Поцелуй шута - Стюарт Энн - Страница 65

У него был кинжал. Он рассчитывал воспользоваться им против аббата, но святая избавила его от этого греха. Он вытащил кинжал из сапога и протянул ей.

— Убивай, — сказал он и распахнул на груди рубаху. Кусочек ткани упал на землю к ее ногам. Вышитые на нем розы и капли крови безошибочно указывали на его происхождение. Джулиана взяла кинжал в руку, продолжая глядеть на лоскут, который он носил возле своего сердца.

— Ты любишь меня, шут? — спросила она тихо.

— Я был бы безумцем, если бы не любил.

Ее улыбка была чуть дрожащей, неуверенной.

— Но ведь про тебя и говорят, что ты безумен.

— Но ведь ты знаешь, что это не так. Ты выглядишь как стриженая овечка.

— Гилберт постарался.

— Я перережу ему глотку, когда увижу его в следующий раз. Тебе стоит только слово сказать.

Ему так хотелось коснуться ее, что даже руки его задрожали.

Она медленно покачала головой.

— Милорд… — позвал Бого.

Джулиана резко вскинула голову и обернулась. Николас ни минуты не сомневался, что Бого назвал его так специально, и мысленно пообещал выбить ему зубы.

Он хотел сделать вид, что это относится не к нему, но, подумав, решил, что так будет только хуже.

— Да, Бого?

— Брат Бэрт и я собираемся отвезти тело аббата в монастырь для погребения, — сказал он.

Николас, не оглядываясь, продолжал смотреть на Джулиану.

— Хорошо.

— И мы возьмем с собой кубок. Он принадлежит святой Евгелине и ее аббатству.

Николас даже не подумал возражать. Генрих и так сойдет с ума, когда услышит всю эту историю. Едва ли кубок сможет умиротворить его. А когда он узнает, какая судьба постигла аббата, это, возможно, хоть немного добавит ему страха перед Господом и его судом. Королю Генриху, скорее всего, достанет ума, чтобы усомниться в чистоте своего сердца и помыслов, и, если у него есть хоть немного здравого смысла, он предпочтет не накликать на себя божий суд, продолжая отстаивать свои права на священную реликвию.

— Поезжай, Бого, — сказал Николас.

— И я хочу остаться там, милорд.

Николас оторвал взгляд от Джулианы и посмотрел на своего старого друга и слугу.

— Что ты сказал?

— Я хочу присоединиться к святым братьям. Я уже старый человек, милорд, и большой грешник, но брат Бэрт говорит, что надежда на прощение есть у всех.

— Только не у меня.

— Не говорите так, милорд. Но вам вряд ли подходит монастырь. Так же, как и вам, миледи, если вы простите мне мою смелость.

Николас почувствовал, что она смотрит на него спокойным, вопросительным взглядом.

— Никакого монастыря для моей леди, — сказал он. — Она останется со мной.

Бого кивнул с одобрением:

— Тогда все будет хорошо.

Хотя Николас в этом и сомневался, он не стал говорить об этом вслух.

— Тебе не нужна помощь, чтобы перенести аббата? Бого оглянулся на труп, затем покачал головой:

— Я без труда справлялся и с более тяжелой работой.

— Береги себя, мой старый друг, — сказал Николас.

— Берегите свою леди, милорд. Николас чуть заметно улыбнулся маленькой хитрости старого друга.

— Изо всех моих сил, Бого. Обещаю тебе.

25

Аббат в смерти оказался просто сухим маленьким старичком. Бого без труда взвалил его на плечо, как куль с мукой. Они представляли собой странную процессию, когда направлялись к тропинке. Впереди — брат Бэрт со священной реликвией в руках, следом — Бого со своей необычной ношей на плече.

— Вы можете поехать с ними, — запоздало предложил Николас, — они смогут защитить вас. Я отныне изгой.

Джулиана покачала головой.

— Вы слышали, что сказал Бого? Я не создана для монастыря, — сказала она.

— В этом нет сомнений. Вы были бы довольно… строптивой монахиней. Но я должен отпустить вас, миледи.

