Темные воды - Судзуки Кодзи - Страница 39

Кацуо бросился к носовой части корабля, чтобы проверить канат, связывавший его с «Вакашио-VII». Канат исчез. Каким-то образом узел на носовом кнехте яхты развязался. Кацуо в отчаянии сглотнул слюну. Это было совершенно немыслимо; не дилетант какой-нибудь затягивал узел; моряк-ветеран был мастером такого рода работ. Канат был завязан двойным морским узлом. Сам по себе он отвязаться не мог. Прежде чем рыболовное судно двинулось, его несколько раз проверяли. Мог ли развязать узел кто-то, у кого на Кацуо зуб? Не похоже на то, а главное — кто мог бы покуситься на узел, когда на яхте-то только он один? А сам он мог это сделать? Дикая мысль! Кацуо поднял руки, осмотрел свои ладони. Он смутно помнил, что видел издалека себя, развязывающего по чьему-то приказу какой-то узел. Еще одна деталь сна?

Все, что он читал в журнале, снова промелькнуло в его мозгу.

...На судне кто-то еще.

Это было что-то более конкретное, чем интуиция. За ним следили. Что-то кралось по яхте и каждое мгновение выслеживало его. Отпрыгнув назад, он огляделся по сторонам и закричал. Он кричал так громко, как только мог, но поблизости не было никакого судна, и орать было бесполезно. Надо было немедленно связаться с «Вакашио-VII». Вернувшись в салон, он взял радиопередатчик и нажал кнопку «Говорите».

— Отзовитесь, отзовитесь, пожалуйста!

Ответа не последовало. Если канат отсоединился несколько часов назад, значит, «Вакашио-VII» уже вне пределов досягаемости. Он попытался повторить вызов, но передатчик по-прежнему молчал. Толку от него сейчас не было никакого. Но Кацуо продолжал неустанно кричать в радиопередатчик, пока не охрип:

— Отзовитесь, пожалуйста, отзовитесь!!!

Кацуо напряг слух. Ему показалось, что он что-то слышит, что какой-то смутный шум доносится из переговорного устройства. Перед тем как гул начал обретать форму слов, Кацуо инстинктивно швырнул передатчик на пол, чтобы разбить его. Поздно: слова уже впечатались в его сознание.

«Выбей из них жизнь»...

Вот как это звучало. Это был глухой как бы отсыревший голос — будто послание прямо с морского дна Кацуо был в состоянии, близком к панике, на грани истерии.

Ответив этому голосу градом оскорблений и пытаясь говорить как можно громче, он продолжил отчаянные попытки перекричать тишину.

Не сдавайся, говорил он себе. Это все твои нервы. Торопись и попытайся связаться с «Вакашио».

Он не знал, как обращаться с радиопередатчиком, но полагал, что, если покрутить его немного, он заработает. Но сколько бы он ни поворачивал выключатель, рация не хотела оживать. Осмотрев передатчик, он понял, что контакты обрублены — вероятно, намеренно, чтобы никто не воспользовался им.

Невозможно поверить. Никакой связи. Спокойно, спокойно...

Если потеряет голову, то обязательно наделает ошибок. Он просто обязан без нервов оценивать случившееся. Паниковать не надо. Что бы ни случилось, моряки на «Вакашио-VII» заметят, что яхты на буксире нет. Должно быть, уже заметили. Они повернули назад и сейчас появятся на горизонте.

Кацуо поднялся в рубку и стал напряженно вглядываться в северную часть океана. Никаких признаков корабля. Он напряг слух, надеясь услышать знакомый свисток «Вакашио».

Но Кацуо так ничего и не услышал. В конце концов, подумал он, вахтенные обычно смотрят вперед и редко обращают внимание на то, что происходит сзади. Им случалось буксировать корабли, но старые кавыки забываются. Никому и в голову прийти не может, что канат сразу же сам по себе развязался. Хуже всего, что навигационные огни яхты были все это время выключены. Так что до утра они и не заметят, что яхта, которую они буксируют, потерялась по дороге.

До рассвета было еще несколько часов. Они казались вечностью. Кацуо не был уверен, что сможет противостоять все это время неописуемому чему-то, что завелось на яхте. Как все моряки, Кацуо был склонен к суеверию. Скитаясь в океане, в необозримых, безграничных угодьях природы, часто встречаешь феномены, лежащие за рамками человеческого понимания. В море у тебя гораздо больше шансов испытать какое-нибудь паранормальное состояние, чем на суше.

Места для сомнений больше не оставалось. Владелец яхты и его семья исчезли не случайно, здесь поработала какая-то таинственная сила. Они пошли и совершили именно то, что им снилось. Их вела какая-то темная сила... А теперь эта сила пытается овладеть Кацуо.

— Пожалуйста, помоги мне! — взмолился Кацуо. Ни в каких богов он не верил — но как иначе он мог выплеснуть свой страх?

Должно было найтись какое-то объяснение. Кацуо попытался мыслить логически — насколько хватало сил. Мыслить и действовать, это отвлечет его, если больше ничто ему не под силу.

...Было ли проклятие на этой яхте всегда? Нет, что-то произошло во время путешествия.

Кацуо достал судовой журнал и начал листать его. Ночью на 23 июля вся семья видела один и тот же сон. На следующий день дочь, Йоко, утверждала, что на яхте есть кто-то еще. Значит, что-то они подхватили не позднее 23 числа. «Подхватили»? Это слово пришло к нему именно сейчас. Они подхватили какую-то гнусную вещь. А не может ли журнал пролить на это свет? Кацуо казалось, что он припоминает одно место, которое при первом чтении проскочил. По мнению отца, случай был незначительным, и он в журнале просто походя отметил его, а потому и читатель не придал ему большое значения.

Кацуо торопливо листал страницы в поисках нужного места. Он был уверен, что там есть то, что он ищет.

Вот оно! Запись датируется 23 июля, и, по-видимому, это произошло примерно в полдень.

...У Йоко есть привычка собирать ракушки. Сейчас она нашла что-то очень странное. Удивительно, что это вынес океан. Это бутылка, а в ней — ракушка, что-то вроде двустворчатого моллюска. Ракушка размером с человеческую руку и намного толще, чем горлышко бутылки, а тем не менее она находится в ней. Я не могу понять, как вложили эту ракушку в бутылку, не разбив ее. Не выращена же она внутри бутылки? Убийственная мысль!

Я уговариваю ее избавиться от этой вещицы, но она не слушается и прячет ее туда, где папа не сможет найти. Она серьезно боится, что я выброшу ее за борт, если обнаружу. Но папа не такой жестокий, чтобы кинуть ее сокровищ, даже ракушку. Не понимаю, почему она называет эту раковину «жуткой». Ее очертания напоминают глаз. Если поднять бутылку и внимательно вглядеться, можно в самом деле испугаться — будто кто-то прямо на вас смотрит.