Рождение - Судзуки Кодзи - Страница 25

Тояма представил лицо низкорослого Окубо. По прошествии стольких лет ему захотелось встретиться с ним и расспросить обо всем подробно.

Через два месяца после исчезновения Садако Тояма тоже покинул театральную студию «Полет», поэтому ему были неизвестны координаты сокурсников.

— Кстати, вы знаете, как можно связаться с Окубо?

Должно быть, у Ёсино, газетного журналиста, об этом больше информации. Что ни говори, у Ёсино наверняка есть адреса всех восьми однокурсников.

— А, нет, Окубо уже скончался.

— Что, умер?

От изумления Тояма немного откинулся назад, будто его ударили.

— Сейчас из всех можно связаться, включая вас, только с четырьмя.

— А остальные четверо?

— Остальные уже скончались.

Тояма и Окубо были самыми старшими из всех, если бы Окубо был жив, ему было бы уже сорок семь лет. Именно тот возраст, в котором умер Сигэмори. Остальные, в основном, были на два-три года моложе, слишком молоды, чтобы умирать. Если умирает половина из восьмерых однокурсников в возрасте около сорока, что это за процент смертности? Тояма решил, что он как-то слишком высоковат.

— Кстати, какова была причина смерти Окубо?

Должно быть, болезнь или несчастный случай.

— Я слышал, что это было десять лет назад, но причину смерти, извините... Как насчет спросить у господина Китадзимы? Ведь он рассказал мне об этом.

Конечно, надо будет так и сделать.

— Вы знаете, как связаться с Китадзимой?

Ёсино порылся в портфеле, достал записную книжку и вслух прочитал номер телефона. Городской номер. Тояма, записывая цифры, подумал, что позвонит ему прямо завтра.

Выйдя из метро и направляясь по улице Хитоцугидори в сторону фирмы, Тояма все время ощущал, как по спине струился холодный пот. Хотя уже скоро декабрь, погода стояла теплая и спокойная. Один только вид неба, без единого облачка, должен был привести в чувства, но Тояме не становилось легче.

Вчера он впервые за долгое время позвонил Китадзиме, и их разговор не выходил из головы. Необъяснимо неприятный осадок комком подступил к горлу.

Со слов Китадзимы, четыре однокурсника, начиная с Окубо, в течение этих нескольких лет скончались один за другим. При этом причина смерти похожа — острая сердечная недостаточность, стенокардия, закупорка миокарда. Вдобавок есть еще одно ужасающее совпадение.

Благодаря Окубо в гримерной раздалось учащенное дыхание Садако. Тогда там находились трое — Итиро Морисин, Кэйко Такахата и Маю Юми. Включая внезапно вошедшего в гримерную Сигэмори, именно эти четверо слышали пленку, и все четверо умерли от болезней сердца. Сигэмори скончался на следующий день, остальные трое — в разное время, спустя лет двадцать. И все же, несмотря на это, в этой случайности был неестественно высокий процент совпадения.

Окубо, который был зачинщиком запуска пленки в звукооператорской студии, умер намного раньше других, в тридцать семь лет от инфаркта миокарда. Действительно жутко, что все пять человек, слышавшие пленку, умирают по причине болезней сердца.

...А я слышал?

Этот вопрос беспокоил Тояму. Он не слышал ее на самом деле. Однако то, что он подвергся вторжению живого звучания голоса Садако, было несомненно. Слова, доставившие раньше наивысшее наслаждение, сейчас начинали приобретать другой смысл.

К тому же еще одно, разговаривая на днях с Ёсино, он по рассеянности совершенно забыл сказать, что он уверен, что голос Садако не может быть записан на кассете.

Даже сейчас, спустя двадцать четыре года, он четко это помнит. Тояма, стирая пародии Окубо, включил кнопку записи на магнитофоне. При этом, чтобы очистить кассету, встроенный микрофон должен быть выключен, и он много раз удостоверился в этом. Поскольку это было важно, он проверял особенно внимательно. Тояма зрительно отчетливо помнил, что стрелка регулятора громкости записи не двигалась. Она все время стояла на месте, указывая на ноль.

Следовательно, голос Садако не мог быть записан. Это само собой разумеющийся факт.

Идя по тротуару, Тояма внезапно почувствовал головокружение, пошатнулся и прислонился к телеграфному столбу. Похоже, сегодня проблемы с головокружением и дыханием обострились. Обычно стоит расслабиться, и все проходит, и не бывало такого, чтобы головокружение и тошнота долгое время не успокаивались.

Если пройти в ворота фирмы и зайти в вестибюль, прямо напротив находилась комната отдыха. Тояма, перед тем как пойти на свое рабочее место на пятый этаж, прилег на диван в этой комнате и стал ждать, пока пройдет вялость и тошнота. С того момента, как он шел по тротуару, ему стало лучше, но, чтобы приступить к работе, похоже, требовалось еще какое-то время.

Вся комната казалась выбеленной.

— Господин Тояма.

Где-то звучал голос, зовущий его. Перед его глазами погруженная в туман комната, будто он видел ее через тонкую пленку. Тояма снова и снова протер глаза.

— Господин Тояма.

Голос постепенно приближался и вскоре послышался у самого уха. Чья-то рука потрясла его и легонько два раза хлопнула по плечу.

— Господин Тояма, что случилось? Я уже некоторое время зову вас.

Попеременно, то широко открывая, то сощуривая глаза, Тояма посмотрел вверх в направлении голоса.

Ассистент заведующего, Фудзисаки, в сопровождении Ясуи, ответственного за микширование, стояли сбоку. И Фудзисаки, и Ясуи находились в непосредственном подчинении Тоямы.

Нахмурившись, Фудзисаки смотрел вниз на лицо Тоямы.

— У нас проблемы!

... Что случилось?

Спросить вслух о причине не было сил:

— С вами все в порядке? Господин Тояма?..

— П... прости, ты не принесешь мне немного... воды?

— Слушаюсь.

Фудзисаки купил в автомате, который находится в углу комнаты, энергетический напиток и принес Тояме. Выпив его, Тояма решил, что вроде бы он пришел в себя, и сказал то, что пытался сказать раньше:

— Что, собственно, случилось?

— Не спрашивайте. Пройдемте с нами, пожалуйста. Мы оказались в совершенно затруднительном положении.

Тояма с трудом встал и, следуя за Фудзисаки и Ясуи, поднялся на лифте на третий этаж, где располагалась вторая студия. Вторая студия часто использовалась для записи классической музыки, там было установлено оборудование, которое без проблем справлялось со струнной музыкой.