Под крылом дракона - Лу Терри - Страница 35

Разом навалились усталость и апатия. За сегодняшний день на долю моей психики выпало слишком много испытаний, так что, кажется, я утратила не только способность соображать, но и пугаться. Лишь легкое удивление всколыхнуло сознание: я ведь помнила, как зашипел и погас единственный факел, так откуда свет?

Ответ нашелся быстро — черная глыба льда словно полыхала изнутри. На моих глазах тонкие трещины, испещрившие пористую поверхность, разрослись, поползли по дрогнувшему телу ледяного великана, как жирные огненные змеи. Даже не пытаясь подобрать отпавшую челюсть, я наблюдала, как из трещин, словно кровь из ран, вытекает густая пылающая лава.

Сильный жар обдал лицо, стягивая кожу на скулах.

Нет, я определенно сплю! Уж слишком все происходящее похоже на ночной кошмар. Или на бред глубоко больного человека. Быть может, сейчас я лежу в кровати с температурой тридцать восемь и восемь и Джалу с озабоченным видом прикладывает мешочек со льдом к моему разгоряченному лбу…

Представив себе эту картину, я невольно расплылась в умиленной улыбке. Когда… в смысле, если (да-да, Лис, будь реалисткой!) я отсюда выберусь, то непременно притворюсь больной!

Из блаженных мечтаний меня вырвал очередной резкий звук. Громкий и сухой хруст — так ломаются под ногами ветки валежника, если идти через лес не по тропинке.

Медленно, будто прорываясь сквозь густой кисель, я повернула голову. Я думала, что утратила способность удивляться так сильно, до хруста в челюстях и вылезших из орбит глаз…

Господи, откуда здесь ребенок?!

Он стоял в зияющем чернотой проеме коридора, опустив голову со спутанными черными волосами и глядя куда-то в пол. На вид лет шести, очень худой, с иссиня-бледной кожей, в рваной робе, измазанной грязью и потеками чего-то бурого.

— Ты… кто? — Губы почти не слушались, голос походил на хриплое воронье карканье.

Ребенок молчал. Наверное, испугался моего жуткого голоса. Откашлявшись, я постаралась спросить помягче:

— Что ты здесь делаешь, малыш?

Худое тело дернулось, с какими-то странными ломаными движениями двинулось ко мне.

Отчего-то стало нестерпимо страшно. Еще страшнее, чем тогда, рядом с черной глыбой…

— Не подходи! — Неужели этот дрожащий, похожий на комариный писк звук — мой голос? — Я сказала, не подходи!

Не отрываясь от стены, я стала медленно отползать в сторону, подальше от странного существа.

Будто прислушиваясь, ребенок замер в нескольких шагах от меня. Как в замедленной съемке поднял голову…

И я поперхнулась сдавленным криком.

С худого детского лица глядели слепые выпученные бельма глаз — полностью белые, лишенные зрачков, как у глубоководной рыбы.

Ребенок протянул ко мне руку, под короткими обломанными ногтями запеклась кровь, и вдруг улыбнулся — так широко, что голова, казалось, развалится пополам. У него были мелкие желтые треугольные зубы и нездоровые, покрытые черными язвами десны.

Мне хотелось закрыть глаза, чтобы не смотреть больше в это жуткое, уродливое, совсем не человеческое лицо, но веки словно примерзли. Я таращилась на него, как кукла со стеклянными глазами. И видела, как за хрупкой детской фигуркой на стене вырастает громоздкая, бесформенная тень…

Перед напряженными до боли глазами в диком хороводе заплясали черные круги. На секунду взгляд расфокусировался, а когда я вновь смогла различать очертания вокруг, то увидела, как тварь, окончательно утратившая человеческие черты, группируется, подтягивает к животу лапы, неестественно выгнув вовнутрь колени.

За каких-то пару секунд она выросла раза в три. Раздалась в плечах, обзавелась массивными, свисающими почти до пола, как у орангутанга, руками, оканчивающимися черными когтями, похожими на ребристые ножи для разделки мяса. Голова оставалась прежней, маленькой, с черными спутанными волосами. Правда, теперь демонстрировала далеко не детскую нижнюю челюсть с торчащими пучками зубов.

Чувствуя, что не хватает воздуха, я попыталась вдохнуть, но легкие словно слиплись в плотный комок.

Издав глухой надсадный рев, тварь прыгнула.

