Приключения Муна и Короля призраков - Жуковин Михаил Валерьевич - Страница 34

Сначала меня охватила паника. Упала я, как и ребята, не больно, на что-то мягкое. Но внутри обретался мрак. Это, признаться, очень жутко! Мы начали с ребятами перекрикиваться, но быстро поняли, что это напрасно. Все вроде были в порядке, и ничего страшного внутри вагона не находилось. Или, по крайней мере, себя не проявило. Лакри, уже счастливый, прокричал: «Ну что, друзья, мы выбрались из города!».

Темм же был погружен в более земные мысли. Он пытался найти ответы на многие вопросы, которые будоражили в тот момент и меня. «С буквами на листках все более-менее понятно, – сказал он и тут же прояснил. – Бумажки пропитаны какой-то краской, или на них особый порошок, который проявляется при попадании света». Я спросила: «Тогда почему эти письмена не проявились еще на перроне до поезда? Сегодня всю ночь луна светит! И почему они проявились только на крыше, когда луну закрывал этот белый туман из трубы?». Темм разъяснил: «Всё просто. Свет нужен не лунный. А похожий на него – от прожектора поезда. На крыше, мы же сами видели, равномерно ложилось синее свечение по вагону. Это был мощный прожектор спереди поезда, который, когда мы залезли, повернули на нас, и он стал светить сквозь завесу на билеты и наши тела». Я была ошарашена, естественно. «Повернули?! Кто?! Почему?!». У Темма ответ был уже готов: «Очевидно, тот машинист, который дал нам билеты». Я не понимала: «Зачем всё это? Зачем он там оказался? Зачем просил не верить ему?!». Тут Темм показал, что может чего-то не знать: «Почему он там оказался, не понимаю… А зачем просил не верить ему – так это всё просто объяснимо. Он нас так проверял». Я не поняла. Темм терпеливо пояснил: «Ну, насколько мы хотим уехать. Если бы мы ему не поверили и подумали, что он сумасшедший (это он всеми силами пытался показать), то пошли бы домой. А нам некуда было деваться. Мы решили остаться и дождаться этого призрачного поезда, в который мало верили. Так он понял, что нам действительно очень надо уехать».

И тут из угла этого темного вагона раздался тихий дряхлый голос: «Все именно так и есть. Машинист, кстати, был не пьяный. Это их обязанность – казаться странными. Чтобы им было легче не верить. Я машинистов имею в виду… Вы же понимаете, что ваш машинист – не единственный. В каждом городе, куда заходит этот поезд, машинисты меняются. Так что их немало. Ваш вот придумал быть пьяницей… Хех… остроумно…». Мы с ребятами сначала вздрогнули от неожиданно раздавшегося звука, но потом быстро успокоились. У говорившего старика был совсем уж дряхлый голос, опасности от него ждать не приходилось. Больше того, мы даже забыли спросить его, кто он такой. Темм, по-моему, Темм? Да, он, спросил, куда мы едем. «Как куда? – прохрипел старик. – На Ярмарку!». Лакри удовлетворенным тоном произнес: «На Ярмарку! Это радует! А что это?». Тут же последовал ответ: «Вы, ребята, даете… – сказал старик, и послышались шаги. Он приближался к нам. – Вы сели в этот поезд, совсем не понимая, куда едете?». Что мы могли ответить? Ничего. Старик всё понял. «Я и не знал, что так бывает», – задумчиво произнес он. Затем подошел к нам еще ближе. Через дыры в вагоне просачивался свет, и мы сумели разглядеть старика.

