Имаджика - Баркер Клайв - Страница 220

– Я все никак не могу привыкнуть к тому, что я в себе открыл.

– Давай-ка поторопись, – сказал Тик Ро. – Нам предстоит большое дело.

– И я должен был понять, что ты являешься частью этого дела, еще когда в первый раз появился здесь. Но я не сумел и прошу за это прощения.

– Прощаю, – сказал Тик Ро.

– Ты, наверное, подумал, что я сумасшедший?

– Ну, конечно, ты... как бы это выразить?.. конечно, ты смутил меня. Мне понадобились долгие дни, чтобы понять, почему ты себя так странно вел. Пай пытался поговорить со мной, объяснить мне, но я так долго ждал пока кто-нибудь появится из Пятого Доминиона, что слушал его вполуха.

– Пай, наверное, думал, что встретившись с тобой, я смогу вспомнить, кто я.

– И сколько ты вспоминал?

– Месяцы.

– Кстати, это мистиф помог тебе забыть обо всем?

– Да.

– Что ж, он немного перестарался. В следующий раз будет иметь в виду. А где сейчас твое тело?

– В Пятом.

– Послушайся моего совета – не оставляй его слишком надолго. У меня, знаешь, кишки иногда бунтуют, и когда возвращаешься, сидишь весь в дерьме. Конечно, может, это моя личная слабость.

Он подцепил еще одну сосиску и, поглощая ее, спросил у Миляги, какого черта он вообще захотел все забыть.

– Я был трусом, – ответил Миляга. – Не мог смириться со своей неудачей.

– Да, это трудно, – сказал Тик Ро. – Я прожил все эти годы, думая о том, смог бы я спасти своего Маэстро Утера Маски, если бы действовал чуть-чуть быстрее. Знаешь, мне его до сих пор не хватает.

– На мне лежит ответственность за то, что с ним случилось, и никакого оправдания мне нет.

– У всех нас есть свои слабости, Маэстро. У меня – кишки. У тебя – трусость. Никто из нас не совершенен. Но я так полагаю, раз ты здесь, то нас ожидает еще одна попытка?

– Да, таково мое намерение.

И снова Тик Ро опустил глаза на свои часы, совершая немые вычисления и не переставая при этом жевать.

– В вашем Доминионе остается двадцать часов или около того.

– Точно.

– Ну что ж, я буду готов, – сказал он, отправляя в рот приличных размеров огурец.

– А у тебя есть помощник?

– Ны хрены? – проговорил он с набитым ртом. Прожевав и проглотив огурец он сказал: – Никто даже не знает, что я здесь. Закон до сих пор преследует меня, хотя я слышал, что Изорддеррекс уже в руинах.

– Это правда.

– Я также слышал, что Ось совершенно преобразилась, – сказал он. – Это верно?

– Преобразилась во что?

– Никто не может подобраться достаточно близко, чтобы установить это, – ответил он. – Но если ты собираешься проверять весь Синод...

– Собираюсь.

– ...то, может, ты сам посмотришь, когда будешь в городе. Насколько я помню, Второй будет представлять один изорддеррекский Эвретемек...

– Он мертв.

– А кто же там сейчас?

– Надеюсь, Скопик кого-нибудь подыскал.

– Он сам-то в Третьем, верно? У ямы, где стояла Ось?

– Да.

– А кто у Просвета?

– Человек по имени Чика Джекин.

– Никогда о таком не слыхал, – сказал Тик Ро. – Что само по себе странно. Я знаю почти всех Маэстро. Ты уверен, что он Маэстро?

– Разумеется.

Тик Ро пожал плечами.

– Ну, тогда познакомлюсь с ним над Аной. А обо мне не беспокойся, Сартори. Я буду здесь.

– Я рад, что мы помирились.

– Я ссорился из-за еды и женщин, но никогда – из-за метафизики, – сказал Тик Ро. – Кроме того, нас объединяет великое дело. В это же время завтра утром ты сможешь пройтись отсюда домой пешком!

На этой оптимистической ноте их разговор закончился, и Миляга оставил Тика Ро нести его ночной дозор, отправившись в Квем, где он ожидал найти Скопика неподалеку от Ямы. Он оказался бы там со скоростью мысли, если бы не позволил воспоминанию увести себя в сторону. После того как он покинул Липпер Байак, мысли его обратились к Беатриксу, и вместо Квема дух его устремился туда и оказался на окраине деревушки.

