Прогулка богов - Судзуки Кодзи - Страница 60

Глядя в небо, Симидзу с чувством удовлетворения произнес:

— Он летит, летит!

Он вернулся на прежнее место и, расправив плечи, повернулся лицом к Сиро.

— Сиросан, я ухожу не для того, чтобы открыть свою школу.

Сиро, внимательно глядя на Симидзу, пытался понять его истинные намерения. В его располагающем лице, которое, несомненно, очень нравилось ученикам, было много искренности. Он, не отводя взгляда, смотрел прямо на Сиро.

По возрасту Симидзу, должно быть, немногим за тридцать. Но выглядел он основательнее своих лет, возможно, из за уверенности в себе, которая чувствовалась в его манерах и мускулистом теле. Сиро на мгновение осознал, что в словах Симидзу нет лжи. Он старался какимто образом убедить Симидзу поменять свое решение и защитить себя от сильного конкурента в бизнесе в его лице, но впервые задумался о том, что изначально ошибался в ситуации.

— Вы говорите, что у вас есть другие причины для ухода…

Сиро не понимал, хорошо ли лично для него такое развитие событий или не очень. В любом случае ему не хотелось, чтобы Симидзу оставлял преподавательскую должность. Он надеялся, что Симидзу клюнет на его приманку о совместной управленческой деятельности и изменит свое решение, но если у него есть какаято другая причина для ухода, возможно, его будет сложно остановить.

— Разумеется. На посту учителя частной школы не оторваться от стула. Это ведь естественно, не так ли?

Симидзу сказал это прямо в лицо Сиро, отчего тот немного отступил назад. Ему послышался упрек в свой адрес, но он точно знал, что Симидзу ничего подобного не хотел.

— Да уж…

Сиро както об этом не задумывался. Кроме Симидзу, конечно, были постоянные преподаватели, но каждый из них преследовал ту или иную мечту. Ктото поставил перед собой цель сдать экзамен по юриспруденции или получить преподавательскую квалификацию, а ктото хотел заработать денег на стажировку за рубежом. Среди них был даже человек, который мечтал стать актером небольшого театра. В многогранности и уникальности и была особенная черта преподавателей частной школы, отличавшая их от нормальных школьных учителей.

Частная школа и правда была местом сосредоточения таких преподавателей, которые просто живут своими всевозможными мечтами и стремлениями. На уроках с учениками они говорили о том, что им действительно было интересно. Иногда случалось, что они отклонялись от основной темы урока, Сиро прекрасно понимал, что именно эти моменты были самыми значимыми для учеников. Школа Сиро была еще и тем местом, где ученики узнавали, что в мире существует много разных профессий и можно мечтать о них и стремиться к своей мечте.

Однако о чем мечтал Симидзу?.. Сиро думал, что Симидзу очень ревностно относится к своей преподавательской работе и считает ее главным занятием в жизни. Но, видимо, он ошибался. Как указал Симидзу, его неправильно поняли.

Сиро молча ждал продолжения разговора. Ему не терпелось узнать, о чем же мечтал Симидзу. Если у него есть какойто завидный план, то услышать об этом будет мучительно.

Однако Симидзу тихо сказал:

— Я хочу летать в небе.

Сиро особо не удивился. Он неоднократно слышал такое выражение. Образы полета нередко становятся метафорой, когда люди говорят о своей мечте.

Но в случае с Симидзу все было не так. Он в прямом смысле мечтал летать.

— В последнее время я очень жалею, что не поступил в авиационный университет. Нет большего счастья на свете, чем летать на реактивном военном самолете в рядах Воздушных сил самообороны. Если бы я только мог окончить авиационный университет и стать пилотом… Аа, что толку? Сколько ни мечтай, уже поздно. И всетаки я еще могу связать свою жизнь с самолетами. В следующем году мне будет тридцать четыре года. Крайний срок. Возможно, это мой последний шанс…

Сиро хотел подробнее узнать историю Симидзу. В следующем году будет пять лет, как он начал преподавать в школе Сиро. Он просматривал его личное дело. Симидзу делал карьеру не расталкивая других, а подтверждая свои умственные способности, и прежде всего своим обаянием сумел привязать к себе учеников.