Он был совсем сухенький, сгорбленный, с палочкой. Лицо загромождено морщинами, за которыми уже почти не было видно глаз. «Вы, ребята, едете на Ярмарку, – повторился старик. А затем шепотом добавил. – В необычный город посреди призрачного Леса, куда не дойти, не доплыть, не доехать, не долететь». Призрачного Леса?.. Я была в замешательстве. Как-то много всего… странного свалилось на нас за последние несколько часов. «Вы и о призрачном Лесе не слышали? – удивился старик. – Но это к лучшему. Не стоит туда молодым соваться. Хотя не только молодым. К нему подходить за многие километры не стоит. Кому бы то ни было». Лакри тут же взбудоражился: «Чем же он так страшен? Этот призрачный Лес?» Старик посмотрел на Лакри, как на безумца. Он явно хотел сказать что-нибудь покрепче, но сдержался. «Вы, молодой человек, еще слишком небрежны к миру. Считаете, что море по колено. Но есть такие вещи, которые устрашат даже Вас. Представьте себе… даже Вас!» Спокойный и при этом покровительственный тон старика, признаться, сильно напугал меня. Он продолжил: «Представьте, молодой человек, место, где стволы деревьев упираются в небо. Точнее, не в небо, а в серый купол… Вечно серый купол, за которым не видно ни звездочки, ни облачка… И вот идете Вы меж этих гигантских стволов и утопаете в снегу. Ваши руки, ноги – все тело – мгновенно коченеет, а куда идти Вы так и не знаете. Нет в том Лесу ни единой тропки. И даже те следы, которые Вы оставили, стоит пройти Вам с десяток метров, будто бы растворятся в сугробах. Но это не всё. За каждым стволом, под каждым сугробом может скрываться зверь. Не простой зверь, а призрак! Стоит Вам его увидеть, как сердце начинает биться чаще, и тело перестает слушаться. Ведь глаза у зверя человеческие, и видят они Вас насквозь! Вот смотрит он Вам внутрь, Вы чувствуете, как проникает зверь в Вашу душу, и начинает ее терзать. Призрак начинает говорить с Вами человеческим языком, и Вы всё бы отдали, чтобы он прекратил. Нет, не из-за страха! А из-за того, что говорит он нечто такое, что разрывает Ваше сердце! То, что Вы мечтали никогда бы не услышать! А зверь продолжает говорить, продолжает мучить, пока не пустите этого призрака внутрь себя и не станете его заложником… навсегда… Вот такой… страшный призрачный Лес».

Знаешь, Мун, этот старик говорил так убедительно, что мы прекрасно представили, как впиваются в душу эти звери. У меня лично поползли мурашки. Темм же не мог не удовлетворить любопытство: «И как же в таком лесу смогли возвести город?». «Кто же тебе ответит на этот вопрос… – сказал старик. – Не знаю. Но есть один ключик к решению этой загадки. Говорят, Ярмарка не стоит долго на одном месте. Этот город… перемещается!». Мы надолго замолчали, обдумывая слова старика. А он, увидев наше замешательство, продолжил рассказывать про Ярмарку: «Этот город лет сто назад был совсем в другом месте, нежели сейчас. И непонятно, как этот огромный, окруженный лесом „муравейник“ переместился… Нет ни одного свидетеля… а, может, и есть, но никто не хочет говорить. Одно ясно: город точно был в другом месте! Это кажется невероятным, но…»

– Мне кажется, – вдруг встрял в рассказ Мун, – что раньше Ярмарка была там, откуда я пришел. На высоком горном выступе. Это по крайней мере объясняет, откуда у нас, в заброшенной деревне, стоит ржавая карусель.

Ребята помолчали, обдумывая слова Муна и закивали.

– Вполне возможно, – ответил Темм.

– Согласен, – подтвердил Лакри.

– Мисти, прости, что перебил. Что же было дальше? – сказал Мун, чувствуя неловкость перед девочкой.

– А дальше старик замолчал, видимо, устав говорить. И разговор закончился. Белое облако, которое было нашим поездом, уносило нас в неизвестность… в призрачный Лес… в город, носящий странное название «Ярмарка»…

Мисти замолчала. Видимо, она тоже устала говорить.

Глава 21

Допрос офицера ДеВиена

Дело ее продолжил Лакри:

– Мы ехали долго и молча. Знаете, ребята, когда мы ехали ночью в этом заколоченном вагоне, сквозь щели лунный свет нет-нет да проскальзывал. Даже сквозь туман. А потом… Стоп. Я перескочил. Ну, мы ехали, в общем, было темно, но не очень. И тут на нас полетели наши сумки. Не из-за магии, а из-за того, что поезд начал набирать высоту! Уж не знаю, каким способом, но рельсы будто бы резко пошли в гору… Нас вдавило в сумки. В заднюю стенку вагона полетело всё, что было плохо пристегнуто. Тут сквозь щели полился ярчайший желтый свет! Прямо-таки ослепляющий! Как будто мы летели к Солнцу! Мы все закрыли глаза, потому что ослепнуть никому не хотелось, но это мало помогало… Свет и сквозь веки давил на глаза… А потом всё кончилось. И набор высоты, и свет… Мы погрузились в темноту. Полнейшую.

Тут в разговор вступил Темм.

– Судя по тому, что дышалось нам вполне комфортно, мы не так уж и высоко поднялись. Доля кислорода в воздухе была в пределах нормы, давление тоже нормальное, так что…