Наверное, нужно было уклониться, броситься в сторону, заламывая крутое сальто, в лучших традициях боевиков… Но черт подери, какой из меня Ван Дамм… К тому же я так устала, что, кажется, буду рада, если все поскорей закончится…

Я обреченно закрыла глаза.

Клацнула зубами, прикусывая язык, когда жесткий поток воздуха ударил в лицо…

Ничего не происходило. Это было невозможно, но я все еще оставалась цела и невредима!

Утробное рычание, перешедшее в захлебывающийся визг, острой пилой прошлось по ушам, вырывая из оцепенения.

Резко и широко открыв глаза, я, все еще не до конца веря в происходящее, смотрела, как тварь, истерично вспарывая когтями воздух, падает на пол, а сверху на ней, выгнувшись дугой, похожий на лесную кошку, восседает светловолосый мужчина с белым, перекошенным от ярости лицом.

— Джалу! — Цепляясь за стены и ревя белугой, я поднялась на дрожащих ногах. — Джалууу…

Горячие соленые слезы заливали лицо, и я почти ничего не видела перед собой.

Он пришел! Я верила… Хотя к чему лукавить, нет, я уже не верила в спасение, но дракон снова рискует ради меня жизнью… Ради такой дуры, как я…

Джалу, сжимающий руки на горле твари, не поворачивая головы, резко бросил:

— Уходи! Сейчас же!

Я послушно побрела к выходу, не отнимая от стены ладоней, потому что дрожащие коленки все норовили предательски подломиться.

У коридорного проема, зияющего чернотой, остановилась.

Никуда я не уйду. Не уверена, что смогу чем-то помочь, но хотя бы дезертирство не ляжет позорным пятном на мою и без того не кристальную репутацию.

Да и вряд ли сейчас моей жизни угрожает опасность — разве сможет какая-то глупая тварь, похожая на упыря из малобюджетного ужастика, справиться с самым настоящим драконом? Ха!

…Что-то шло не так.

До боли закусив губу, я наблюдала за схваткой.

Взбрыкнув сильными, такими же когтистыми, как и верхние конечности, ногами, тварь отшвырнула Джалу в сторону легко, как какую-нибудь древесную щепку. Поднявшись, потрясла нечеловеческой уродливой мордой, с уголков раззявленной пасти стекала густая слюна.

Дракон быстро поднялся на ноги. Сгруппировался, низко опустив голову, прижимая к туловищу локти и чуть согнув колени.

В растерянности я пожевала и без того искусанную нижнюю губу. Что происходит? Почему он не превращается в огнедышащего ящера, наверняка способного в два счета расправиться с тварью?

Джалу стоял ко мне вполоборота, так что я могла видеть, как плотно сжаты его тонкие губы, образуя суровые, сильно старящие лицо складки у рта. Как сведены к переносице густые светлые брови. Как капелька пота стекает по виску…

Все просто, вдруг с отчаянием поняла я. Здесь очень низкие потолки. Попробуй Джалу превратиться — и он обрушит нам на головы тонны камня или же, что вероятнее, не сумев проломить потолок, будет раздавлен и скован в этой комнатке, как огромный зверь, запертый в тесной клетке.

Обхватив себя руками за плечи, я тихо заскулила. Что же ты наделала, Лис? Что же ты, василиск тебя раздери, натворила.

Тварь несколько раз провела перед грудью лапами, будто напоказ вспарывая воздух своим кухонным набором.

Джалу, внешне спокойный и равнодушный, как мраморная статуя, не двинулся с места. Слегка нагнулся вперед, ладонь скользнула за голенище высокого сапога, извлекая на свет короткий, в две ладони, кинжал с широким листовидным лезвием.

Когда тварь, утробно взрыкнув, бросилась к нему, дракон скользнул в сторону. Она двигалась, как разъяренный бронтозавр — разрушительно, сметая все на своем пути, но медленно и неуклюже; он — как юркая змея, стремительно, словно перетекая из одной точки в другую.

И все же силы были неравны.

Джалу, чьи движения выдавали опытного бойца, оставался обычным человеком. А человеку с этим существом не справиться — почему-то я была уверена.

Джалу кружился по комнате, как вьюн. Он все так же избегал прямого столкновения, но теперь задерживался возле когтистой туши на пару секунд дольше. И хоть за это время успевал всадить пару раз лезвие кинжала твари под ребра, это не доставляло ей особых неудобств — полоска стали входила не глубже чем на пару сантиметров, и черная кровь из неглубоких ран тут же свертывалась.