Искупление (ЛП) - Дарховер Дж. М. - Страница 71

– Никогда? – спросил Гэвин, смотря на Хейвен.

– Нет.

– Мэдисон-сквер-гарден?

Хейвен покачала головой.

– Таймс-сквер?

– Нет.

– Бродвей?

– Нет.

Люди двинулись к вагонам, когда у платформы остановился поезд с серебристыми дверями. Гэвин опустил руку на спину Хейвен и повел ее к исписанному граффити вагону. Пробравшись сквозь толпу, он шел вперед, выступая в качестве щита между Хейвен и остальными людьми. Зайдя в вагон, она села на последнее свободное место, оказавшись между подростком и тучным лысым мужчиной, от которого пахло потом. Он спал, наклонившись вперед и опустив голову.

Гэвин встал перед Хейвен, облокотившись на металлический поручень. Когда двери закрылись, поезд, дернувшись, тронулся с места. От толчка Хейвен задела спящего мужчину, однако тот едва ли это заметил. Пол под ногами Хейвен завибрировал, когда они помчались по старым путям, свет в вагоне время от времени гас.

Сердце Хейвен гулко забилось у нее в груди, когда ее душу наводнили одновременно восторг и тревога. Ее щеки покрылись румянцем, когда она заметила внимательный взгляд Гэвина, который наблюдал за ней с любопытством. Он стоял настолько близко, что их колени практически задевали друг друга, носы их обуви соприкасались: его – блестящих, новых и черных, ее – старых, изношенных и грязных.

Хейвен инстинктивно убрала ноги назад, после чего вновь перевела взгляд на Гэвина. Он, как и она до этого, смотрел на их обувь. Словно чувствуя взгляд Хейвен, он поднял голову. К любопытству в его взгляде прибавились вопросы, однако озвучивать их он не стал.

Спустя несколько минут раздался громкий звук тормозов, походивший на фейерверки, которые вот-вот взорвутся. Хейвен схватилась за сиденье, не желая на кого-нибудь налететь. Когда поезд остановился, Гэвин вывел ее на платформу, название которой было выложено мозаичной плиткой на стене: «Columbus Circle».

– Где мы? – спросила Хейвен, когда Гэвин повел ее через толпу. Факт того, что она находилась в той части города, в которой никогда прежде не была, одновременно радовал и нервировал ее.

– Сейчас увидишь, – ответил Гэвин.

Хейвен последовала за ним, покидая станцию метро и выходя на улицу. Как только она поднялась наверх, она ощутила нечто невероятное. Все было именно таким, как он говорил. В центре оживленного города расположился настоящий лес, заполненный деревьями.

– Центральный парк, – сказал Гэвин. – Ты бывала здесь?

– Нет, – прошептала Хейвен. – Но мне всегда хотелось здесь побывать.

– Тогда вперед, – улыбнувшись, Гэвин кивнул головой в сторону парка. – Никаких преград больше нет.

Никаких преград больше нет.

Хейвен проследовала за Гэвином через улицу, миновала большую статую и зашла в парк. Они гуляли по дорожкам в уютной тишине, в то время пока Хейвен восхищалась деревьями, возвышавшимися над ними, словно огромные зеленые зонтики. Через кроны деревьев струился солнечный свет, рассеиваясь яркими пятнами по прохладной тени и окутывая их теплом. Хейвен наслаждалась происходящим. Выйдя в солнечный свет, она подняла голову и с улыбкой на губах посмотрела в небо.

Рай, подумала она. Испытываемые ею ощущения можно было назвать райским блаженством.

– Чем займемся? – спросил Гэвин.

Хейвен нахмурилась.

– Я думала, мы решили прогуляться.

– Если хочешь, можем просто погулять, но здесь можно найти множество различных занятий.

– Правда? Я думала, что здесь только… ну, знаешь… – она обвела рукой парк вокруг них, –…деревья.

Гэвин рассмеялся.

– Вовсе нет. Пойдем, я тебе покажу.

Статуи, мосты, дорожки, дикая природа… в течение последующих нескольких часов Хейвен знакомилась с Центральным парком. Они с Гэвином посмотрели кукольный спектакль, после чего Хейвен покачалась на качели, посетила зоопарк и покормила уток на озере. Гэвин научил ее играть в шашки и, позволив Хейвен выиграть, купил ей мороженое, когда они проходили мимо уличного торговца. В парке играла музыка и проводились игры, воздух полнился смехом и радостью. Хейвен подпевала музыкальной башне, пока они наблюдали за тем, как люди бросают фрисби и сажают новые деревья.

