Юность Розы (сборник) - Олкотт Луиза Мэй - Страница 93

– Мамина. Я о таком не смел и мечтать. Я хотел ехать один, и когда сообщил об этом маме, она пришла в отчаяние. Я настаивал на своем решении, и ей пришла в голову эта счастливая мысль.

– Почему же вы решили ехать, Чарли? – Роза прямо взглянула в лицо кузена.

Тот поколебался, но, собрав свою волю, честно ответил на ее взгляд и тихо промолвил:

– Потому что я не смею остаться.

– Вам так тяжело? – спросила она с жалостью.

– Очень тяжело. У меня не хватает смелости устоять перед насмешками, и приходится прятаться. Это слишком унизительно. Но на этот раз я сдержу свое слово, Роза, хотя бы мне пришлось для этого уехать на край света.

– Нет ничего унизительного в том, чтобы бороться с искушениями. Никто из тех, чьим мнением можно дорожить, не станет смеяться над вашими попытками овладеть собой. Прошу вас, Чарли, не сдавайтесь. Я уверена: вы справитесь!

– Нет, вы не понимаете, что это такое, а я не могу объяснить вам. Пока я не начал ограничивать себя, я не думал, что так сильно завишу от своих привычек. Мне казалось, от них будет легко избавиться, стоит только захотеть, но они сильнее меня. Я как будто одержим злым духом, который терзает и мучает меня.

Чарли неожиданно выпустил руку Розы и отъехал в сторону, будто испугался своих слов, будто в самом деле хотел улететь на край света, бежать от самого себя.

Только сейчас Роза осознала, насколько глубоко порок укоренился в Чарли, какую непосильную задачу поставила она перед собой и перед ним. Это осознание поразило ее. Что ей было делать? Поехать со своим двоюродным братом, пожертвовать собой и стать спутницей в длинном путешествии, к которому он был совершенно не готов? Перед ней как будто разверзлась бездна. Жалость и чувство самопожертвования, которое часто заставляет любящих женщин давать больше, чем они получают, толкали ее к пропасти. Сердце и совесть протестовали против этого. От ее решения зависело, как сложится вся дальнейшая судьба Принца и ее собственная. Могла ли она при таких обстоятельствах не изменить ни себе, ни ему?

Пока она лихорадочно искала верный выход, Чарли вернулся назад, успокоившийся и беззаботный на вид. Вообще его настроение менялось, как ветер. Роза, неподвижная, с поникшей головой, была так не похожа на веселую девушку, которая встретила его час тому назад, что Чарли почувствовал угрызения совести. Он взял руку кузины, которая невольно следовала за ним, и сказал:

– Прошу вас, не молчите. Забудьте все, что я натворил в ту новогоднюю ночь, и ответьте на вопрос: вы поедете с нами, Роза?

– Нет. Вы требуете слишком многого. Как я могу что-то обещать вам, если ни в чем не уверена? – в ее голосе была такая твердость, что Чарли понял: упрашивать бесполезно.

– Значит, я должен уехать один и бросить все, что мне дорого?

– Нет, уговорите вашу маму ехать с вами и сделайте все возможное, чтобы соединить ваших родителей. Это самое лучшее, что вы можете сделать.

– Она не поедет без вас.

– А я думаю, поедет, если вы будете твердо стоять на своем. Ведь вы не измените своего решения?

– Нет, мне все равно нужно бежать отсюда куда угодно. Так почему бы не поехать в Индию, тем более что этого желает отец.

– Вы не представляете, как он ждет этого. Расскажите ему обо всем честно, и он с радостью поможет вам. Вы заслужите этим его уважение.

– Главное, чтобы вы уважали меня, мнение других мне безразлично, – ответил Чарли, снова хватаясь за призрачную надежду с настойчивостью влюбленного.

– Я буду уважать вас, если вы уедете и исполните свой долг по отношению к отцу и к самому себе.

– Если я уеду, могу я рассчитывать на награду, когда вернусь? – Чарли страстно схватил Розу за руку, как будто она уже принадлежала ему.

– Мне хотелось бы сказать вам «да». Но как я могу обещать? Я не настолько люблю вас, возможно, никогда не полюблю. Будьте великодушны, Чарли, не связывайте меня и не просите, – умоляла Роза, очень огорченная его настойчивостью.

