Под крылом дракона - Лу Терри - Страница 57

Но вскоре я поняла природу столь нежной привязанности. В самом центре столицы располагалась Академия магии, в стенах которой нередко проводились различные эксперименты, в том числе и с управлением погодой. Именно это, а вовсе не мифический алкоголизм королевского метеоролога, провоцировало неожиданные осадки, вроде снега в разгар лета или ливня погожим весенним утром.

— Рагхарово племя! — неизвестно кого обругала я. — Зонтик забыла…

— Я взял. — Дей раскрыл над нашими головами большой черно-синий купол. — Куда теперь?

— В «Пьяного быка», — прогундосила я, обнаружив вдруг, что мой обонятельный орган на перемену погоды отреагировал совсем уж неприлично, вознамерившись, видимо, получить звание «самого сопливого носа в мире». — Семейство Хо обещалось быть к обеду, а Шенрияра, после недавней выходки в «Цыпе», все равно больше ни одно приличное заведение на порог не пустит.

— Будь на то моя воля, я бы его из зверинца не выпускал, — холодно сказал Деймус.

Я открыла рот, намереваясь заступиться за жертву заочных репрессий, но меня прервал дождь, забарабанивший по зонту с такой яростью, словно имел к нему личные счеты.

Трактир «Пьяный бык» располагался в трех кварталах от академии. Я еле успевала за Деем, идущим в своей привычной манере: широким, размашистым шагом.

Он был на добрых три головы выше меня, и наверняка со стороны мы смотрелись довольно комично, особенно в момент, когда я тайком пыталась дернуть его за волосы, стянутые в блестящую черную косу, бьющуюся по лопаткам во время ходьбы.

Я схватила Дея за рукав, одновременно подтягивая полы своего файтона. Традиционная студенческая форма из черной, плотной, словно бы прорезиненной ткани, напоминающая узкий плащ с декоративной полоской серебристых пуговиц, нашитых от высокого ворота до самого подола, идеально защищала как от жары, так и от холода — будто живая, подстраивалась под температуру тела и окружающей среды. Островерхий капюшон, при желании закрывавший лицо до самого подбородка, вне экспериментальных кабинетов я, как и большинство студентов, носила откинутым.

Почувствовав на своей руке мою озябшую лапку, Деймус чуть замедлил шаг, позволяя подстроиться и перестать наконец шаркать конечностями по мозаичной мостовой.

Я незаметно поглядывала на него, получая истинно эстетическое наслаждение от созерцания аристократической бледной кожи, высоких скул и носа с легкой горбинкой. Редкие капли попадали на очки из цельной полоски дымчатого стекла и тут же испарялись. Разумеется, Дею не нужна была никакая коррекция зрения, но он справедливо полагал, что в очках выглядит солиднее и взрослее.

Надо признать, файтон шел ему неимоверно, чего нельзя было сказать обо мне — черный цвет и невыгодный фасон превращали мою тушку, и без того не блещущую особой мягкостью форм, в нечто совсем уж плоское и непривлекательное. Меня до сих пор частенько путали с противоположным полом, что, впрочем, не особенно расстраивало — есть множество гораздо более весомых поводов всласть порыдать в подушку…

Несколько встречных горожан, выглядывая из-под зонтов, приветственно приложили пальцы к козырькам кепи, в ответ мы с Деем слегка поклонились — студентов Академии магии в столице уважали, любили и самую чуточку побаивались.

Спустя четверть часа мы наконец подошли к дверям «Пьяного быка».

На испещренной косыми струями дождя вывеске красовался явно довольный жизнью бык сочного красного цвета, ловко сжимающий раздвоенным копытом пивную кружку, причем подозрительный пятачок и нахальная морда делали его похожим на типичного гоголевского черта.

Я резво перескочила из-под зонта под широкий металлический козырек. Сквозь приоткрытую дверь доносились ровный гул человеческих голосов, звон столовых приборов и одуряющий запах жаренного со специями мяса.

Я обернулась к Дею, тот не спешил складывать зонт.

— Идешь? — неуверенно спросила я, подтягивая ворот файтона как можно выше — порывы ветра становились все холоднее.

Парень отрицательно мотнул головой.

— Нет, у меня еще есть дела.

