Под крылом дракона - Лу Терри - Страница 64

Несмотря на вполне сносное самочувствие, я вот уже третий день, с легкой руки Дея, умевшего, когда ему нужно, проявлять истинно ослиное упрямство, была заперта в больничной палате. Я жутко маялась от безделья, чувствовала себя «узником замка Иф» и время от времени порывалась сбежать через окно — останавливало не столько то, что это был четвертый этаж, сколько вполне серьезное обещание главной медсестры леди Файи привязать меня к кровати магическими ремнями. Она же строго-настрого запретила проносить в комнату опасных животных, на что я устроила форменную истерику с требованием передавать Хуубу часть моего завтрака и слезливые записки, кои зверек вряд ли мог прочитать, зато с удовольствием зачитывал ему временный хозяин Тойя.

Унылые дни затворничества скрашивали редкие, зачастую нелегальные визиты друзей, так что к концу третьего дня мое подкроватное царство превратилось в настоящий склад конфетных коробок, фантиков и утренней прессы. Пришлось применить все свои дипломатические способности, чтобы уговорить уборщицу не поднимать веник на мои «сокровища».

Сегодня в академии проходил государственный срез по учению Создателя, поэтому никаких визитов я не ждала и все утро посвятила перечитыванию вчерашних выпусков «Тальзарских сплетен», «Сноба» и еще нескольких образчиков дешевой желтой прессы.

Газеты пестрели крикливыми заголовками о нападении кровожадных тварей на столицу и, как предрекал Дей, о неспособности Инквизиции и Сената магов защитить простых граждан. «Снова война», «тысячи жертв», «не убоимся проклятых» — эти фразы, полные отчаяния, страха и ненависти, встречались едва ли не в каждой статье.

Ножом по сердцу резануло известие о том, что указ «Драконий молот», изданный три с половиной года назад во время бойни драконов в родовых замках и полностью оправдавший действия Инквизиции, продлен и дополнен.

Я скомкала очередную газетенку из дешевой бумаги, на главной странице которой жирными пятнами чернел заголовок: «Смерть крылатым!» — и взялась за прохладный глянец «Сноба». Статью, освещавшую публичное обращение сенатора Клауса Амвэла к народу, я перечитывала не первый раз. На черно-белой гравюре, расположившейся над столбцами печатного текста, полный мужчина в роскошной бархатной мантии, подбитой белоснежным горностаевым мехом, что-то грозно вещал с трибуны, тыча толстым пальцем в невидимого противника.

«Граждане Тальзара! Вчера наша столица, оплот добродетели и культуры, подверглась подлому нападению со стороны крылатых выродков, именуемых драконами! — Мне казалось, что я вижу, как двигаются толстые губы сенатора, а маленькие пуговичные глазки из-под густых белых бровей сверкают искренним негодованием. — Мы, император и Сенат магов, скорбим вместе с вами о погибших сыновьях и дочерях, разрушенных домах и попранной чести! Мы слышим ваши крики и разделяем ваш гнев! Увы, слишком долго Мы пытались быть терпеливыми и гуманными, отвечая, как завещал Создатель, молитвой на укус, но даже Вседержатель говорит нам: „Кто в хаос тащит иных, тот сам будет низвергнут!“ Они хотят войны, они жаждут ее, ну что же: не зря вашими силами была вскормлена правая рука и опора государства — Инквизиция! От ее лица заявляю: ни единой капли крови не прольет больше народ Тальзара, никто не потеряет крова над головой! Соседние, дружественные нам государства не первый день стонут под гнетом взбесившихся крылатых, и разве все мы — не дети Создателя, чтобы отказывать им в помощи?»

Я со вздохом бросила газету на пол и откинулась на подушку.

Как ни крути, но сенатор Амвэл прав — война с драконами неизбежна. Вернее сказать, она уже началась: видимо, крылатые, понимая всю невыгодность нападения на столицу со стороны отлично укрепленного порта, прокладывали себе путь через сушу, попутно затягивая в огненный вихрь все мелкие прилежащие страны. По крайней мере, азы боевой стратегии и тактики драконов, редкого предмета даже на факультете драконологии, объяснили бы происходящее именно так.

В задумчивости я положила на язык конфету и некоторое время катала ее во рту, не замечая вкуса.

