Под крылом дракона - Лу Терри - Страница 29

— Ш… шш… шельма ядовитая!

— Сам такой! — оскорбилась я, но все же вернула упирающегося зверька за пазуху. Прижала к груди, чувствуя, как взволнованно и быстро стучит маленькое сердечко. Похоже, мышонок испугался не меньше замкового.

— Одного укус-са хватит, ш-штоб отправить тебя к праотцам, глупая!

— Кусал уже! Как видишь, жива и здорова! — огрызнулась я.

Гремлин недоуменно помотал головой. Уши трепетали, как бумажные паруса игрушечной яхты.

Мы помолчали. Притихший Хууб едва слышно посапывал, тычась влажным носом в мою грудь.

— С-странный ты человеческий детеныш-ш, — сказал наконец Зазу, с задумчивым видом постукивая кончиком хвоста по одеялу. — Любопытный… Может, поэтому и терпит тебя Огненный Хасса-ба…

— Кто? — недоуменно переспросила я.

Замковой не ответил. Он смотрел куда-то сквозь меня из-под полуприкрытых кожистых век. Глаза его отсвечивали тусклым золотом в пасмурном полумраке комнаты.

— Ты вроде ключ хотела, от вс-сех дверей который? — выдержав томительную паузу, спросил он.

Я осторожно кивнула, не отрывая от хитрой мордочки настороженного взгляда.

— Надумала, ш-што предложить взамен?

Закусив губу, я всматривалась в бесстрастные янтарные шары с тонкими линиями зрачков, стараясь понять, с чего вдруг замковому проявлять такой альтруизм. Моя пятая точка явственно ощущала какой-то подвох.

— Знаешь, я и без того доставила Джалу множество хлопот… — сказала я со вздохом, честно попытавшись скорчить полную раскаяния мину. Нужно отдать должное: меня действительно мучила совесть за содеянное, причем несколько часов кряду — личный рекорд, между прочим! — Да и предложить мне особо нечего — все пожитки сгорели.

— Что ж, дело хозяйс-ское… — Зазу встал, утопая когтистыми лапками в холмиках одеяла. — Тогда я, пожалуй, откланяюс-сь…

— Постой! — Я подалась вперед и протянула руку, испугавшись, что замковой исчезнет в привычной манере — быстро и бесследно, как морок, вновь оставив меня в одиночестве.

— Сам приходишь, сам предлагаешь мне ключ… Зачем? Разве ты не замковой? Разве в твои обязанности не входит хранить драконьи секреты и сокровища как зеницу ока? Ты ведь знаешь, что… — Я поперхнулась, затем, помолчав немного, признала самокритично: — Что от меня одни неприятности!

Замковой потеребил пушистую кисточку тюбетейки, сказал нехотя:

— Запах человека в замке — это вс-сегда к бес-сспокойству. — И добавил едва слышно, себе под нос: — Вс-се внимание какой-то человечиш-шке, носитс-сся с ней, как демонолог с гримуаром, а бедному Зарзарзубе и слова доброго не с-сскажет…

Мне стало смешно. С трудом сдерживая расползающиеся в улыбке губы, я спросила:

— Да ты никак ревнуешь, Зазу?

Замковой вдруг прижал когтистые лапки к мордочке, став таким трогательным и беспомощным, что у меня екнуло сердце.

— Почему терпит… хозяин? Почему? Зарзарзуба не понимает…

Теперь он бормотал так тихо и быстро, что до меня доносились лишь сбивчивые обрывки фраз.

— Даже взял на душ-шу грех… не ос-сстановил… с-сожгла с-святыню… А он простил! Может быть, ес-сли… отдать… сс-сама…

Я удивленно покрутила головой. Надо же, какие мексиканские страсти творятся у меня на глазах! Я не вполне понимала, что происходит, но кристально ясным было одно: Джалу — не единственный, кто тяготится моим присутствием в замке. Ни одна живая душа не рада видеть меня здесь…

Чувствуя, как обида подступает пощипыванием в носу и глазах, я с силой потерла лицо.

Если мы с Зазу на пару начнем рыдать в четыре ручья, то к полудню, с нас станется, затопим ползамка, а всех собак опять повесят на меня.

— Эй, Зазу… — тихо позвала я.

Замковой не реагировал. Стоял, утопая лапками в одеяле, прижав уши к голове, и выглядел при этом таким несчастным, будто я стащила последнюю колбасу с его бутерброда.

— Эй! — Я нетерпеливо подергала гремлина за рукав.

Замковой глянул на меня дикими глазами — зрачки, вытянувшиеся в тонкие нити, почти терялись на фоне тусклого золота.

