Очерки истории чумы (фрагменты) - Супотницкий Михаил Васильевич - Страница 56

57. Врач П.Б. Хавкин и сестра милосердия А. Снежкова в изоляционном пункте

Дезинфекция санитаров и всех входящих в чумный барак производилась по выходе из него в дежурную комнату (она же и дезинфекционная). Санитар брал лейку, наполненную раствором 1:1000 сулемы, и, начиная с головы, с капюшона, обливал вошедшего сплошь по халату до ступней. Затем халат этот снимался, и по верхней одежде его с ног до головы обливали еще раз, причем бедой не считалось, если подвергаемый этой операции промокал до костей и если его боты или галоши были полны раствором сулемы.

Всего в изоляционном пункте с 1 декабря (первый изоляционный день Московского чумного пункта) по 10 марта (последний день) побывало: 707 китайцев и 55 европейцев. Из них умерло: 140 китайцев и 14 европейцев; переведено в чумный барак: 178 китайцев и 11 европейцев; переведено в обсервацию: 176 китайцев; освобождено из изоляции 188 китайцев и 29 европейцев; выслано в Куанчендзы 18 китайцев. Общее количество проведенных в изоляции дней: 2056 китайцами и 133 европейцами.

Организация и деятельность пропускных пунктов. Когда с развитием эпидемии в Фуцзядяне выяснилось, что китайские власти не предпринимают никаких противочумных мер, тогда в Главной санитарно-исполнительной комиссии был поднят вопрос об оцеплении Харбина для предупреждения распространения эпидемии как в городе, так и по линии КВЖД. Для выяснения этого вопроса была образована особая комиссия под председательством начальника штаба Заамурского округа, генерала Волоченко, в составе: врача Заамурского округа Шулятикова, санитарно-городового врача Ольшевского, полицмейстера Харбина капитана фон Арнольда и других лиц. Комиссии было поручено сделать расчет, сколько нужно нижних чинов для полного оцепления города и установить, сколько и где необходимо устроить пропускных пунктов.

Шулятиков Борис Алексеевич, родился в Яранске, сын известного земского врача и подвижника Шулятикова Алексея Ивановича, имел дочь Татьяну (по мужу неустановленна). Получил медицинское образование. Служил в Заамурском военном округе с 1907 по 1914 гг. старшим полковым врачом 3-го пограничного Заамурского пехотного полка сначала в чине коллежского советника, затем надворного советника. «По служебным качествам и по опыту причислен к числу выдающихся» (из аттестации 30.06.1908 г.). «Врач Шулятиков высоко интеллигентный и развитый человек. ... Пользуется репутацией хорошего врача, Любим товарищами офицерами и нижними чинами, к которым относится с исключительным вниманием и являет, таким образом собою тип вполне приличного врача. Много читает и интересуется, как специальной медицинской так и общей литературой. Не допускает кутежа, любит провести время с товарищами и близко сходится с офицерской семьей. Заслуживает выдвижения на воинскую должность вне очереди» (из личного дела о службе Российский государственный военно-исторический архив, фонд 408, оп. 1 дело 181974.) Борис Алексеевич на начало эпидемии был врачом Заамурского военного округа. В ноябре 1910 г. он был включен в состав Особой комиссии по предупреждению распространения эпидемии в Харбине и его окрестностях генерала Володченко. В разгар эпидемии в декабре направлен в Харбин заведовать прививочным пунктом, где занимался дезинфекцией и вакцинацией против чумы чинов полиции и привил 1500 человек. Как врач он был чрезвычайно активным, в книге В. М. Богуцкого («Эпидемия чумы в городе Харбине и его окрестностях в полосе отчуждения Китайской Восточной железной дороги», 1911) он упоминается 21 раз. Помимо таланта врача и организатора Борис Алексеевич еще обладал наблюдательностью ученого — в частности он пришел к выводу, что используемая во время эпидемии легочной чумы инактивированная чумная вакцина не может считаться эффективной. Это шло в разрез существовавших тогда представлений об эффективности убитых чумных вакцин Хавкина, появившихся по результатам вакцинации во время бубонной чумы Бомбее в конце 19 века. В 1930-х гг. его точка зрения нашла подтверждение наблюдениями других исследователей и в СССР разрабатывалась только живая чумная вакцина. В 1945 г. она сделала невозможным применение японской армией против советских войск биологического оружия на основе возбудителя чумы. Среди тех врачей, кто прибыл и включился в борьбу с чумой в Харбине в декабре 1910 г., многие погибли. Борис Алексеевич в этой чумной бойне уцелел. В феврале, после угасания эпидемии, его перевели из Харбина к другому месту службы. Имя его в протоколах заседаний врачей перестает упоминаться. О дальнейшей его судьбе нам ничего не известно.

