Хроники Потусторонья: Проект (СИ) - Хомутинников Юлиан "sirrum" - Страница 78

— …Значит Ненависть — это прерогатива не Духов, а людей.

— И что с того?

— Думаю, Искажённый как-то связан с вашим Миров, с Миров Духов. С Пустотой.

— А ведь точно! Первый говорил, что та Пустота, изначальная, из которой родился Искажённый, там, в Храме Истинной Тени, — она была словно «очищенная» от радужного вещества. Как Мир Духов без самих Духов, — ведь в нас больше радужного, чем пустотного. Но это значит…

Оно было совсем рядом, разгадка, — или мне так казалось? Как будто я стал на шажок ближе к тайне Искажённого.

И снова это странное чувство, похожее на дежавю. Разумная Пустота. Ненависть? Почему я не могу этого вспомнить? Когда это было — после Первой Войны? Что это был за Мир? Откуда ты пришёл, Искажённый?

— …Это значит, что Мир Ненависти может быть куда ближе к Миру Духов, чем вы думаете. Или даже к Межмирью, как знать, — закончил Мо.

— Пустота без Духов… Пустота без Радуги… Ненависть без Информации? Или нет? Что это значит? Что, нечто вроде абсолютного зла, что ли?

— Вряд ли, — усмехнулся Мо. — Подумай лучше вот о чём: почему он так стремится уничтожить именно Исток?

— Потому что Радуга — это то, что делает его Мир… нашим? Потому что, если бы не мы, то и Ненависти бы не было?.. — ошеломлённо прошептал я. Мо покачал головой:

— У меня нет ответов на эти вопросы, Герман Сергеич. Я просто рассуждаю, почти так же, как это делает Первый.

— Но тогда получается, что Искажённые могут быть нашими… соседями? Или нет, не Искажённые — те самые «паразиты»! Может, мы заняли их место? Может, мы что-то когда-то сделали не так? Может, это мы — причина Ненависти? Не люди, а мы? И он хочет уничтожить Исток, как первопричину нашего возникновения? Тем более, думаю, без Истока мы не выживем… Такое у меня чувство. Он для нас — как родитель. Недаром во времена Первой Войны мы называли Исток Великой Радугой — Праматерью Всего Сущего.

— Всё может быть, — глубокомысленно заметил Мо. — И всё-таки мне не понятно, как он может уничтожить Исток, если он ему не антагонистичен? Вообще, следуя логике Первого, логике антагонизма, я бы скорее поверил в то, что он захочет уничтожить Межмирье. Ну, если он олицетворяет Ненависть, а Межмирье — Любовь. Наверное, у него даже получилось бы это сделать, — как знать? Но как он сможет уничтожить Исток, тем более что Ненависти в одном только Миролюдье не меньше, чем в самом Искажённом?

— Что ты хочешь этим сказать? — я облизнул внезапно пересохшие губы.

— Я хочу сказать: может, вы его переоценили? Ну, вы ведь уже приготовились к последней битве в истории Мироздания, так? Но что если он не в силах уничтожить Исток? Что если это вне его возможностей?

— Об этом я как-то не думал, — признался я. — Что, впрочем, неудивительно… Думает у нас обычно Первый, а я делаю. Но… Всё равно это звучит как-то слишком невероятно.

— Да, наверное, — легко согласился Мо. — Я не знаю, я ведь не Первый. И в Войне против первого Искажённого я тоже не участвовал. А кстати, что насчёт первого Искажённого?

— В каком смысле?

— Он тоже хотел уничтожить Исток?

— По-моему… скорее, он хотел уничтожить нас, — вздохнул я. — Понятия не имею, о чём он думал. Зачем возглавил Теневых. Да и потом, Ангелы подтянулись очень вовремя, Архистратиг ударил весьма вовремя и этим снял все вопросы, — потому что уничтожил Искажённого. А так, кто знает? Может, с помощью Теневых он уничтожил бы сначала нас, потом переключился бы на них, а когда Духов бы не осталось вовсе, он обратил бы свою Ненависть на Исток?

— Не исключено, — кивнул Мо.

— Слушай, старина, ты уж извини, но мне кажется, что мы идём уже несколько дней.

