Искупление (ЛП) - Дарховер Дж. М. - Страница 64

– Нет, я не студент, – парень рассмеялся. – Но я постоянно хожу по этим улицам на работу. Я работаю на шестой авеню на строительной площадке.

Хейвен окинула парня любопытствующим взглядом. Его одежда была чистой и отутюженной, на запястье у него были дорогие часы.

– Ты не похож на строителя.

Парень улыбнулся.

– Нет, я занимаюсь надзором. Мне не нравится пачкать руки, если в этом нет необходимости.

За время прогулки Хейвен слегка расслабилась. Парень предложил понести ее вещи и дождался ее, пока она сдавала в библиотеке книги, после чего поинтересовался тем, может ли он проводить ее домой.

– Зачем? – спросила она, стоя посреди дороги перед Нью-Йоркской публичной библиотекой. Огибавшие их люди бросали на них сердитые взгляды из-за того, что они преградили путь, однако Хейвен не двигалась с места, дожидаясь ответа.

– Разве ты уже не спрашивала меня об этом?

– Да, но… – начала было Хейвен, и сделала паузу. – Ты так добр. Обычно люди ведут себя так, когда им что-то нужно.

– Я стараюсь, – ответил он. – И мне тоже кое-что нужно.

Хейвен прищурилась.

– Что?

– Я хочу узнать тебя.

– Почему меня?

– Почему бы не тебя?

Он избегал объяснений, отвечая вопросом на вопрос. Хейвен напряглась.

– Ты ведь не из полиции, нет? Ты обязан рассказать мне, если ты полицейский.

Парень с удивлением смотрел на Хейвен.

– Нет, я не из полиции. И они не обязаны тебе об этом рассказывать. Кто тебе это сказал?

– Подруга.

– Она неправа. Полицейский может вполне законно тебе лгать.

– Ты уверен?

– Да.

– Значит ли это, что ты – один из них?

Парень рассмеялся так громко, что его смех, казалось, эхом отразился от близлежащих зданий и напугал идущих мимо людей.

– Большинство девушек опасались бы того, что парень – серийный убийца или что-нибудь вроде того.

– Ты ведь не серийный убийца?

– Нет, – ответил парень. – И я не полицейский. Я же сказал – я работаю на стройке.

Хейвен собиралась было ответить, планируя позволить парню проводить ее домой, однако в этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Достав его, он сбросил звонок. Его улыбка померкла.

– Тебе повезло, – сказал он. – Работа зовет. Мне было очень приятно познакомиться с тобой…

Он сделал паузу, приподняв брови. Хейвен поняла, что не представилась.

– Хейден.

– Хейден, – повторил парень, улыбаясь. – Можешь звать меня Гэвином.

* * *

Пинг, понг, пинг, понг, пинг.

Коррадо лежал на нижней койке, прикрыв глаза рукой и слушая звуки, издаваемые шаром для пинг-понга, который ударялся о стол и ракетки за пределами его небольшой камеры. Игру в настольный теннис сопровождала болтовня – шум был настолько громким, что у него застучало в висках. Крепко зажмурившись, он попытался абстрагироваться от окружающего мира, однако с каждой минутой шум, казалось, становился все громче и громче.

Впервые с момента своего прибытия он пожалел о том, что пожелал остаться не в изолированной камере.

В федеральной тюрьме «Metropolitan Correctional Center» было практически нечем заняться, смотреть было не на что и разговаривать было не с кем. Большая часть заключенных коротали время за игрой в пинг-понг и карточными играми, однако подобное времяпрепровождение нисколько не прельщало Коррадо. Время от времени он выходил в тюремный двор, дабы подышать свежим воздухом, но большую часть дней он просто смотрел на серые стены, отсчитывая часы и абстрагируясь от окружающих. Минуло три недели, и, Бог знает, сколько еще времени ему придется здесь провести.

Пинг, понг, пинг, понг, пинг.

