Недремлющее око. Пионер космоса. Божественная сила - Рейнольдс Даллас МакКорд Мак - Страница 109

— Вы профессор чего? — спросил Эд.

— Этнологии. Специализируюсь по племени банту.

Вынув свежую сигару из кармана куртки, Базз заметил:

— А майор лучше соображает, чем мне показалось. Профессор, что такое проклятие?

Профессор перевел взгляд на газетчика.

— Вы подразумеваете проклятие, накладываемое колдуном?

Оба кивнули, и профессор продолжал:

— Это выражение желания, чтобы кого-либо постигло зло. Колдун призывает на голову жертвы нечто злое, несущее вред.

— Ну, может быть, я неточно выразился, — сказал Эд Уандер. — Я скорее хотел бы узнать, что из себя представляет заклятие, заклинание.

Профессор явно не мог понять, чего от него хотят. Он сказал:

— Заклинание обычно представляет собой комбинацию слов или вымышленных слов, которые якобы имеют магическое действие. Англоязычный термин «spell», если не ошибаюсь, произошел от древнеанглийского корня. Заклятие — это практически то же самое с точки зрения колдовства. Англоязычный термин «hex» — это американская идиома, ведущая происхождение из немецкого языка.

Высказавшись, профессор недоуменно нахмурил брови.

Эд Уандер и Базз Де Кемп тоже.

— Знаю, знаю, — сказал Эд. — Но мне не нужны одни только определения. Вот, скажем, ваши колдуны-знахари банту. Они накладывают заклятие на кого-то, обычно потому, что кто-то другой им за это заплатил. Верно? Ага. Так вот что именно они делают?

Профессор МакКорд непонимающе посмотрел на него.

— Как они это осуществляют? — спросил Базз. — Каким образом?

— Ну, — сказал профессор, — вообще-то у каждого колдуна своя собственная процедура. Обычно это сложный ритуал суеверий, включающий смешение необычных ингредиентов и песнопения с магическими словами.

Эд наклонился вперед.

— Это мы знаем. Но мы хотели знать, что из себя в действительности представляет проклятие. Понимаете? В действительности.

Профессор моргнул.

— Мы пытаемся выяснить, что такое проклятие, заклятие, заклинание на самом деле.

— Ну я же вам только что сказал.

Они долго смотрели друг на друга, отчего пользы было мало. Наконец Эд произнес:

— Вы верите в дьявола? То есть в Люцифера?

— Нет. Какое это имеет отношение к…

— А в черную магию?

— Я не верю ни в какую разновидность магии.

Наконец-то Эд поймал его. Он поднял вверх указательный палец.

— Тогда каким образом, по-вашему, колдун-знахарь может наложить проклятие на кого бы то ни было? Только не говорите, что они и не могут этого сделать. Существует слишком много свидетельств.

— Угм, — кивнул профессор МакКорд. — Теперь я наконец понимаю, к чему вы клоните. Знаете ли вы, кто такой либан? Я получил свою докторскую степень, изучая их.

— Я думал, что в своем дурацком «Часе необычного» слышал обо всем в таком духе, но, как видно, нет.

Этнолог был польщен.

— Либаны — это столь существенная часть африканского колдовства, что мне очень странно, что они так мало известны. Либан — это не совсем колдун, хотя он рождается в касте и не может вступить в нее другим образом. Они немногочисленны, их всего несколько семей. Либан — это серый кардинал всего племени, и они не смеют делать ничего без его совета. Например, если воины отправляются в набег, он извещает их, будет набег успешным или нет, дает им небольшие мешочки со священной пылью или пеплом, или чем-нибудь в этом роде, чтобы привязать к кинжалам. Что я хочу сообщить, так это то, что либан — не жулик. Его положение наследственное, восходит к тысяче лет назад и более. Поверьте, если либан наложит проклятие на соплеменника, оно сработает.

— Как? — просто спросил Базз.

Профессор посмотрел на него.

— Все заинтересованные лица знают, что оно сработает. Жертва, либан и все остальные члены племени.

Это был ответ такого же плана, как Эд получил от Вэрли Ди. Он ни на что не отвечал. Суть вопроса заключалась в том, что едва ли кто-либо из всех затронутых миллиардов людей вообще знал о существовании Иезекиля Джошуа Таббера, не говоря уже о том, что он накладывает заклятие направо и налево.

