Приключения Муна и Короля призраков - Жуковин Михаил Валерьевич - Страница 54

– Мистер Левенпил…

– Да, мой прекрасный человек… Прости… Я задумался. Простишь старого одиночку?

– Да что Вы…

– Да… вот… о чем я… и вот, что я тогда я понял. Мой математик мне поддался. Он знал, что тот человек пойдет в трактир, но поддался. Я спросил: «Зачем ты поддался?». Он, ответил, что устал. Я спросил: «От чего?». И он сказал, что устал всё знать. Ему скучно. А от скуки, мой драгоценный Мун, устаешь больше всего на этом свете. И тогда я помог моему ученому другу, хотя хотел этого меньше всего. Я понимал, чем это может кончиться, и сказал: «Ты разгадываешь поведение всех людей, потому что знаешь все философские течения, обладаешь огромным жизненным опытом, изучил психологию. Математика дала твоему мозгу практически неограниченные возможности. Для тебя всё закончилось, ибо мир у твоих ног. Все люди скучны, и смысл твоего существования разгадан. Есть только один человек в тупике, поведение которого ты никогда не предугадаешь». Он вдруг посмотрел на меня с огромным интересом. Я давно не видел такого огонька в его глазах. Мне стало понятно: отступать некуда, придется выкладывать всё до конца, хоть это и может привести к страшным последствиям. «Кто же он?!» – Спросил меня мой друг. Тогда я сказал: «Это ты». Ученый не сразу понял меня, но не стал переспрашивать. Не любил он спрашивать, всегда старался дойти до истины сам. И в этот раз дошел. Он медленно произнес: «Да, после месяца скитаний по тоннелям, когда все же найду этот тупик, я не знаю, куда отправлюсь, в какую дверь…». Это были его последние слова. Он тут же ушел, на следующей неделе гостей у меня не было. Лишь через месяц я увидел его вновь. Внизу.

– Как вы его различили? – спросил Мун.

– Не спеши, я сам все расскажу, – улыбнулся мистер Левенпил. – У моего математика, психолога и философа была особая газовая горелка, намного мощнее обычной свечи. И свет от нее был голубой. Так я и заметил голубой огонек. Он пришел медленно – не так суетно, как все остальные. И замер посреди тупика. Я понял, что после месяца скитаний что-то произошло в душе его. Он долго думал, куда отправиться, и – представь себе! – отправился в Лес! Больше я его не видел. Редко кто возвращается из Леса. Мой единственный друг исчез навсегда.

Глава 32

Превращение Сэнти

Мистер Левенпил вновь замер, глядя на карнавал огоньков. Через минуту начал тихо рассказывать:

– Мы с братом и его дочуркой (которая только что убежала и заперлась в комнате) жили у залива Среднепарийского моря. Не сказать, что там было красиво. Горы располагались так, что наш городок не видел ни заката, ни восхода. Зато о недостатке в рыбе говорить не приходилось. Кто только не подплывал к нашему заливу. Мы садились на старенькую, едва ли не протекающую лодочку, и ловили рыбу. Самую вкусную рыбу во всей Парии. На это и жили. Тихо и спокойно. Лишь наша маленькая Сэнти (которая сейчас называет себя Лэй) всегда взглядом тянулась к горам и постоянно спрашивала, что за ними. У нас был один морячок – не припомню имени. Так вот, когда мы выходили в плаванье, он не только греб веслами, но и придумывал всякие сказки для Сэнти. Вот и выходили на берег: мы с рыбой, а Сэнти с воодушевлением от всяких небылиц про жизнь за горами. Старым был морячок. Девочка подросла, и он вскоре умер. Все меньше она спрашивала про горы, да и говорила все меньше. Сначала нас это радовало, а потом мы заметили морщины у её бровей. Те морщины, что появляются, когда ты чем-то недоволен, когда что-то гнетущее сидит внутри тебя. И стало понятно, что жизнь в этом закрытом от всего мира городке не для неё.