— Какие дела, Деймус? Сегодня же вольный день!

Дей неопределенно хмыкнул, извлек из бездонных карманов файтона тонкие кожаные перчатки, медленно натянул на руки, придерживая плечом ручку зонта.

— Ты ведь не забыла, что завтра зачет по инквизиторскому праву?

— Забудешь тут, — проворчала я, опасливо пятясь к двери.

Не дай Бог-Дракон, этому извергу еще взбредет в голову потащить меня в библиотеку зубрить тоскливые нормативные акты… С некоторых пор Дей самовольно принял на себя обязанность подтягивать мою далеко не идеальную успеваемость, то и дело сползающую, как растянутые штаны. И если сэнсэй из него вышел по всем канонам, в меру строгий и мудрый, то более разболтанного и безответственного падавана, чем я, мир, наверное, еще не знал…

— Мне бы очень не хотелось, чтобы ты провалилась, Лис, — сказал Дей, и я немедленно представила, как от его зябкого голоса под дверным козырьком намерзает гигантская сосулька и с грохотом падает мне на макушку.

— Да я своими знаниями порву комиссию на тальзарский флаг! — надулась я, подбоченившись и выпятив грудь.

Мое заявление не возымело должного эффекта — в ответ Деймус лишь презрительно фыркнул.

— Ну-ну. Общение с плебсом не идет тебе на пользу.

Я нахмурилась, сердце екнуло в неприятном предчувствии. Дей не первый раз «радовал» меня неожиданной сменой настроения и взглядов на окружающий мир, но сегодня это было совсем некстати.

— Плебсом? Какая муха тебя укусила? Они ведь наши друзья!

— Ты такое наивное дитя, Лис. До сих пор не поняла, что дружбу придумали те, кому это выгодно? — сквозь зубы процедил Дей. — Шенрияр, этот любитель набить брюхо за чужой счет… или вертихвостка Нисса — думаешь, они бы стали так к тебе липнуть, не будь ты родственницей ректора?

Я закусила губу. Да, действительно, всем в академии я официально была представлена как троюродная племянница Амадэуса Крама, по причине слабого здоровья прожившая детские годы в провинциальном городке Туана на юге империи. Ничего удивительного, что первое время мне не хватало половника и двух мухобоек, чтобы отбиться от желающих завести выгодное знакомство. И все же в бескорыстность своих нынешних друзей я верила безоговорочно.

— Ты так боишься остаться одна, что заводишь дружбу со всяким, кто посмотрит на тебя хоть немного приветливо? — продолжал Дей низким, вибрирующим от плохо скрытой ярости голосом. — Убиваешь бесценное время с кучкой бездарных идиотов, растрачиваешь талант на всевозможную ересь, вроде этой твоей драконологии, как будто крылатые твари заслуживают чего-то большего, чем быстрая смерть…

Не прерывая, я молча разглядывала враз сделавшееся некрасивым лицо. Очень четко стали видны скрытые прежде надменностью неприглядные детали: слишком глубокая ямка на подбородке с побагровевшим от ярости шрамом, раздутые крылья чрезмерно крупного хищного носа, едва заметно выдвинутая вперед из-за неправильного прикуса нижняя челюсть, тонкие губы — две белые полосы, выгнутые брезгливой дугой.

Да, из-под напудренной маски, так редко снимаемой Деем, явственно пробивалось нечто, весьма далекое от красоты или изысканности, присущей чистокровной аристократии. И я знала, что было тому причиной и что за тайна вот уже несколько лет гложет моего друга изнутри, как лихорадковый червь.

Знала и потому молчала, никак не отвечая на злые выпады. Выплюнув последнее хлесткое слово, Деймус резко развернулся и зашагал прочь.

Я не стала провожать его взглядом, открыла дверь и быстро скользнула в теплый, ярко освещенный и пропитанный вкусными запахами трактир.

ГЛАВА 2

ЛИС И КОМПАНИЯ

Широкие деревянные столы в центре зала пустовали — для большинства горожан обеденное время еще не наступило; зато маленькие круглые столики, накрытые хрустящими белыми скатертями, почти прогибались под тяжестью всевозможных блюд и кувшинов, заказанных посетителями, многие из которых носили студенческие файтоны.