— У меня все еще есть ваш кинжал, милорд.

Он чуть отступил, не из-за упоминания о кинжале, конечно.

— Это пустой титул. Ни земель, ни дома…

— Мне это нравится. Может быть, нас никто никогда не найдет.

Он оглядел продуваемую ветром скалистую вершину.

— Вы заслуживаете лучшего, чем бедный шут.

— Безусловно. Но похоже, что я не хочу лучшего. Мы станем бродягами и будем путешествовать от места к месту. Ты будешь читать свои стишки, а я могу танцевать…

— Ну нет, мои рифмы могут довести людей до рукоприкладства. А танцевать ты будешь только для меня.

— Тогда что же мы станем делать?

Он смотрел на нее долго-долго. А потом коснулся ее, в первый раз с тех пор, как оставил ее одну в постели. Он коснулся ее лица, погладил стриженую голову, его длинные пальцы пробежали по ее щеке. И не говоря ни слова, он крепко поцеловал ее.

Это было безумием — заниматься с ней любовью здесь, среди этих развалин, но ведь он и был бедным, безумно влюбленным шутом.

Она тоже, видимо, сошла с ума. Когда он взял ее за руку и повел за полуразрушенные стены, чтобы укрыться от ветра, она пошла с ним охотно, а затем своими собственными руками стала снимать с него одежду; своими собственными руками она касалась его, и гладила, и упивалась им; она сама целовала и ласкала его, а когда он посадил ее на себя, она задрожала от наслаждения, и когда он проник в нее, она закричала, а когда он наполнил ее своим семенем, она заплакала от счастья, и ее тело сжалось, удерживая его в себе.

Пол римской виллы был покрыт каменными обломками. Николас расстелил свой толстый шерстяной плащ и всю их одежду, а потом лег и положил ее сверху, чтобы защитить от острых камней. Они лежали, обнявшись, в мирной тишине.

— Тебе надо убить лорда Дервента, — произнесла она сонно.

Он замер, потрясенный ее словами.

— О чем ты говоришь?

— Лорд Дервент. Король прислал распоряжение, чтобы я вышла замуж за лорда Дервента так скоро, как это возможно. Но я не выйду за него замуж. Ты ведь мне не позволишь это сделать.

Он крепко обнимал ее. Она была теплая, мягкая и такая нежная и сладкая, что, если бы под ними не было этих острых камней, он тут же перевернул бы ее на спину и любил бы снова и снова.

— А ты не знаешь, почему тебе надо выйти именно за лорда Дервента? — спросил он каким-то странным голосом.

Она покачала головой, ее короткие колючие прядки защекотали ему грудь, вызывая самые эротичные видения.

— Моя мать сказала, что это некий нищий барон, который оказал королю какую-то важную услугу. Кажется, сестра короля влюбилась в него, поэтому король хочет избавиться от него самым лучшим из возможных способов, женив его на леди, живущей достаточно далеко, чтобы они больше никогда не появлялись при дворе. Я не выйду за него.

Николас откинул назад голову и рассмеялся.

— Нет, ты выйдешь за этого лорда Дервента. Джулиана отодвинулась, сердито глядя на него сверху вниз. Ее стриженая голова выглядела сейчас еще более великолепно с торчащими в разные стороны короткими волосами и сверкающими от ярости глазами.

— Ты хочешь, чтобы я это сделала?

— Да, очень хочу.

— Когда я молилась святой Евгелине, я просила о чуде. Я готова была все для тебя сделать, а ты вот так просто отказываешься от меня?

Он опять рассмеялся.

— Любовь моя, ты получила свое чудо. Хотя, уверяю тебя, сестра Генриха меня нисколько не интересовала за пределами спальни.

Возможно, это было не совсем то, что ему следовало ей сказать, так как она принялась сердито молотить его кулаками, проклиная и ругаясь. Ему ничего не осталось, как обхватить ее крепче, перекатить на спину и прижать сверху всем своим телом.

— Ублюдок! — яростно завопила она.

— Нет, дорогая, — ответил он, все еще смеясь, — Николас Дервент.