Однажды случилось нечто странное – из-под воды освещенный луной всплыл поезд. Он стоял там, где обычно на привязи колыхались корабли, что скупали нашу рыбу. Раздался гудок, разбудивший наш городок. Мы выбежали на берег и стали смотреть на это чудо. Из последнего вагона, чертыхаясь, вылезла полная женщина с огромной сумкой. Оглядевшись, она прямо по дну в нашу сторону. Там было не глубоко – где-то по колено – но было видно и слышно, как мадам неприятно. Она добралась до берега, достала из сумки раскладной стул и маленький рупор. Зачем ей нужен был рупор, я до сих пор не знаю: все жители стояли прямо перед ней. Дама начала кричать: «Билеты до Ярмарки! Не проходим мимо! Только сегодня тридцатипроцентная скидка! Детям до семи лет – бесплатно! Билеты до Ярмарки!».

Кричала она без умолку, и это казалось сном. Особенно, когда я глядел на стоящий посреди залива поезд с темными окнами. Скоро женщина, рассмотрев наши удивленные, но пустые глаза, поняла, что никто не решится взять и купить билет (пусть он и со скидкой) и отправиться в какую-то неизведанную Ярмарку на паровозе, который только что вынырнул из-под воды. Поэтому она прекратила кричать и, смачно чертыхаясь и отряхивая мокрый песок с сапог, собралась возвращаться в вагон. Однако вдруг женщина увидела в толпе Сэнти. Не всю – только голову, но этого хватило. Завороженные глаза нашей девочки, которая как и мы все не верила в происходящее сразу привлекли внимание билетерши. «Собирайся, чего ждешь? Я в этой дыре сидеть не собираюсь!», – заявила билетерша и тут же поплелась к поезду, предварительно задрав полы юбки.

Никто в толпе не понял, к кому она обратилась. Кроме Сэнти. Дама достигла состава, ни разу не оглянувшись, и залезла, отборно ругаясь, в кабину машиниста. Раздался гудок, и вдруг открылись двери среднего вагона. Я упомянул, что вагонов было всего три? Так вот, открылись двери второго вагона, в нем загорелся свет, и поезд медленно поехал, уходя под воду. Жители ахнули, но не из-за этого зрелища. Из толпы вдруг вырвалась Сэнти и побежала – а затем и поплыла – к утопающему вагону. Естественно за ней бросились отец и мать. Я стоял на берегу, не понимая, что делать. Здраво решив, что этих сумасшедших надо остановить, и я пустился к поезду.

