Юность Розы (сборник) - Олкотт Луиза Мэй - Страница 65

– Если б у меня были подобные вещи, конечно, я бы их вам не показала, бессовестный вы человек! Тут есть несколько маленьких сувениров, но ничего особенно сентиментального и интересного.

– Как бы я желал их видеть! Но никогда не осмелюсь просить об этом, – заметил Чарли, с жадностью глядя на полуоткрытый ящичек.

– Можете посмотреть, если хотите, но, право, вы разочаруетесь. Там налево, в нижнем ящике, в котором ключ.

– «Ангел доброты! Чем я отплачу тебе за это? О сладкий миг, с каким трепетом я приступаю к этому заветному вместилищу!» – процитировал он «Тайны Удольфа»[39], повернул ключ и открыл ящик с трагическим жестом. – Вот тут в коробочке семь локонов всех цветов: есть светлые, как у вас, темно-каштановые, золотистые, черные, как вороново крыло, и ядовито-рыжие. Все они кажутся мне очень знакомыми. Мне кажется, я знаю, с чьих они голов.

– Если помните, все вы дали мне по локону перед моим отъездом, и я возила их вокруг света в этой самой коробочке.

– Я бы желал, чтобы и головы ездили вместе с ними. Вот тут янтарный флакончик с золотым колечком и душистым ароматом, – продолжал Чарли, с удовольствием принюхиваясь к склянке.

– Дядя подарил мне этот флакон уже давно, и я очень люблю его.

– А вот что-то подозрительное: мужское кольцо с лотосом, вырезанным на камне, и при нем записочка. Кровь бросилась мне в голову! Кто, когда и где?

– Один джентльмен, в день моего рождения, в Калькутте.

– Я могу вздохнуть свободно! Это, вероятно, мой отец?

– Не говорите глупостей. Конечно, он. Ваш отец сделал все, чтобы мое пребывание у него было приятным. И вам следовало бы, как послушному сыну, поехать к нему вместо того, чтобы лентяйничать здесь.

– Дядя Мэк все уши мне прожужжал об этом. Но к чему пустые наставления, я сам выберу путь, по которому идти, – проворчал Чарли с досадой.

– Но если вы выберете неправильный путь, вам будет трудно вернуться назад, – заметила Роза серьезно.

– Все будет хорошо, если вы будете приглядывать за мной, как обещали, судя по благодарностям, полученным вами в этом письме. Бедный старый родитель! Я бы желал его видеть. Прошло четыре года с тех пор, как он был здесь в последний раз, – наверное, он сильно постарел с тех пор.

Чарли был единственным из мальчиков, который всегда называл своего отца «родителем». Другие знали и любили своих отцов, а он так редко виделся со своим, что язык не поворачивался выговорить более теплое слово. С тех пор как отец уехал, их общение в основном сводилось к письменным указаниям и требованиям, которыми сын с легкостью пренебрегал. Когда-то Роза слышала о том, что дядя Стивен был не в силах терпеть страсть своей жены к выездам в свет и предпочел покинуть родину, оправдывая делами свое продолжительное отсутствие.

Все эти мысли промелькнули в голове девушки, пока она наблюдала за тем, как двоюродный брат вертит в руках кольцо, внезапно сделавшись чрезвычайно задумчивым. Найдя этот момент благоприятным, она сказала очень серьезно:

– Да, он постарел. Дорогой Чарли, думайте больше о вашем долге, чем об удовольствиях, и я уверена, что вы не раскаетесь в этом.

– Вы хотите, чтобы я уехал? – спросил Принц поспешно.

– Я думаю, что вы должны это сделать.

– А я думаю, что вы были бы гораздо милее, если бы не рассуждали поминутно о том, что хорошо и что плохо. В этом, как и во многих ваших странных воззрениях, чувствуется влияние дяди Алека.

– Я очень рада, что он научил меня этому, – сказала Роза несколько раздраженно, но тотчас же успокоилась и прибавила со вздохом: – Вы знаете, женщины всегда желают, чтобы любимые люди были хороши, а потому и стараются сделать их лучше.

– Да, еще как стараются: мы уже должны бы превратиться в ангелов! Но я твердо убежден, что если бы мы сделались ангелами, то вы, прекрасные создания, любили бы нас вполовину меньше. Не правда ли? – спросил Чарли с вкрадчивой улыбкой.

– Может быть, и нет, но мы удаляемся от вопроса. Так вы поедете? – настаивала Роза.

– Нет, не поеду!

Слова эти были сказаны очень решительно, и затем последовало неловкое молчание. Роза машинально затягивала узел одного из пакетов, а Чарли рылся в ящике – и скорее с волнением, чем с любопытством.

– А вот вещичка, которую я подарил вам давным-давно! – вдруг воскликнул он весело, вынимая маленькое агатовое сердечко на голубой полинявшей ленточке. – Позвольте забрать это каменное сердце и предложить вам настоящее? – проговорил он полушутя-полусерьезно, растроганный воспоминаниями, пробужденными найденной безделушкой.

– Нет, не позволю! – ответила Роза резко, рассердившись на вызывающе смелый вопрос.

С минуту Чарли казался сконфуженным, но его природная веселость всегда брала верх и приводила в хорошее расположение духа и его самого, и окружающих.

– Теперь мы квиты. Оставим это и начнем сначала, – сказал он чрезвычайно приветливо, хладнокровно опустив сердечко себе в карман и собираясь закрыть ящик. Но вдруг что-то поразило его, и он воскликнул: – А это что такое?

И он вытащил фотографию, которая лежала под грудой писем с иностранными марками.

– Ах, я и забыла, что она тут, – торопливо сказала Роза.

– Кто этот господин? – Чарли рассматривал красивого мужчину и хмурил брови.

– Это почтенный Гилберт Мюррей, который вместе с нами путешествовал по Нилу и стрелял крокодилов и разных мелких зверей. Он отличный охотник, я писала вам о нем в письмах, – ответила Роза весело, хотя была недовольна таким поворотом разговора. Это был один из промахов, о которых предупреждал ее дядя.

– А что, дикие звери еще не съели его? Может, я узнаю об этом, прочтя вот эту кучу писем? – ревниво спросил Чарли.

– Надеюсь, что нет. По крайней мере, ничего такого не было в последнем письме от сестры господина Мюррея.

– А, так это она с вами переписывается? Сестры иногда бывают опасными особами, – Принц подозрительно поглядывал на пачку писем.

– О, в таком случае она очень безобидная особа, поскольку взяла на себя нелегкий труд в подробностях описать свадьбу брата.

– А, так он женился? Тогда мне нет до него никакого дела. Я уж было подумал, что нашел причину вашего жестокосердия. Но если это не ваш тайный кумир, то я снова теряюсь в догадках, – и Чарли бросил фотографию в ящик, потеряв к ней всякий интерес.

– Я жестокосердна, потому что разборчива, и до сих пор не нашла никого себе по вкусу.

– Никого? – переспросил он с нежным взглядом.

– Никого! – невольно покраснела Роза и прибавила откровенно: – Одними людьми я восхищаюсь, в других вижу много хорошего и достойного похвалы, но пока не нашла человека, которого бы полюбила. Вы же знаете, мои герои старомодны.

– Зануды, вроде графа Альтенбурга и Джона Галифакса[40]? Я знаю типажи, которые нравятся красивым девушкам, – проворчал Чарли, предпочитавший Ливингстонов и Боклерков[41].

– Ну, так значит я – девушка некрасивая, потому что педантов не люблю. Мне нужен джентльмен в лучшем смысле этого слова, и я подожду, потому что уже встретила одного такого и точно знаю, что на свете они есть.

– Одного вы уже встретили! Я его знаю? – встревожился Чарли.

– Думаю, да, – и глаза кузины хитро сверкнули.

– Если это не Пэм, то я отказываюсь угадывать. Он самый благовоспитанный малый, какого я только знаю.

– О, нет! Тот, о ком я говорю, несравненно лучше мистера Пэмбертона и существенно старше его, – проговорила Роза с чувством такого искреннего уважения, что Чарли был смущен и встревожен.

– Может, кто-нибудь из духовных лиц? Вы, набожные создания, часто поклоняетесь пасторам. Ради сострадания, скажите мне его имя! Я страшно мучаюсь в неведении! – умолял Принц.

– Александр Кэмпбелл.

– Дядя? Ну, это уже легче, хотя ужасно нелепо. Так значит, если вы встретите святошу, только помоложе, выйдете за него замуж? – спросил Чарли, несколько повеселевший, но вместе с тем и разочарованный.