— Не могу отдать прос-сто так! — резким, неприятным голосом сказал он. — Не по правилам! Обмен! Предложи шшто-нибудь ценное!

Я нахмурилась, больно закусив губу. Зазу сам предлагает ключ? В этом чувствуется подвох, это странно… но чертовски соблазнительно. В драконьем замке за закрытыми дверями наверняка скрывается множество тайн, но секрет одной двери я особенно сильно жаждала разгадать. Она находилась в восточном крыле замка, между кухней и злосчастной библиотечной башней. Громадная, метров шесть высотой, из золотисто-бурого, похожего на бронзу металла, с невообразимой красоты драконом на створках, свернувшим кольцами длинное чешуйчатое тело. Вместо глаз на морде таинственно сияло два огромных рубина с песчинками золотых вкраплений. Камни теплые, словно живые — пару раз я пыталась их отковырять, конечно же, безуспешно. Нигде больше в замке я не видела подобных дверей…

Лис, соберись! Совсем скоро ты покинешь замок дракона… так неужели эта тайна так и останется неразгаданной?

— Я очень хочу что-нибудь предложить тебе, Зазу! — с жаром воскликнула я. — Но вот только не знаю что… Хочешь, столовое серебро для тебя стащу?

— Оно и так мое, глупое с-создание! — буркнул замковой, одергивая слегка помявшийся камзол. — Вс-се, ш-што принадлежит хозяину, принадлежит мне.

К моей неописуемой радости он стремительно превращался в знакомого сварливого Зазу.

— Ну, тогда… — Я замялась, лихорадочно шаря глазами по комнате.

Взгляд зацепился за шахматную фигурку, сиротливо затерявшуюся в складках одеяла. Сердце сжалось при мысли, что придется расстаться со своим сокровищем, но я решительно сказала:

— Знаю! Взамен я отдам тебе шахматы! Уж Джалу-то они точно не принадлежат.

— Ш-шахматы? — с едва уловимой заинтересованностью в голосе переспросил замковой. — Ш-што это?

— Игра такая, — сказала я. — Очень интересная!

Зазу фыркнул.

— Ты никак с-с баш-шни рухнула? У меня нет времени на игры!

С деланым равнодушием я пожала плечами.

— А у Джалу есть. Его любимая игра, между прочим. Правда, она на двоих рассчитана — в одиночку скучно играть. Так что сидит твой хозяин по вечерам в своей комнате — а вокруг тоска, ни души, и партийкой не с кем перекинуться… Бедный-бедный Джалу… Что ему остается? Опустошать винные запасы да разговаривать с самим собой. И непонятно, к чему он такими темпами придет быстрее — то ли к сумасшествию, то ли к банальному бытовому алкоголизму…

Сообразив, что бурная фантазия ведет меня куда-то уж совсем не в ту степь, я заткнулась.

Насчет любимой игры я, конечно, приврала. Но, по крайней мере, Джалу знает, что это за зверь такой — шахматы.

Глянула на Зазу — и обрадовалась, увидев, что замкового по-настоящему проняло. Лапки судорожно сжались на груди, уши, как лишенные ветра паруса, уныло опустились, а в глазах стояла такая душераздирающая тоска, что мне даже стало как-то совестно.

— Ну, может, все не так уж плохо… — попыталась я успокоить расстроенного замкового.

— С-согласен! — решительно перебил меня гремлин. — Показывай с-свои ш-шахматы!

Долго упрашивать меня не пришлось — собрав разбросанные по кровати фигурки, я стала раскладывать их на доске.

— Всего шахматных фигур по шестнадцать на каждого игрока…

Зазу оказался прирожденным шахматистом, схватывал все на лету и под конец даже пару раз обыграл меня — если я и поддавалась, то совсем немного.

Так что через добрых четыре часа беспрерывной игры замковой наконец покинул мою комнату, прихватив с собой шахматную доску.

Я же осталась сидеть на кровати, устало глядя в одну точку, не способная собрать разбредшихся по голове сытых тараканов мыслей.

И все же усталость эта была счастливой, потому что ладонь теперь приятно оттягивала теплая тяжесть ключа…

ГЛАВА 11

«ЗАМОК, ГЛЯДИ, У МОРЯ…»

С четверть часа я мучилась почти гамлетовским вопросом: открывать или не открывать таинственную дверь с изображением дракона. Вариант «не открывать» — всяко выходил разумней. Во-первых, не факт, что если инцидент в библиотеке сошел мне с рук, то и на этот раз все обойдется — раздраконить Джалу не так уж сложно, как показывает практика. Во-вторых, что еще страшнее, секреты у дракона могут быть не менее опасны, чем он сам.