Сэнти забралась в вагон, который был уже наполовину затоплен. Вода всё прибывала. Спустя несколько секунд туда заплыли и я с её родителями. Мы хотели крикнуть что-то гневное в адрес девочки, заставить её вернуться, но тут вода полностью заполнила вагон. Стало очень страшно. Я огляделся, можно ли еще выплыть оттуда. Оказалось, что нет. Двери закрылись, окна же не пробила бы и пуля. Вот мы и ехали в затопленном вагоне неведомо куда, и постепенно теряли рассудок от нехватки воздуха в легких… И тут вода стала отбывать. Знаешь почему? В вагон с невозмутимым видом, неведомым образом открыв дверь соседнего вагона и подождав, пока половина воды сольется туда, вплыла проводница. "Так, всем до Ярмарки?", – тем же самым тоном, что и на берегу спросила она. Мы жадно глотали воздух и не могли ничего ответить. "Эй, я с кем говорю? Все до Ярмарки?". Первой нашлась Сэнти. "Я до Ярмарки", – робко сказала она, дрожа от холода. В то время вода была далеко не теплой. – "Дорого билет стоит?». Проводница сменила тон: «Дорого, милочка. Но тебе бесплатно». Девочка спросила, почему. Та ответила, что это приказ машиниста. Потом посмотрела на нас и спросила: «Остальные до Ярмарки?». Отец стал на девочку кричать, как будто рядом никого не было. Мама подошла к проводнице и начала объяснять, что они не знают ни о какой Ярмарке, и можно ли поехать обратно. Проводница молчала и смотрела на мать, как на умалишенную. Мне же до сих пор казалось это всё сном. И вдруг я вспомнил нечто важное… Запах помады моей жены. Рука сама потянулась в карман и достала все имеющиеся монеты. «Этого хватит?», – крикнул я проводнице и протянул ей ладонь. Она тут же перевела взгляд с матери и взяла мои деньги. Скрупулезно все пересчитав, вернула мне где-то половину обратно и выдала билет. «Ехать будем долго, скоро перейдете в сухой вагон, там будут сухие вещи», – грозно сказала проводница. Отец замолчал и уставился на меня. «Что ты делаешь?», – спросил он, словно я совершил преступление. «Я купил билет до Ярмарки», – сказал я спокойно. «До какой, черт возьми, Ярмарки?!». Я положил ему руку на плечо. С детства знал, его это успокаивает. «Если бы я мог ответить на этот вопрос, я бы не купил билет. Слушай, я знаю, почему Сэнти рванула в утопающий вагон». Девочка стояла по пояс в воде, опустив голову и сжав кулаки. Она вообще-то всегда была жизнерадостная, веселая… помнишь про сказки от моряка? Она всегда их так любила… Но в тот момент всё изменилось. Уж не помню, что именно кричал отец, однако девочку это изменило навсегда. Хотя вру. Это не изменило её – это подтвердило её намерение всё изменить. Я позже это понял. Непонятно изъясняюсь? Сейчас все поймешь, мой драгоценный гость. Итак, я продолжил говорить её отцу: «Она побежала, потому что человеку важно иногда не знать, чем закончится день». «Что ты несёшь?!». Брат был в ярости, и его понять можно: какого чёрта я вдруг стал оправдывать его дитё. "Послушай", – попытался я всё объяснить. – "Мы из года в год ловим рыбу, отмечаем какие-то праздники, продаем рыбу и живем, отрешенные от мира. Нам-то это, может, и сходит с рук, но вот юная девочка не должна вариться в таком котле. Перед ней должен быть открыт весь мир, все сказки моряка. А мы из-за отсутствия корабля не можем даже выйти в море… И не замечаем, как сами разлагаемся. Душевно, брат, душевно. Знаешь, о чём я думаю, когда засыпаю?». Брат смотрел на меня, как на сумасшедшего. «Ни о чем я не думаю. Ни о прожитом дне, ни о дне предстоящем. А сейчас я, возможно, сплю, но это лучший сон за всю мою жизнь. Он такой настоящий, его можно понюхать и даже потрогать. Мой дорогой, знаешь, что я сделаю, когда (или если) проснусь? Я расскажу Сэнти о поезде, который ездит по воде и может увезти в далекую Ярмарку. И мы с ней будем каждый вечер на берегу не уходить, как всегда, спать в наши провонявшие рыбой дома, а сидеть на берегу и ждать этот поезд. Боже, не дай бог это сон!». И представляешь Мун, я со всего маха ударился в стену. Больно было невыносимо. Такую боль не чувствуешь, когда спишь. Моей радости не было предела! Значит, это было не сон! Я не хотел ничего спрашивать у проводницы – куда мы едем, сколько ехать, и что это за Ярмарка… я чувствовал, что происходит нечто волшебное, и я будто бы начал жить заново! Тут на меня поднялись глаза Сэнти, и всё стало понятно: она чувствует то же самое! Теперь, тебе понятно? Ну а дальше открылся еще один вагон, сухой. И мы с девочкой пошли смело в него. Брат и его жена пошли за нами, заплатив за билеты. Мы молчали всю дорогу. Папа и мама Сэнти явно таили нечто страшное внутри своих душ. А мы с девочкой не могли сдержать восторга. Через день езды во тьме мы прибыли на Ярмарку. А потом случилось страшное. Мы все обосновались на Ярмарке. Нет смысла рассказывать наше восхищение первые месяцы этим местом. Скоро же отец и мать основали булочную и вместо рыбы продавали булки с кофе. Сэнти обрела друзей, но вскоре… ты, наверно, догадываешься, что случилось. Лэй переросла потребности отца в мирной, но пустой скучной жизни. И за это продолжила мучиться в его заточении, так как он решил, что в ней призрак. Пусть Ярмарка и волшебство вокруг, но что толку, если ты заперт в булочной? Конечно, рано или поздно она должна была сбежать. Прости мне моё предположение: не был ли ты участником тех событий?