Под крылом дракона - Лу Терри - Страница 51

— Так уж и быть, угощу вашу светлость, — сказал он. — Жди здесь.

— Я с тобой! — возмутилась было я, схватив музыканта за рукав, но тот лишь в раздражении дернул плечом.

— Я быстро, только торговку догоню. А ты стой здесь и никуда не отходи — еще, не дай Создатель, потеряешься в толпе.

— Но я хотел посмотреть столицу… — насупилась я.

— В другой раз, — отрезал Фудо, — караван скоро отбывает.

С этими словами он выдрал рукав из моих цепких пальцев и решительно припустил вслед за удаляющейся полной фигурой торговки.

Тяжело вздохнув, я присела на выпирающее колесо фургона, стала осматриваться. Караван походил на муравейник — слуги сновали туда-сюда, груженные всевозможной поклажей.

Мое внимание привлек один из ближайших фонарных столбов — сначала тем, что возле него галдела орава мальчишек, игравших в немудреную игру с ловлей тяжелого каменного шарика в подставленные кепки; затем, когда сорванцы разбрелись, я заметила, что к поверхности столба приклеены какие-то листовки с рисунками и надписями.

Подстегиваемая любопытством, подошла к столбу. Несколько листовок предлагало, судя по схематичному рисунку, то ли купить, то ли найти пропавшую собаку, но смысл большинства объявлений, написанных на незнакомом языке, я так и не поняла.

Меня заинтересовала последняя листовка, висящая отдельно от остальных — довольно высоко, метрах в двух над землей. Подпрыгнув, я сорвала ее, чуть надорвав в середине, поднесла к глазам.

На плотной желтой бумаге резкими четкими линиями была изображена голова дракона — уродливая, страшная, с огромными оскаленными клыками.

Чуть ниже шел текст на все том же незнакомом языке.

Неприятно засосало под ложечкой. О чем это объявление? Ясное дело, оно как-то связано с драконами… Меня не покидало ощущение, что написанный на желтой бумаге текст очень важен.

В растерянности я завертела головой. Фудо! Он сможет прочитать это!

Музыканта нигде не было. Неподалеку я заметила приземистую фигуру Баруха.

Несмотря на неприязнь, я бы обратилась за помощью и к торговцу, но рядом с ним, сгорбившись и закутавшись до самого носа в плащ, стоял какой-то человек. Приблизив лицо к уху торговца, человек нашептывал что-то такое, от чего на полных губах Баруха появилась сначала робкая и недоверчивая, а после — совсем уж радостная ухмылка во все тридцать два зуба.

Темные глаза перехватили мой взгляд, маслено блеснули.

Отчего-то стало неприятно, отвернувшись, я зашарила глазами по пестрой толпе.

— Фудо! — радостно крикнула я, когда увидела музыканта, быстро идущего мне навстречу.

Парень был бледен и мрачен. Он шел ко мне, пружиня шаг, собранный, как зверь перед прыжком.

И в руках у него не было никаких пряников.

— Фудо… — снова, уже чуть менее уверенно повторила я, не до конца понимая, что именно меня смущает в образе нового знакомого.

Парень приблизился, я немедленно ткнула ему скомканный лист.

— Я тут на столбе увидел… Можешь прочитать? А то жуть как интересно, а у меня с языками не очень…

— Лис, слушай внимательно. — Фудо больно схватил меня за запястье. — Нет! Не перебивай. Ты в большой… слышишь? В очень большой опасности!

Я недоуменно захлопала глазами, попробовала вырвать руку.

— О чем ты?

— На драконов объявили охоту. Инквизиция уже выслала к каждому из замков по отряду силовых магов. — Фудо говорил быстрым сбивчивым шепотом, глядя по сторонам, как беглый преступник. — С десяток драконов уже уничтожено, они не щадят никого…

— Не может быть! — крикнула я, но горло пересохло, и мой крик оборвался кашлем. — Не может быть… — повторила я. — Не верю!

— Тихо! — зашипел на меня Фудо. — Неважно, веришь ты или нет, но твой хозяин, скорее всего, уже мертв.

— Нет! Он сильный! Он Хасса-ба! Они не посмеют…

В ужасе от услышанного я даже забыла опровергнуть это обличительное «хозяин», так просто сказанное музыкантом.

— Не глупи! — Фудо почти рычал, приблизив ко мне бледное яростное лицо. — Ты знаешь, что такое магическая рондала? Даже у Хасса-ба не хватит сил противостоять ей!

