространить зловредные слухи?

— Ну… возможно…

— Отлично. Тогда я поступлю так: выберусь из-под задней стенки палатки, и они меня не заметят. Верно? — Энгер Кастриота взял свою дубинку.

— Но, сын мой… мм… Роджер. Я…

Именно в этот миг что-то щелкнуло в мозгу Энгера Кастриоты. Он произнес, растягивая слова:

— Мне пришло в голову, патер Уильям, что это единственное имя, которым я вас всегда называл. Как ваша фамилия?

— Ну, как тебе известно… Роджер, Монах Храма лишается фамилии, когда принимает обет безбрачия.

— Но какой она была?

— Пешкопи. Очень старый албанский род, насколько мне известно.

Энгер Кастриота очень долго смотрел на своего собеседника. Наконец, он устало произнес:

— Моя собственная фамилия тоже албанская. Вы никогда раньше ее не слышали?

— Бок?

— Кастриота.

Монах Храма покачал головой, отчего затряслись его толстые щеки.

— Нет, по-моему, не слышал. Я никогда не был на родине предков.

Энгер еще некоторое время смотрел на него, затем тоже тряхнул головой, словно в нетерпении. Он полез под кровать и вытащил оттуда один из чемоданов Роджера Бока. Став на колени, он открыл его и, порывшись, нашел то, что ему было нужно.

Он поднялся, вежливо сказал «До встречи» и направился к задней стенке палатки.

Его целью была большая палатка, расположенная недалеко от Административного Здания. Там горел свет, к облегчению Энгера.

Он вошел, не спрашивая разрешения, и увидел Джеффа Фергюсона склонившимся над столом, заваленным инструментами.

— Я думал, вы все еще спорите на «Титове», — сказал Энгер.

Джефф Фергюсон даже не глянул на него.

— Везде разбросано полно всякой всячины, — пробормотал он.

Энгер кивнул на приспособление, над которым тот трудился.

— Что ты делаешь, излучатель смерти для котов?

— Что-то вроде, — угрюмо пробурчал Фергюсон. — Бластера-то у меня нет.

— И это будет работать?

— Нет, — буркнул тот. — Кто я по-твоему, чокнуты профессор из фантастики?

— Послушай, — сказал Энгер, — я тут скоропостижно пришел к выводу, что ты, пожалуй, один из двух-трех человек, которые совпадают со мной во мнении по поводу этой колонии. Ты хочешь что-нибудь предпринять по этому поводу?

— Что именно? — подозрительно проворчал Фергюсон.

Энгер рассказал. Это заняло у него целых десять минут, включая возражения Фергюсона, которые нужно было опровергать.

Джефф состроил недовольную рожу.

— Ничего не выйдет. У меня даже оружия нет.

— Об этом я позабочусь. Ты можешь достать миниатюрный передатчик?

— Он у меня уже есть. Зорилле как-то нужно было несколько штук. У него была идея поймать несколько дурацких животных, прицепить на каждого «клопа», так что можно будет проследить за их передвижением, выяснить, где у них водопой. Мы со Спарксом ему помогали, выслеживали «клопов» искателем.

— Хорошо. Где они держат когов?

— В Административном Здании.

— Встречаемся там через полчаса, Джефф.

Энгер Кастриота покинул палатку инженера и осторожно пробрался к большей из игорных палаток. Он исходил из предположения, что Тен Эйк уже разыскивает его, и не хотел, чтобы на этой стадии развития событий его беспокоили преследованием.

От того, как пойдет дело сейчас, зависело все дальнейшее. Если после сегодняшнего страшного сражения в городе никто не играет в азартные игры и не пьет, то будет непонятно, что делать.

Но того, чего он опасался, не произошло. Наоборот, похоже было, что сражение подействовало как стимулятор. Когда Энгер с трудом проталкивался в импровизированный игорный зал, ему показалось, что сегодня здесь собрался весь город. Он направился прямиком к столам, где играли в креп.

Крупье с перевязанной головой поднял глаза.

— Привет, шериф. Ну и стрелянина была сегодня!

Энгера приветствовали с одобрением. Большинство в точности не знало, что он сделал, но все слышали, что шериф — герой дня.

Энгер взял кости.

— Сегодня мой счастливый день, — объявил он. Он бросил на стол бластер, с которым сражался против когов. — Я не хочу ставить оружие против денег. Пусть кто-нибудь поставит против меня другую пушку.

Крупье нахмурился. На этом заведение не получит процентов. Потом он пожал плечами. Шериф есть шериф, а сегодня он вдобавок герой Палаточного Города.

Кто-то тихо сказал:

— Это бластер Барни.

Энгер Кастриота перевел ледяной взгляд на говорившего. Это был один из лесных жителей, которые помогали раненому Барни добраться до безопасного места. Энгер произнес тоном хладнокровного убийцы:

— Это мой бластер, и я оставлю мокрое место от того, кто скажет, что это не так.

Кто-то другой сказал:

— Мне плевать, чей он. Он стоит в десять раз больше собственного веса золотом. Вот, — он вынул свое собственное оружие и бросил на стол.

Все взгляды устремились на оружие, большинство взглядов сверкало жадным блеском. В Палаточном Городе осталось мало оружия, укомплектованного боеприпасами, как и говорил Бен Тен Эйк на собрании.

Пока внимание собравшихся было отвлечено, Энгер Кастриота подменил кости заведения на те, которые он вынул из чемодана Роджера Бока. Он случайно отметил несколько дней назад, что они одинаковы по цвету и стандарту игорных домов.

Он быстро встряхнул их и выбросил на стол.

Семь.

— Ставлю оба пистолета против винтовки, — сказал он.

— Принимаю.

На стол легла бластерная винтовка.

На этот раз он немного наклонил руку, как научился делать на «Титове», когда впервые нашел эти кости. Как давно это было! Выпало девять. Он продолжал перекатывать кости таким образом, чтобы они упали так, как ему было нужно. Выпала еще одна девятка.

— Ставлю винтовку против винтовки, — отрывисто сказал он, забирая оба пистолета.

На стол легла вторая винтовка. Энгер встряхнул кости.

Семерка.

Он заткнул за пояс пистолеты и сгреб обе винтовки.

— Дай-ка мне взглянуть на эти кости… шериф, — холодно сказал крупье.

Пистолет, который он выиграл, был старинным револьвером. Энгер Кастриота, глядя прямо в глаза банкомету, повернул барабан, как будто затем, чтобы проверить, заряжено ли оружие. Револьвер был заряжен, и все это отчетливо понимали. Взгляд Энгера был бесконечно ледяным. Из его глаз веяло пустотой смерти.

— Мне не нравится, на что ты намекаешь, парень.

Глаза крупье метнулись вправо, затем влево. Позади него стояли два мускулистых охранника, которые должны были прийти на помощь по первому сигналу. Они не шевельнулись.

Энгер что-то пробурчал и опустил кости в карман. Затем повернулся и без единого слова вышел из палатки, не торопясь.

Оказавшись снаружи, он прибавил шагу. На лбу его выступили бисеринки холодного пота. Теперь надо было действовать быстро. Крупье молчать не станет. В своем бизнесе он наверняка не единожды видел такие кости. Может быть, только шок от того, что они оказались в руках популярного Энгера Кастриоты, удержал его, чтобы не заговорить сразу.