58. Защитная одежда медперсонала

В течение двух дней комиссия ознакомилась с окрестностями города, распланировала оцепление и пропускные пункты. Свой проект она представила на усмотрение Д.Л. Хорвата и исполняющего должность Начальника округа, генерала Савицкого, которые сократили число чинов оцепления с 440 до 250. Для дальнейшей разработки плана оцепления была созвана новая комиссия под председательством генерала Савицкого, в составе: помощника управляющего по гражданской части, генерала М.Е. Афанасьева, начальника железнодорожной бригады, генерала Е.Э. Роопа, главного врача Ф.А. Ясенского и окружного врача Георгизона. В результате работы комиссии решено поставить вокруг города полицейское оцепление с 3 пропускными пунктами. В первую очередь в начале декабря были установлены посты на границе с территорий Фуцзядяна.

Китайские власти, сознавая, что оцепление неблагоприятно отразится на торгово-промышленной жизни города, прилагали все усилия, чтобы оцепление было снято, уверяя управляющего дорогой Д.Л. Хорвата, что в Фуцзядяне принимаются меры и что ими уже выписаны врачи с европейским образованием. Городская санитарно-исполни-тельная комиссия командировала в Фуцзядян члена Городского совета Ф.С. Мымрина и доктора Л.А. Ольшевского для ознакомления как с движением эпидемии, так и с принимаемыми там китайской санитарной комиссией мерами. Так было выяснено, что в Фуцзядяне устроена одна чумная больница, остальное является блефом китайских властей.

Тогда Главной санитарно-исполнительной комиссией было решено оставить оцепление, но увеличить число пропускных пунктов, возложив на медицинский персонал этих пунктов наблюдение за состоянием здоровья передвигающегося населения.

Линия оцепления вокруг Харбина растянулась приблизительно на 16 верст. В оцеплении на каждом дежурстве находились 72 нижних чина, один от другого на расстоянии 800 шагов. Нижние чины несли дежурство два раза в сутки по 6 часов. С учреждением Противочумного бюро, ведению которого была подчинена и линия оцепления, было

обращено особое внимание на медицинский осмотр направляющихся в город китайцев. Пропускным пунктам был придан исключительно медицинско-наблюдательный характер, и было предложено врачам и студентам беспрепятственно пропускать в город тех лиц, у которых температура оказалась нормальной (рис. 59).

59. Термометрирование китайца на пропускном пункте (Богуцкий В.М., 1911)

Персонал на пропускных пунктах был следующий: 3 фельдшера или фельдшерицы, которые дежурят посменно с 5 утра и до 9 вечера, т.е. 16 часов, по 5 час 20 мин каждый, и околоточный надзиратель, который находился на пункте весь день и нес исключительно полицейскую службу. Кроме того, на пункте находились 1–3 нижних чина. Они останавливали проезжающих или проходящих в город китайцев для наружного осмотра или термометрирования их дежурным фельдшером. Первое время после оцепления на пропускных пунктах пропускали беспрепятственно всех едущих и идущих китайцев, и деятельность персонала пропускного пункта заключалась лишь в осмотре и термометрировании всех проходящих и проезжающих. С 12 февраля, ввиду замеченного наплыва китайского пришлого элемента, который давал новые чумные заболевания в городе, стали пропускать возчиков только по одному на каждую подводу. Владельцы-китайцы, сопровождавшие груз, могли быть пропущены только в том случае, если они сами управляли лошадьми, пешие же стали пропускаться только по особым билетам Противочумного бюро. С 9 ч. вечера до 5 ч. утра китайцы не пропускались вообще. Европейцы и японцы пропускались в обе стороны беспрепятственно.