Слезы беззвучно текли по щекам, я уже сама цеплялась за Фудо, не зная, что теперь думать, делать и как вообще жить после услышанного. Страх, черный животный страх сковал тело, навалился на плечи, пригибая к земле. Что, если… Джалу умер? Нет. Этого просто не может быть. Я не верю! Слышите? Я просто не верю в это, и плевать на все эти дурацкие магические рондалы!

— Ему уже не помочь, — глядя мне в глаза, жестко сказал Фудо. — Лучше подумай о себе. Без покровительства Хасса-ба ты — никто! Барух продаст тебя в рабство, можешь даже не сомневаться. Или, что еще хуже, выдаст Инквизиции, и как слугу дракона тебя ждет страшная участь…

— Да пусть только посмеет! Я — внучатый племянник графа…

— Ты просто глупая девчонка, не более.

Я поперхнулась своим возмущением, замолчала, расширенными глазами глядя на музыканта. Но как он догадался?..

— Ты явно не здешняя — не знаешь местности, обычаев, языка. И уж точно не из знати, у тебя крестьянские манеры. — Фудо говорил зло, грубо, схватив меня за плечи и время от времени потряхивая в такт своим безжалостным словам. — Ну а то, что ты девушка, не заметит только слепой. Или дракон.

Я опустила голову. Мне нечего было возразить.

— Тебе нужно бежать! Сейчас. Немедленно!

Я подняла на него слезящиеся глаза и невольно вскрикнула — к нам медленно, улыбаясь, как сытый Чеширский кот, шел Барух.

Проследив за моим взглядом, Фудо чертыхнулся. Пальцы на моих плечах сжались совсем уж немилосердно, наверное, останутся синяки.

— Не успеешь. Он уже знает.

— Что же мне делать? — Голос не слушался. Я во все глаза смотрела на Фудо. Он был единственным, кто мог помочь.

— Сейчас я уйду, а ты поговори с Барухом. Постарайся как-то отвлечь его внимание. Я подожгу один из фургонов. Когда начнется пожар — беги!

— А что, если тебя поймают? — прошептала я. — Что будет с тобой?

Лицо Фудо на секунду разгладилось, он улыбнулся.

— Не беспокойся за меня, глупышка. Я не пропаду.

С этими словами он вдруг хлопнул меня по плечу, громогласно расхохотался, словно я сказала что-то невообразимо смешное, и направился к фургонам.

Проводив музыканта прищуренным взглядом, Барух подошел ко мне.

Тяжелая рука с пухлыми пальцами и густой рыжеватой порослью легла мне на плечо. Непроизвольно попятившись, я попыталась сбросить ее, но Барух держал крепко.

— Ну что ж, девочка, пришло время отрабатывать свой хлеб.

Грубые пальцы схватили за подбородок, дернули голову в одну, затем в другую сторону, попытались залезть в рот — Барух рассматривал меня, как рыночную клячу.

— Не красавица. Но пару сотен серебром, пожалуй, выручу…

Я исхитрилась укусить его за палец. Торговец взвыл и отвесил мне оглушительную пощечину. Лицо обожгло болью, перед глазами заплясали черные круги.

— Маленькая тварь! Думаешь, твой хозяин защитит тебя? — Лицо Баруха исказилось ненавистью. — Так знай, он издох! Как и все ему подобные пресмыкающиеся выродки!

Я сплюнула натекшую из прокушенной щеки кровь. Сказала, глядя исподлобья:

— Он придет. Сдерет с тебя шкуру и натянет на барабан.

Барух улыбнулся, широко растягивая губы, похожие на Жирных дождевых червей.

— Сегодня праздник, ты не знала? Голову казненного Хасса-ба привезли в столицу.

— Нет! — Я бросилась на Баруха в отчаянной попытке стереть эту отвратительную улыбку с его лица, но тяжелый кулак ударил меня в живот.

Я упала на землю, прижимая к животу руки и трясясь не столько от боли, сколько от страха, что торговец мог задеть Хууба.

Запутавшись в рубахе, малыш копошился где-то на груди. Осторожно прижимая его ладонью, я поднялась. Ноги не слушались, подгибались.

— Ты лжешь, — твердо сказала я. — Джалу придет и вытрясет твою грязную душу.

Глаза торговца потемнели, он снова занес руку для удара.

Я зажмурилась.

— Пожар!