– Я думал, вы любите меня, по крайней мере, мне так казалось всего месяц тому назад, если только это было не простое кокетство, но я не могу в это поверить, – в голосе Принца звучала горечь.

– Моя любовь только затеплилась, но вы напугали меня, и я погасила свое чувство, – прошептала Роза, стараясь высказать правду по возможности мягко.

– Проклятый обычай! Что же делать мужчине, когда хозяйка приглашает его выпить вместе с ней вина? – Чарли готов был проклясть самого себя.

– Он может отказаться.

– Я не могу.

– Вот в том-то и беда! Вы ни в чем не привыкли себе отказывать. Поэтому вам приходится обращаться за помощью ко мне.

– А вы не хотите помочь?

– Нет, хочу, потому и удерживаю свои чувства из любви к вам, – в лице девушки было столько нежной грусти, что нельзя было сомневаться в истине слов, которые служили и укором, и утешением.

– Дорогая моя! Вы просто святая. Я не заслуживаю вашей доброты ко мне и уеду без малейшей жалобы. Я сделаю все, что только могу, потому что люблю вас, – он был глубоко тронут грустью Розы и хотел стать достойным ее.

В эту минуту к ним подбежали Стив и Китти. Юность быстро забывает свои заботы и тревоги, и вскоре Роза с Чарли присоединились к другим беззаботным парам. Залив превратился в бальный зал, а блеск заходящего зимнего солнца заставил их забыть о расставании и Калькутте.

Глава XV

Увы, Чарли!

Тетя Клара использовала все средства – нюхательные соли, обмороки и слезы, – чтобы отговорить сына ехать к отцу. Однако Чарли был неумолим; в конце концов мать сдалась и начала готовиться к отъезду вместе с сыном, негодуя на всех вообще и на Розу в особенности.

Это было тяжелое время для бедной девушки, но еще тяжелее пришлось доктору Алеку. Он был щитом, о который ударялись все жалобы, упреки и раздраженные взгляды миссис Клары, он твердо защищал от ран то сердце, против которого они были направлены.

До отъезда оставалось две недели. Поспешно делались все приготовления; большой дом убрали перед тем, как запереть его на год или больше; отдали все прощальные визиты. Все уже, казалось, с нетерпением ждали, когда Чарли с матерью уедут. Всеобщая суматоха не позволяла Чарли вести прежнюю жизнь художника-отшельника, поэтому он бездельничал. Роза, видя это, не могла дождаться, чтобы он уехал. Она боялась, что прощальные празднества будут слишком соблазнительными для бедного Чарли.

«Две недели прошли благополучно. Если и остальные пройдут так же хорошо, то большая тяжесть упадет с моей души», – думала Роза, спускаясь вниз серым холодным утром в конце февраля.

Отворив дверь кабинета, чтобы поздороваться с дядей, она воскликнула:

– Арчи! Почему вы здесь? – и остановилась на пороге в предчувствии беды. По бледному лицу двоюродного брата она поняла, что не ошиблась.

– Тише, не пугайтесь. Войдите сюда, я вам расскажу, – шепнул он, ставя на стол склянку, которую только что вынул из аптечного шкафа.

Роза повиновалась, тихонько затворив за собой дверь. В это время года тетушка Изобилие сильно страдала ревматизмом, и состояние ее здоровья зависело от утреннего покоя.

– Что случилось? – спросила девушка, с содроганием оглядывая комнату. В глубине души она боялась увидеть здесь повторение ужасной новогодней ночи. Но Арчи был один. Он подвел ее к шкафу, пытаясь справиться с собой:

– С Чарли несчастье! Дяде нужен эфир и широкие бинты в каком-то из этих ящиков. Он мне говорил, но я забыл. Вы приведите тут все в порядок и отыщите их поскорее, – прежде чем он успел договорить, Роза открыла ящик и дрожащими руками начала перебирать бинты.

– Все узкие! Я сделаю новые. Вы подождать можете? – Она нашла целый лоскут и стала рвать его на полосы и скатывать. – Теперь расскажите мне, что случилось.

– Время терпит, сейчас они еще не нужны. Я надеялся, что никто не узнает об этом, особенно вы, – начал Арчи, трогая полосы, лежащие на столе, и удивляясь нервам и ловкости девушки.