Остается открытым другой вопрос: зачем эта война крылатым? Вряд ли хоть кто-нибудь из простых граждан, снедаемых жаждой мщения, задумается над причинами нападения, для них все кристально ясно: драконы — кровожадные монстры и заслуживают смерти. Признаться, даже я, после встречи с огненным «китайским» (как я мысленно его окрестила) драконом, пришла к выводу, что чрезмерно идеализировала хвостатых жителей Мабдата, но все еще была уверена, что драконы — ничуть не менее разумны и цивилизованны, чем люди… Кто угодно выйдет из себя, если его хорошенько приложить вожжой под хвост. Неясным оставалось лишь происхождение этой самой «вожжи». Может быть, драконы решили освободить немногочисленных собратьев, наверняка томящихся в застенках Инквизиции… или попросту мстили за бойню трехгодичной давности? Ответ знали лишь сами драконы и, пожалуй, сенатор Амвэл. Уж этот-то старый интриган наверняка был в курсе истинных причин… Раздери меня саламандра, я бы отдала левое ухо за возможность покопаться у него в голове!

В газетах об этом не упоминалось, но до меня доходили слухи, что в нападении на столицу участвовали не только огненные, но и ледяные драконы. Вот что было поистине удивительно и страшно. Если верить историческим хроникам, драконы Ользара и Аббаурта, в силу противоположности природы, испокон веков враждовали, то и дело доводя конфликт до кровопролитных войн — целые армии сталкивались в небе над средиземным океаном, обильно потчуя его кровью и плотью погибших. Говорят, именно поэтому, а вовсе не из-за цвета водорослей, он стал называться Алым.

И теперь… каким-то образом они смогли договориться и объединить свои силы против самого заклятого врага — человека.

Конечно, я слабо представляла себе, что это такое — война с крылатыми, но мне казалось, что никогда еще мир, который я уже привыкла считать своим, не стоял так близко к краю пропасти…

Обнаружив, что умяла без малого две коробки шоколадных конфет, не насладившись толком ни вкусом, ни запахом, я принялась в раздражении швырять катышки из конфетных фантиков в мусорную корзину у входа. Стрелком, надо сказать, я была неважным.

За этим занятием меня и застал Дей.

— Метко, — сказал он, невозмутимо выуживая цветной комочек из слегка растрепавшейся косы, перекинутой через плечо.

Сделав вид, что не вижу и не слышу незваного гостя, я постаралась придать лицу выразительность каменного барельефа. Меня неожиданно страшно заинтересовали собственные ногти, а еще белое перышко, занесенное ветром из окна и скользящее по воздуху с неторопливой грацией.

Я все еще сердилась на Дея, обрекшего меня на тоскливое заточение в четырех стенах, хотя в глубине души понимала, что это был, пожалуй, единственный способ, каким этот непостижимый парень умел выказывать заботу.

— Как самочувствие? — Дей придвинул единственный стул для посетителей ближе к кровати, сел, закинув ногу на ногу и скрестив на груди бледные кисти.

— Твоими стараниями! — не поворачивая головы, огрызнулась я.

Дей оглядел горы конфетных коробок и фантиков, возвышающиеся передо мной аккуратными пирамидальными кучками, укоризненно покачал головой.

— Слышал, еще вчера ты кашляла мороженой кровью и, чувствую, вскоре сляжешь с отравлением. Кто принес сладкое? Впрочем, можешь не отвечать, я, кажется, догадываюсь.

— Жаль, занудство в нашем государстве не награждается. Ты бы не разогнулся под тяжестью медалей, — съязвила я.

Деймус не повел и бровью, напротив, оживился и принялся рыться в карманах.

— Кстати о наградах. Вот, держи, — он протянул мне свиток, украшенный красной шелковой ленточкой и запечатанный золотым сургучом.

— Что это? — как можно более равнодушно спросила я.

— Благодарственная грамота. Подписана самим Великим инквизитором. Ты как-никак в одиночку сражалась с драконом.

— Сражалась — это громко сказано, — проворчала я, вспомнив злополучный букет, но свиток из рук Дея приняла и, рассмотрев его со всех сторон, расплылась в польщенной улыбке. В конце концов, не всякий студент может похвастаться грамотой за подписью Верховного. — А почему вручаешь ты? Мне казалось, такие события происходят как-то более торжественно… — Не договорив, я смущенно умолкла.