Базз сказал Эду:

— Какое отношение эти либаны имеют к Табберу?

— К Табберу? — переспросил профессор МакКорд. — К какому Табберу?

— К Иезекилю Джошуа Табберу, — утомленно ответил Эд. — Вы его не знаете.

— Вы имеете в виду Джошуа Таббера? — сказал МакКорд. — Академика Иезекиля Джошуа Таббера?

— Академика? — потрясенно переспросил Базз.

— Джош получал свою академическую степень по политэкономии в то же время, когда я учился в докторантуре, — сказал МакКорд. — Выдающийся ученый.

Эд Уандер закрыл глаза в немом призыве к высшим силам.

Но Базз быстро сказал:

— Значит, вы с ним были знакомы, когда он был моложе. Послушайте, а он в то время питал какие-либо идеи насчет создания новой религии? Религии со множеством социоэкономических аспектов.

— А самое важное, не упоминал ли он вам что-нибудь о своей способности, о Силе проклинать? Накладывать заклятие на, скажем, телевидение? — спросил Эд.

— Не говорите ерунды, — сказал профессор МакКорд.

Эд щелкнул переключателем на столе.

— Билла Оппенхеймера, — сказал он.

Экран заполнило лицо Оппенхеймера. Эд видел его впервые со времени вчерашнего допроса. Оппенхеймер сказал:

— Да, сэр.

— С этой минуты вы отвечаете за выяснение прошлого Таббера, — сказал Эд. — В качестве отправной точки у нас есть данные о его учебе. Он получил академическую степень по экономике в… минутку… — он обернулся к МакКорду. — Какой колледж?

— Гарвард.

Эд Уандер посмотрел на него с упреком.

— Ну конечно, это не мог быть какой-нибудь дурацкий колледж библейского толка. Непременно Гарвард!

Он повернулся обратно к Оппенхеймеру.

— В Гарварде. Отправьте туда команду. Нам нужно все, что угодно, что только можно узнать о Таббере. Что он изучил. Проанализировать слово за словом все книги, которые он держал в руках. Отыскать его соучеников и выяснить все подробности, которые они в состоянии вспомнить. Раскопать его знакомства. Найти всех женщин, с которыми он встречался, они сейчас по крайней мере среднего возраста. У него есть дочь. Выяснить, на ком он женился. Что случилось с его женой. Жива ли она еще… Ладно, не вам это объяснять. Нам нужен полный отчет обо всех периодах жизни Таббера. Проясните этот вопрос с генералом Крю, если необходимо. Если вам нужны люди, есть ЦРУ, ФБР и Сикрет Сервис.

— Понял, — сказал Оппенхеймер. — Слушаюсь, сэр.

Его лицо исчезло с экрана.

— Ну, ты даешь, — сказал Базз. — Эд, у тебя появились замашки настоящей большой шишки.

— Если вы интересуетесь Джошем Таббером, — сказал несколько заинтригованный МакКорд, — вы в Гарварде много не найдете. Он там получил только академическую степень. Насколько я помню, докторат он заработал в Сорбонне, и, если не ошибаюсь, до того учился либо в Лейдене, либо в Гейдельберге. По-моему, изучал классическую философию.

— Философию? — повторил Эд Уандер.

— Приоритеты этического гедонизма, как мне помнится, — подтвердил МакКорд.

Базз допил содержимое своего стакана одним отчаянным глотком.

— Гедонизм! — сказал он. — И Таббер. Типа ешь, пей и веселись, потому что завтра все помрем, да?

— Ну, знаете ли, гедонизм более серьезное учение, — сухо заметил МакКорд. — Вкратце: Эпикур учил, что человек не только действительно стремится к наслаждению, но, более того, ему следует так поступать, потому что наслаждение — это единственное, что есть хорошего. Однако существенным является его определение наслаждения…

— Ладно, — сказал Эд. — Значит, Таббер расширил свой кругозор, изучая философию. Послушайте, профессор, я передам вас в руки моих ассистентов, которые запишут все, что вы вспомните о Таббере, а также все, что вы можете сказать о либанах, колдунах-знахарях, заклинаниях и проклятиях.

Когда профессор ушел, Эд взглянул на Базза, а Базз на Эда.

Через некоторое время Эд включил экран и сказал: