Под крылом дракона - Лу Терри - Страница 77

— Правда, чистая, как родник! — Фудо поочередно продемонстрировал мне надменный фас и гордый курносый профиль. — У меня даже грамота с королевской печатью имеется. Куда я ее, интересно, подевал?..

Я восхищенно поцокала языком.

— Что, неужели и замок есть?

— А то! — отозвался музыкант, горделиво выпячивая грудь. — И прилежащая вотчина на отшибе. Деревенские пейзажи, парное молоко, румяные крестьянки… — Фудо, с блаженным видом прикрыв глаза, чмокнул губами. — Лепота! Я там проездом как-то был.

— Почему не остался?

— Не по душе мне сытый быт. — Парень извлек из кожаного чехла лютню и принялся подкручивать колки. — В ушах должен свистеть ветер, в голове цвести лютики, а в желудке — выть голодные василиски!

— Рецепт идеального барда, — хмыкнула я.

Фудо кивнул, мурлыча что-то неразборчивое себе под нос.

— Но как тебя все-таки угораздило? Слышала, ты героически спас от хандры младшую королевишну…

— Принцессу Леллиан. — Губы музыканта тронула едва различимая улыбка. — Именно она настояла на столь несоразмерной награде за одну-единственную песню.

Я с любопытством посмотрела на друга. В его глазах читалась настоящая нежность.

— Красивая?

— Как Туанская дева, — мечтательно протянул Фудо и тут же с подозрением покосился на меня. — Только попробуй сказать какую-нибудь сальность! Ей и пятнадцати весен нет!

— Чей бы василиск шипел, — проворчала я. — А у кого морда как у кота, упавшего в крынку со сметаной?

— Ну… — Фудо смущенно поскреб кончик носа, — она и правда само очарование. Объявила меня рыцарем Правой туфельки, представляешь?

— Хорошо хоть не рыцарем панталон, — съехидничала я.

— Да ну тебя! — добродушно отмахнулся музыкант и принялся наигрывать на лютне какой-то меланхоличный мотив.

Хлесткий, как пощечина, ветер ударил в лицо, растрепал волосы. Поежившись, я прижала теплую кружку к щеке.

Погода в горах переменчива, будто легкомысленная женщина. Еще совсем недавно небо можно было принять за черную бархатную подушку, утыканную булавками с круглыми сияющими шляпками на концах, — таким оно было звездным; теперь же, затянутое плотными, набрякшими, как опухшие веки, тучами, оно в любую секунду грозилось разразиться ливнем.

— Дождь будет, — непонятно зачем сказала я.

Фудо извлек из лютни несколько душераздирающих аккордов и со вздохом спрятал ее в чехол. Вместе с погодой неуловимо изменилась и атмосфера вокруг. Солдаты, поскучнев, расходились по палаткам. Низко над землей носились летучие мыши, в воздухе остро пахло озоном и, как мне показалось, едва ощутимой, неясной тревогой.

— Здесь часто дождит, — сказал музыкант. — Настоящее болото, как только еще не квакаем…

— Они ведь скоро нападут, да?

Я спросила и тут же пожалела об этом. Захотелось превратиться в улитку и спрятаться под спасительный панцирь или, как страус, уткнуть голову в песок — лишь бы не слышать ответа… Но поблизости был только дымящий из-за влаги костер, и прятать в нем голову было, по меньшей мере, небезопасно.

— Вряд ли, — отозвался Фудо. — Мы отбили атаку вчера, завалили двоих. Для крылатых это серьезные потери. Думаю, они отлежатся пару деньков.

Я с облегчением вытолкнула воздух из легких — оказывается, все это время я ждала ответа, затаив дыхание.

— Дрейфишь? — Друг смотрел на меня с лукавой усмешкой.

— Конечно. Я, знаешь ли, первый раз на войне.

Фудо с удовлетворенным видом кивнул.

— Это хорошо. Если бы ты была спокойна, как сытый удав, вот тогда я бы забеспокоился. Хадыр! — Музыкант смачно выругался, как заправский торговец. — Не нравятся мне эти тучи. Как бы нас не затопило к химерам. Да и дозорные сейчас — щенки слепые…

— Ты же сказал, что драконы не нападут!

— Доверять врагу? Глупее лишь спать с коброй на груди. Расслабишься — а наутро уже труп. Кстати, я слышал, что инквизиторы могут чуять драконов даже на расстоянии… Это правда?

Я невольно потянулась рукой к вороту файтона — туда, где на груди покоилась ледяная, как руки покойника, «капля».

— Не мы, — сказала я едва слышно, — наше оружие. Не спрашивай.

Несколько секунд Фудо буравил меня глазами, затем кивнул и отвернулся к огню.

Ощущение тревоги не покидало. Напротив, с каждой минутой становилось все сильнее. Тучи над головой сгущались, первые тяжелые капли падали на лицо, с шипением растворялись в костре и стучали по притоптанной пыльной земле.

Тук-тук-тук… Сердце стучит неровно, прерывисто. Замирает на мгновение и снова бьется в грудную клетку так, словно просит выпустить его на волю, потому что боится… Чего?

— Что-то не так, Фудо.

— В чем дело, Лис? — Глаза друга прищуриваются, горят желтым светом, как у большой человекоподобной кошки.

— Не знаю. — Мне очень жарко, я рву ворот файтона. Ткань трещит, разлетаются медные пуговицы. — Не знаю! Что-то странное!

«Капля» сияет, как карбункул, переливающийся в солнечном свете. Густая, алая… Нет, не карбункул — кровь. «Капля» и есть кровь. Дракона.

Я вскакиваю. Кричу так, что вопль дерет глотку. Амулет обжигает грудь.

А тяжелые, будто литые из металла тучи уже разрывают черные крылатые силуэты.

— Летят! Летяя-яяя-яят!!!

Этот крик принадлежит уже не мне. Вопит, радуя слух многогранными переливами, какой-то молодой парнишка в черном файтоне — инквизитор. На его груди хищно, будто глаз разъяренного циклопа, полыхает «капля»…

ГЛАВА 8

ТО, ЧТО МЫ ПОТЕРЯЛИ…

— К стене! Беги к стене, слышишь?! — Я в оцепенении смотрела на Фудо. Его рот открывался и закрывался, и изредка до меня долетали слова — наполовину проглоченные резкими порывами ветра, отчего казалось, что друг пытается докричаться до меня через толстое стекло. — Не стой столбом, дура! Беги!

Жесткие пальцы больно сдавили запястье, рванули к себе, заставляя ноги распрямиться и бежать, бежать…

Мне не было страшно, но все вокруг будто плыло в густом киселе. Будто в замедленной съемке виден кусок серого, сочащегося влагой неба; набухшие тучи неохотно распахивали свои чрева, выпуская ветвистые молнии и все новые и новые крылатые силуэты.

Первые робкие капли исчезли, им на смену пришли хлесткие, как плети, струи дождя. Они, будто живые, вгрызались в землю, поднимая фонтанчики грязи, били по крышам палаток и по головам людей, в панике мечущихся по площади.

Фудо выпустил мою руку лишь тогда, когда крепостная стена, скользкая и ледяная, впилась неровными выступами в спину.

Вспышка света, такая яркая, что я вскрикнула и закрыла руками глаза, озарила крепость. Шипение воды, густой пар, треск и отвратительный запах горящей резины. Палатка в десяти шагах от нас вспыхнула и обрушилась на землю. Красные языки пламени лизали ее жадно и так быстро, будто это был не влажный брезент, а сухой камыш.

— Туанская дева… Их слишком много! Первый раз вижу столько тварей одновременно! — Голос Фудо срывался. — Почему я не слышу хальдубы? Где, рагхар побери, дозорные стрелки?!

Ухватившись рукой за стену, я распрямилась. Мир больше не походил на кадры старой кинопленки; драконы метались по небу со скоростью истребителей, разевая пасти и выпуская гигантские шары огня.

Площадь вокруг пылала — везде, куда только падал взгляд. Даже ливень не мог погасить пламя — оно чадило, пускало клубы пара, но продолжало жадно лизать палатки, землю… и людей. Десятки обуглившихся трупов. Кое-где они лежали целыми группами. Я лишь сейчас поняла, что воздух наполнен смрадом горящей плоти и криками. Ужасающими воплями людей, заживо пожираемых огнем…

У меня закружилась голова. Желудок сжался в комок и подкатил к горлу. Так вот что значит война с драконами…

Горящим факелом со стены сорвался человек. Он был еще жив, когда тело с хрустом упало на землю в нескольких шагах от меня.

Я сжала кулаки. Ну сделай же хоть что-нибудь, Лис! Ты же инквизитор, чтоб тебя!

Вернулось позабытое ощущение — в тот раз, в столице, столкнувшись с драконом, я точно так же не знала, что делать… Беспомощный кролик перед удавом, распахнувшим алчную пасть…