Сразу после окончания технического факультета Государственного университета в Нагоя Симидзу устроился работать инженером на самое крупное в Японии предприятие по производству автомобилей. Сиро слышал, что после этого у него был опыт работы в Америке, но о том, как шли его дела после возвращения на родину, Сиро был мало осведомлен. Он не понимал, почему у такого выдающегося человека, как Симидзу, который, даже судя по личному делу, был силен в математических науках и в английском языке, была такая скромная мечта. Если бы он только пожелал, нашлось бы немало компаний, готовых с радостью его принять.

Подобно ребенку, Симидзу с горящими глазами произнес: «Хочу летать в небе». Сиро пока не мог вникнуть в смысл этой фразы. Ясно, что он хочет летать на самолете, но чем конкретно он хочет заниматься, как собирается зарабатывать себе на жизнь?..

— Я впервые слышу о том, что вы мечтаете летать…

Сиро не пытался иронизировать. Он действительно никогда не слышал о мечте Симидзу, связанной с небом.

— Я хотел вам рассказать, но ведь вас никогда не застать на месте, верно же?

Совершенно верно, он почти полностью переложил административные обязанности на других людей. Особенно в последнее время, занимаясь делом исчезновения Мацуока, он и вовсе не показывался в школе.

Сиро посмотрел на часы.

— У меня есть время. У вас как?

— Занятия начинаются в три часа, так что до этого времени я свободен.

У них было больше двух часов в запасе. Можно было вдоволь наговориться. Сиро еще и для себя самого очень хотелось послушать, каким себе рисует будущее Симидзу. У такого умного человека, как он, не могло быть безрассудной, глупой мечты. Сиро постепенно испытывал все больший интерес к желанию Симидзу летать в небе.

Сиро обратился в слух и старался рассмотреть отрезок жизни Симидзу до настоящего момента.

Симидзу поступил в местный Государственный университет по настоянию родителей. Скорее даже, это было принуждение. Нельзя сказать, что Симидзу не пытался говорить о том, что хочет поступать в школу авиации, и намекать на возможность поступления в военный институт. Однако при одном упоминании о военном институте отец лишился дара речи и чуть было не упал в обморок. Его отец был не из числа тех, кто привык убеждать силой. Он преподавал обществознание в старшей школе и мог долго и нудно приводить свои доводы. Симидзу полушутя намекнул на то, что хочет летать на военном реактивном самолете, но ответ был исчерпывающим: «…Тебе известно, для чего в этом мире существуют военные самолеты? Это самое передовое и беспощадное оружие для убийства людей. Ты для этого хочешь летать? Я тебя не для того воспитывал, чтобы ты стал военным».

Когда гнев спал, на лице отца выразилась глубокая печаль. Целый час отец убеждал его в том, что «мы расплачиваемся за те ошибки, которые Япония допустила в войне». Все это время Симидзу не мог вставить ни одного слова.

Отец то успокаивался, то с жаром принимался убеждать сына в своей правоте. Пресекая высказывания сына вроде «Да я уже все понял!», он еще более шумно настаивал на своем. Он предчувствовал, что ситуация может выйти изпод контроля.

Вот так мечта Симидзу о полетах в небе была враз раздавлена. Слушая отцовские доводы, Симидзу тщательно переосмыслил их и решил, что все это правильно.

«Пожалуй, у меня какаято детская мечта».

Симидзу послушал отца и поступил благоразумно. Так было всегда. Отец заявлял, что старается быть демократичным. Он не любил патриархат в семье и презирал довоенный семейный уклад. Однако его взгляды никак не распространялись на его собственную семью. Он не прибегал к необоснованному насилию, но не было случая, чтобы он выслушал доводы сыновей и признал их. Отец всегда вмешивался со своей безукоризненной теорией и не считался со свободными взглядами детей.

Симидзу решительно признал, что не любил отца. О чем бы ни говорил отец, со своим материалистическим взглядом на историю, высоко несущий знамя социальной справедливости, это было невыносимо скучно и нудно. Он всегда был исключительно серьезен, не любил риск и приключения и был начисто лишен чувства юмора. Отец то и дело критиковал других людей и никогда не радовался жизни. Был только один способ избежать его нудных наставлений: не переча ни в чем, делать вид, что внимательно его слушаешь. Нужно было показать ему, что все его советы и наставления поняты и приняты. А стоило воспротивиться, так его поучения не ограничились бы одним днем.