Там, разумеется, тоже наступила ночь. Со склонов у него над головой доносилось тихое мычание доки и мелодичное позванивание их колокольчиков. Сам Беатрикс был погружен в тишину. Фонари, горевшие в рощах рядом с домами, исчезли, а вместе с ними исчезли и маленькие фонарщики. Угнетенный этим печальным зрелищем, Миляга чуть было не покинул деревню немедленно, но где-то вдалеке мелькнул единственный огонек, и продвинувшись немного вперед, он увидел человека с лампой в руках, переходившего через улицу. Это был Коаксиальный Таско – отшельник с холма, без помощи которого они с Паем вряд ли смогли бы одолеть Джокалайлау. Таско замер посреди улицы, поднял лампу повыше и уставился в темноту.

– Здесь кто-то есть? – спросил он.

Миляга хотел было заговорить – чтобы помириться с ним, как он только что помирился с Тик Ро, – но выражение лица Таско заставило его отказаться от этого намерения. Отшельник едва ли будет благодарен ему за извинения или за разговоры о радостных новых днях. Слишком многие их не увидят. Если у Таско и появились какие-то догадки по поводу личности ночного посетителя, то он, судя по всему, также счел встречу бессмысленной. Поежившись и опустив лампу пониже, он отправился по своим делам.

Миляга не стал медлить и, обратив взгляд в сторону гор, мысленно представил, как он покидает и Беатрикс, и весь этот Доминион. Деревня исчезла, и вокруг него появился пыльный квемский день. Из всех четырех мест, где он рассчитывал найти своих собратьев-Маэстро, это было единственным, где он не побывал во время своих с Паем путешествий. Но долгие поиски не потребовались. Хотя ветер поднимал вокруг ослепляющие облака пыли, он обнаружил Скопика через несколько мгновений после прибытия. Тот сидел на корточках под укрытием примитивного убежища, сконструированного из воткнутых в землю шестов, на которых болталось несколько одеял. Хотя его жилище трудно было назвать комфортабельным, за свою долгую диссидентскую жизнь Скопику случалось переносить и худшие лишения, из которых не последним было его пребывание в приюте для умалишенных, так что Милягу он встретил с видом довольного и ни в чем не испытывающего нужды человека. Одет он был безупречно – тройка и галстук, – а лицо его при всей странности черт (две дырочки вместо носа, выпученные глаза) выглядело куда менее изможденным, чем раньше. От песчаного ветра на щеках у него даже появился багровый румянец. Как и Тик Ро, он ждал своего посетителя.

– Входи! Входи! – закричал он. – Впрочем, ветер тебе не приносит особых хлопот, а?

Хотя это было правдой (ветер обдувал Милягу чрезвычайно странным образом, образуя маленький смерч у его пупка), он вошел к Скопику под укрытие одеял, и разговор начался. Как всегда, Скопику было что сказать, и он принялся изливать свои рассказы и наблюдения в одном безостановочном монологе. Он сказал, что готов представлять этот Доминион в священном пространстве Аны, хотя его и одолевают сомнения по поводу того, не нарушится ли равновесие магических процессов из-за отсутствия Оси. Он напомнил Миляге, что Ось была установлена в центре Пяти Доминионов, чтобы служить резервуаром, а возможно, и преобразователем энергий всей Имаджики. Теперь ее нет, и Третий Доминион, вне всяких сомнений, утратил часть своей силы.

– Смотри, – сказал он, подведя своего призрачного посетителя к краю Ямы. – Мне придется свершать ритуал рядом с дырой в земле!

– И ты думаешь, это может помешать Примирению?

– Кто знает? Все мы любители, притворяющиеся профессионалами. Все, что мне под силу, – это очистить место от следов пребывания его предыдущего обитателя и надеяться на лучшее.

Он привлек внимание Миляги к дымящемуся остову довольно большого здания, смутный силуэт которого иногда проглядывал сквозь пыль.

– Что это было? – спросил Миляга.

– Дворец ублюдка.

– И кто его уничтожил?

– Я, конечно же, – сказал Скопик. – Я не позволю, чтобы его берлога отбрасывала тень на наш ритуал! Он и так обещает оказаться трудным, а тут еще это логово будет поганить его своим присутствием? Ну, нет! Это был просто вылитый бордель! – Он повернулся спиной к пепелищу. – Знаешь, нам, конечно, надо было готовиться месяцы, а не часы.