Поцелуй шута - Стюарт Энн - Страница 51

На вершине башни дымили факелы, почти не давая света, и ей пришлось едва ли не ощупью спускаться по темной лестнице вниз, к хозяйским покоям, дрожа от холода. Если ей повезет, то Хью еще будет занят делами, а спальня окажется пустой. Она сможет скинуть промокшую одежду, вытереться насухо, а затем лечь в огромную теплую постель. Если она притворится, что спит, когда он придет, то, возможно, ему станет жаль будить ее и выспрашивать про кубок.

Впрочем, вряд ли. Хью Фортэм был порядочным, хорошим человеком, но едва ли он был мягкосердечным. И он не станет сомневаться, стоит ли ему будить его новую жену.

Дверь в хозяйские покои была закрыта, хороший знак! Кто-то разжег камин и закрыл дверь, чтобы сохранить тепло. Она колебалась лишь мгновение, прежде чем войти. Кожаные дверные петли издали громкий, скрипящий звук, и она чуть вздрогнула. Ее муж стоял посередине комнаты по пояс голый и смотрел прямо на нее потемневшим, хмурым взглядом.

Несмотря на всю безнадежность ситуации, Изабелла вдруг почувствовала, как у нее захватывает дыхание. Граф Фортэм был необыкновенно красивым мужчиной, высоким, сильным, хорошо сложенным, с широкими плечами и мощной грудью. Удивительно, но под ее откровенно восхищенным взглядом он вдруг смутился и поспешно потянулся за своей туникой.

Однако его неуверенность могла сыграть ей на руку. Мужчины с утра обычно гораздо разумнее, чем вечером, когда находятся во власти чувств. Если бы можно было подождать до завтра с разговором о кубке, вероятно, все еще бы обошлось. Джулиана могла быть права: Хью просто послал кого-нибудь из своих людей, чтобы забрать кубок, и все ее волнения оказались бы напрасными.

— Я не ждал вас так скоро, миледи, — пробормотал он. — Я намеревался…

— Нет, — сказала она, когда он начал натягивать через голову тунику.

Огонь ярко горел, в комнате было тепло, Хью вовсе незачем было одеваться. И она хотела посмотреть на него еще немного. Оценить, чего именно была лишена, и, возможно, будет лишена навсегда, если он решит, что она виновна в исчезновении кубка.

Он помедлил, глядя на нее, и выпустил из рук тунику.

— Изабелла? — спросил он.

Она не посмела колебаться. Он хотел прикоснуться к ней, она поняла это всем своим существом, точно так же, как сама она жаждала прикоснуться к нему. Но если она позволит ему это сейчас, зная, что предала его, потеряв кубок, тогда он никогда не простит ее, и их будущая семейная жизнь будет навсегда испорчена.

Но возможно, что и сейчас уже поздно что-то исправлять. Отец Паулус заявил, что они должны жить в целомудрии, и этого было бы вполне достаточно для графа Фортэма, чтобы аннулировать их так и не состоявшийся брак. Тогда он будет свободен выбрать себе другую, молодую, красивую жену, которая родит ему наследника.

Ей вдруг захотелось плакать. Она не хотела, чтобы он выбрал себе кого-нибудь еще. Она так много лет провела, будучи в безраздельной власти человека, которого ненавидела. Так разве она не заслужила хоть немного счастья? Короткой передышки радости и наслаждения?

Но только не ценой ее гордости.

— Кубок исчез, — сказала она резко, боясь передумать. Она не отступила, не вздрогнула, хотя и ждала, что он набросится на нее с руганью и кулаками.

Но он, разумеется, не сделал ничего подобного. Он просто тупо смотрел на нее, словно не понимая.

— Пропал? — переспросил он. — Как?

— Я спрятала его в моем сундуке с одеждой. Когда я пришла, чтобы забрать его оттуда, он исчез.

— Ты собиралась принести его мне?

Пока он ни разу не ударил ее. Возможно, она заходит слишком далеко, но лгать она не будет.

— Нет. Я собиралась отдать его моей дочери, чтобы она подкупила аббата, который мог бы предотвратить ее брак, задуманный королем, и взять ее в монастырь Святой Евгелины. — Изабелла посмотрела прямо на него, готовая бесстрашно встретить его яростный взгляд.

Хью сидел в кресле возле огня, глядя куда-то в сторону, словно не хотел, как подумала Изабелла, видеть ее ненавистное лицо предательницы.