Коррадо пытался спокойно относиться к происходящему. После всего, что он сделал за эти годы, несколько месяцев заключения были более чем мягким наказанием. Оценивая свои неудобства, Коррадо предположил, что их не хватило бы и на день, чтобы расплатиться за страдания, которые он причинил людям. Что же до его жертв, которых он лишил жизни, то срок его пребывания в тюрьме был бы сравним для них с парой жалких часов. Он проведет в «Metropolitan Correctional Center» несколько месяцев и вернется к своей жизни.

Несмотря на это, новый день казался Коррадо невыносимым. Он едва мог сохранять самообладание из-за ударов мячиков для пинг-понга, болтовни заключенных, и криков охранников, которые расхаживали по этажам и командовали.

Вздохнув, Коррадо поднялся с койки. Его сокамерник, лежавший на верхней койке, оторвал взгляд от книги и с опаской посмотрел на него. За последние три недели они перекинулись всего лишь парой слов.

– Все нормально?

– Мне нужна минута.

Выйдя из камеры, Коррадо, не мешкая, направился к заключенным. Некоторые из них занимались своими делами, однако большая их часть собралась вокруг стола для настольного тенниса. Коррадо прошел через толпу – люди инстинктивно расступались перед ним – и направился прямиком к мужчине за дальним концом стола. Крупный парень из южного района Чикаго, получивший несколько лет за торговлю наркотиками, был самым шумным. Крепко держа ракетку, он рассмеялся и ударил по мячику, не замечая приближающегося Коррадо.

Пинг, понг, пинг, понг, пинг.

Удар.

От бетонных стен и металлических дверей зала отразился ужасающий хруст, когда кулак Коррадо соприкоснулся с лицом мужчины. Из его носа хлынула кровь, когда он, застигнутый врасплох, с глухим стуком упал на пол. Толпа моментально затихла, отступая назад. На этаже раздался свист и звуки предупреждающих сирен.

Коррадо не двигался с места, подняв над головой руки, когда к нему бросились офицеры. Проигнорировав его добровольное повиновение, они схватили его и прижали к ближайшей стене. Заведя руки ему за спину, охранники надели на него наручники и сковали ноги ограничителями. За считанные секунды его увели от других заключенных.

– Глупый шаг, Моретти, – сказал офицер, когда его поместили в одиночную камеру, ярко освещенную мерцающей флуоресцентной лампой. – Тебе повезет, если ты не получишь в придачу обвинение в нападении.

Коррадо сухо рассмеялся. Прокурор даже не станет тратить на это время. Ему удалось избавиться от четырех сфабрикованных обвинений в убийствах, от семи обвинений в нападениях, от трех обвинений о вымогательстве и от десятка обвинений о ношении и использовании оружия. Дело о драке ничего не даст, толку от него не больше, чем от штрафа за превышение скорости.

Офицер покачал головой, снимая с Коррадо наручники и ограничители. Отсутствие реакции с его стороны заметно рассердило офицера.

– Ты не так уж и хорошо все продумал, как тебе кажется. Ведь в противном случае ты не оказался бы в тюрьме.

– Это временно, – ответил Коррадо, потирая руку. От силы удара у него начали опухать костяшки.

– Пожалуй, так и будет, – пробормотал офицер. – Уму не постижимо.

– Я не удивлен, – усмехнулся Коррадо. – Кажется, понимание – не самая сильная Ваша сторона.

Проигнорировав колкость, офицер запер камеру и удалился. Оказавшись, наконец, в одиночестве, Коррадо лег на твердый, тонкий матрас и вновь прикрыл глаза рукой. Окружавшая его тишина успокоила его, позволяя заснуть.

Проснувшись, он отметил, что стук в висках практически прекратился. Сев на койке, он посмотрел на дверь и заметил открывшееся окошко, через которое до него донесся голос офицера.

– Почта.

Офицер закинул в камеру два уже вскрытых конверта, которые приземлились на пол. Коррадо это нисколько не удивило. Его почта регулярно проверялась, задерживаясь на несколько дней, в течение которых сторона обвинения бесчисленное количество раз пыталась отыскать скрытое сообщение, обнаружить которое им никогда не удалось бы.

Дело было не в том, что его не существовало, а в том, что им было не под силу расшифровать их код.

– Слышал, у тебя День рождения, – сказал офицер. – Это правда?

– Да.