Он смутился:

— Ну так это же Межмирье, Герман Сергеич. Тут всё немного иначе устроено: ты мог бы дойти до Дома, сделав шаг или два. Но я просто хотел с тобой немного поговорить, вот и… отложил момент.

— Да нет, всё нормально, — я махнул рукой. — Тем более ты навёл меня на очень интересные мысли. Просто я немного устал, Мо. Слишком много событий для одного дня. У нас сейчас, как ты понимаешь, весьма насыщенная жизнь, у меня даже в бытность человеком такой не было.

— Понимаю, — он тихо рассмеялся. — Ладно, тогда вот тебе Дом.

И внезапно туман перед нами расступился, и оказалось, что мы стоим перед самым Домом. Я заметил, что из сумрака крыльца мне подмигивает огонёк сигареты: похоже, Шанталь вышла «подышать воздухом».

Мо похлопал меня по плечу:

— Ты только много не кури.

И пропал. А я подумал: вот здорово. И дверей никаких не надо.

— Вернулись, Герман Сергеич? — Шанталь щёлкнула пальцами, и над ногтем её большого пальца взвился крохотный огонёк. Я прикурил, благодарно кивнув:

— Спасибо. Да, вернулся… Что-то в этом роде. А ты что же, скучала?

— Да вот ещё! — фыркнула девушка. — Там и без вас весело. Тем более, ваша Габриэль мне очень понравилась! Она такая… такая…

— Ага, — согласился я. — Такая. А что Деметр?

— Да ничего. Учится. Он способный, быстро всё запоминает. Правда, чувствую, ему не очень уютно вне дома. Вдали от своей… От своего Создания.

— Ну да, понятно… В принципе, ему лучше отправиться к ней. Лучше, конечно, с кем-нибудь, но…

— Так Кошка же прибыла, — удивилась Шанталь. — Ник-А зовут, хотя мы её дружно Никой прозвали. Ужасно славная, смешная такая. Люблю Кошек.

— А, ясно. Хорошо…

Значит, всё идёт по плану — да, Первый?

— Какой-то вы непривычно серьёзный сегодня, — заметила девушка. — Даже не шутите, как обычно.

— А ты скучала по моим шуткам?.. Да нет, я знаю, что не скучала. Это я как раз шутить пытаюсь, хе-хе… Скоро разучусь, наверное. Да и пошутишь тут: Война, как-никак…

— Ну да, Война, — безразлично отозвалась она, затушивая сигарету. — Ладно, шеф, идёмте, что ли. Поужинаете. Завтра ведь ещё та девочка, да?

— Да. Первый наверняка уже предупредил Рипли и вообще всё подготовил. Осталось только доехать и…

— А она вообще кто?

— В каком смысле? — не понял я.

— Ну, я имею в виду, мы же все чем-то… Странные, короче. А у неё что?

— Понятия не имею. Кажется, Первый говорил что-то про полиморф. Очевидно, материалы по ней получим завтра, со всеми установками, прямиком от Рипли или, что желательнее, из Аналитического.

— А-а, понятно. Ну что, идём?

— Да-да, конечно.

Я раздавил «бычок» в пепельнице, и мы зашли в Дом.

…

Кошка и правда была забавной — сиамской раскраски, мне такие ещё не попадались. Они с Анкой о чём-то тихонько переговаривались в уголке, но стоило мне войти в Кабинет, как обе тут же вскочили и вытянулись по стойке «смирно».

— Шеф! Разрешите представить! Это Ник-А, моя подруга! — радостно сообщила Анка.

Сиамская Кошка поклонилась в пояс:

— Ник-А, Спецназовец-Старший, Четвёртая Каста! К вашим услугам, Милорд!

— Рад знакомству, Спецназовец-Старший Ник-А. А тебя подруга предупреждала, что я не сторонник Устава?

— Так точно, господин Герман Сергеевич! Но я не имела права не доложить о себе, как полагается! — выпалила Кошка.

А она и правда смешная, подумал я.

— «Господина» не надо, господа в Париже, как говорится. Просто «Герман Сергеевич», этого более, чем достаточно. Что до миролюдского имени… Слышал, тебя тут ребята Никой прозвали?