— Аббату нельзя доверять, — сказала он спокойно. — Он не сдержит обещания.

— Именно это и я ей говорила. Но это ее единственный шанс, и я не могла отказать ей… и вновь отказаться от нее.

— Так вы собирались отдать ей фамильную священную реликвию семьи Фортэм, предав своего мужа и его людей?

Его голос все еще звучал спокойно.

«Наверное, он собирается убить меня», — подумала Изабелла.

Она бы предпочла, чтобы он ругался и кричал. Даже побил ее, но только не это убийственное спокойствие.

— Да, — призналась она, опустив голову. — Ради моей дочери я бы сделала это.

Она слышала, как он поднялся, пересек комнату и подошел к ней. Она заставила себя стоять спокойно. Она теперь была его собственностью, и в его праве было сделать с ней то, что он считал нужным. После такого предательства она не заслуживала ничего хорошего.

Он коснулся ее, и она вздрогнула. Тогда он взял ее за подбородок и поднял вверх лицо. Он был огромным и возвышался над ней, как башня, почти загораживая свет камина, однако его сильная рука была на удивление нежной.

— Надеюсь, что ты будешь защищать будущее наших детей с таким же мужеством и отвагой, как и будущее своей дочери.

Она почувствовала, как при этих его словах горячие слезы подступили к глазам. Изабелла попыталась загнать их обратно, несколько раз моргнув и чувствуя себя при этом ужасно несчастной.

— У нас не может быть детей, милорд. И я к тому же… уже стара. — Никогда прежде она не говорила таких слов, цена их была ужасной. — Если вы женились на мне, чтобы произвести на свет наследника, то вы сделали неправильный выбор.

Он улыбнулся ей, в первый раз за все время, и Изабелла внезапно растерялась.

— Я женился на вас не для того, чтобы произвести на свет наследника, как вы деликатно выразились. Хотя у нас будут дети, я уверен. Сильные сыновья и красивые дочери. Я знаю это в глубине моего сердца. Но я не поэтому женился на вас.

— Но ведь у меня нет земель, да и приданое…

— Вы прекрасно знаете, почему я женился на вас, миледи, — сказал он, словно не слыша ее. — Все из-за того летнего вечера пятнадцать лет тому назад, из-за юной девушки в слезах, печальной и одинокой.

— Я уже не была тогда девушкой. Уже седьмой месяц я ждала ребенка и выглядела как неуклюжая корова.

По его губам вновь скользнула улыбка.

— И все же вы были самой красивой женщиной, которую я когда-либо встречал. Вы были леди до мозга костей и всегда ею будете.

В комнате было тепло, но Изабелла внезапно ощутила, как промерзла она в промокшей одежде. Она чувствовала, как по спине бежит струйка ледяной воды, а от мокрого плаща поднимается пар. Она развязала тесемки и скинула плащ прямо в лужицу, которая за это время натекла на пол с ее одежды.

Плащ оказался плохой защитой от дождя, и ее платье промокло насквозь и облепило ее.

— Вы замерзли, — пробормотал он, откинув прядь мокрых волос с ее лица. — Идите в постель.

— Но отец Паулус… — слабо запротестовала она.

— Отец Паулус желчный, злобный старик. Бог благословил брак ради продолжения рода, и если этот священник осмеливается спорить с Богом, значит, он еретик.

Она думала точно так же с самого начала и уже готова была сказать ему об этом, когда неожиданная дрожь прошла по всему ее телу. Странно, что ей было холодно, когда он стоял рядом с ней, полуголый, сильный, пышущий жаром.

Но это был иной жар. Он наклонился и поцеловал ее, легко, едва касаясь, провел губами по ее рту, и ее сердце замерло в сладкой истоме. Она ничего не хотела сейчас, кроме как оказаться в его объятиях, закрыть глаза и открыть ему свое сердце…

— Кубок… — прошептала она, стараясь до конца быть честной.

— Мы найдем его, милая, — ласково сказал Хью. — Но сейчас у нас есть дела поважнее.

Его прикосновения разожгли огонь в ее замерзшем теле. Он был большим и теплым, и он поднял ее — маленькую, дрожащую от холода — на руки и прижал к своей груди, словно самую большую драгоценность. И в этот миг Изабелла не желала ничего, кроме как обвиться вокруг него и заплакать от счастья.