Куда бы Хейвен ни посмотрела, везде было что-то новое, что-то увлекательное. Понемногу она начала расслабляться. Боль дала слабину, не выстояв под напором надежды и радости, которые вновь ворвались в ее душу. Сосредоточенная, волевая и подозрительно настроенная девушка даже не заметила, как вырвалась на свободу ее уязвимость, мало-помалу являя миру настоящую Хейвен Антонелли.

– Давай перекусим, – предложил Гэвин. Становилось поздно, день близился к своему завершению. – Мы целый день ничего не ели.

– Я съела мороженое, помнишь?

Гэвин рассмеялся.

– Это не считается. Я знаю хорошее место. Мы можем поужинать и вернуться домой, поскольку тебе завтра утром в школу.

– А тебе – на работу, – заметила Хейвен. – Тебе приходится вставать очень рано?

– Нет, я встаю тогда, когда сам просыпаюсь, – ответил Гэвин. – Я же сам выбираю часы. Помнишь?

– Точно. Твой отец тоже работает на стройке?

– Вроде того, – ответил Гэвин, смотря на часы и хмурясь. – Мой отец занимается всем понемногу.

Покинув Центральный парк, они вернулись на метро на двадцать третью улицу. Гэвин сидел рядом с Хейвен, поскольку вечером пассажиров было куда меньше, чем днем. Добравшись до своей станции, они прошли квартал пешком и подошли к небольшому ресторану. В передней части кирпичного здания находились большие окна, через которые Хейвен увидела несколько столиков.

Их разместили вдоль одной из стен ресторана за столиком с двумя деревянными стульями. Гэвин, не смотря в меню, заказал овощное карри и лапшу с пряностями, тогда как Хейвен заказа чизбургер и картошку-фри. Они оба молча ожидали свои заказы, потягивая свои напитки и отдыхая после продолжительной прогулки.

Спустя десять-пятнадцать минут официант принес их заказы. Помолчав несколько секунд, Гэвин откашлялся.

– Могу я задать тебе вопрос?

– Конечно, – ответила Хейвен, закидывая в рот жареную картошку.

– Что с тобой случилось?

Хейвен перестала жевать.

– В смысле?

– Ты совсем не похожа на тех людей, с которыми я обычно общаюсь. Ты отличаешься от них.

В одно мгновение Хейвен вновь превратилась в бдительную и подозрительную девушку, возводя вокруг себя неприступную стену. Она не могла отличаться от остальных. Это противоречило плану. Это определенно не поможет не привлекать лишнего внимания.

– Чем я отличаюсь?

Гэвин пожал плечами.

– Ты живешь в Нью-Йорке, но практически ничего не видела. Ты нигде не бывала и ничего не делала.

Хейвен медлила с ответом. Она с трудом проглотила картошку, аппетита как ни бывало.

– Я родилась в очень маленьком городке и никогда никуда не ездила. В действительности, ездить было попросту некуда даже в том случае, если бы я могла это делать. Меня воспитывала только мама, и она не могла меня никуда возить. Мой отец… отца у меня никогда не было, потом я потеряла и мать, поэтому… поэтому теперь я здесь…

Невнятное объяснение Хейвен заставило поморщиться даже ее саму. Это была ложь во благо, несмотря на то, что формально она сказала правду. Полуправду. Ничего большего она никогда попросту не сможет ему предложить.

– У тебя ведь есть другие родственники, да? Тети? Дяди? Двоюродные братья и сестры?

Услышав этот вопрос, Хейвен воскресила в памяти последнее Рождество в Дуранте. Доминик. Тесс. Диа. Селия и Коррадо. Доктор ДеМарко. Кармин. Несмотря на то, что в привычном понимании они не были ее родственниками, они заменили ей семью.

– Да, но мы редко общаемся.

– Почему?

– Я не знаю, – это было сущей правдой. – Они живут далеко отсюда.

– Почему тогда ты здесь?

Оторвавшись от тарелки, Хейвен подняла голову и начала было отвечать, однако замолчала, когда ее взгляд скользнул за спину Гэвина. Ее внимание привлекла задняя часть ресторана – через стеклянную стену она увидела патио, где возле перил в ряд были выстроены горшки с пальмами.