Ровесники. Герой асфальта (СИ) - Курносова Елена - Страница 96

Похоже, я слишком увлеклась созерцанием новых приятелей Виталика – Ковальчук, хмурясь, дёрнул толстыми, красными как яблоки щеками:

- Чё ты на меня так уставилась? Влюбилась что ли?

- С первого взгляда. – Не удержавшись, отпарировала я удар. Сейчас просто необходимо было самоутвердиться перед этой тёмной компанией. Слабость мне бы здесь не простилась. Тот вызывающий тон, что я выбрала, был единственно верным, иначе с такими людьми разговаривать было нельзя – возникал реальный риск быть заклёванной.

- Серьёзно? – Генка опять по-дебильному загоготал. – Тогда давай жениться, чё зря время терять?

- А я замужем.

- Да ну?! Во вмазался!

- Ладно, Ген, кончай. – Толяну нравилось наблюдать за нашей ершистой перепалкой, у него, по всему видать, вообще сегодня было отличное настроение. – И стоять тут надоело уже. Пойдем, посидим, у меня праздник сегодня.

- Какой? – Поинтересовался Виталик исключительно ради приличия. Мыслями он был где-то далеко.

- Брательник с зоны вернулся. Гулянку закатил, всех приглашает. Идёте? Выпивка халявная, колёса. Оторвёмся на всю.

До сих пор я была уверена, что Виталика ни выпивкой, ни тем более колёсами соблазнить невозможно. Но он совершенно неожиданно произнёс:

- Сейчас идём…

Глава 33

В доме под номером девятнадцать, что недалеко от бахчинского рынка, Толян Шумляев никак не мог проживать – слишком далеко он находился от места проживания Вадима и Виталика, а, насколько я успела понять, все трое они выросли в одном дворе. Тем не менее, вся наша компания в количестве пяти человек сейчас направлялась именно в эту «хрущобу» - на праздник.

Какого характера этот «праздник» можно было определить, не заходя в подъезд. Откуда-то из района третьего этажа на полную катушку гремела музыка. Что-то блатное и неприличное. Поднимаясь по грязной лестнице, загаженной то ли кошками, то ли неким подобием людей, я с ужасом представляла, где сейчас окажусь и тормозила от страха.

- Ты чего? – Торопил меня Шумляев. – Иди давай, не задерживай народ.

- Что это за квартира? Ты же не тут живёшь? – Я неосознанно пыталась уличить его во лжи, но ничего не вышло.

- Хата кореша Витькиного. Чё он, больной, в натуре, с предками оттягиваться? Да ты не дрейфь, Ксюха, компашка там клёвая. Только главное расслабься и получай кайф.

Виталик ничего не говорил и даже не старался меня приободрить. После драки с отцом его словно заклинило – он двигался как робот, говорил редко и отрывисто. Чувствуя, что Виталик ушёл в себя, я понимала, зачем он так легко согласился пойти в гости к Шумляеву. Ему хотелось забыться. Всё равно – чем и как. Чтобы не думать о том, что произошло и не переживать по этому поводу. Я, как косвенная виновница случившегося, в душе прощала Виталику его нынешнюю флегматичность и всеми силами пыталась его поддержать. В конце концов, где бы я ни очутилась, сейчас я буду вместе с ним, и он не даст меня в обиду.

Шагнув за порог типовой двухкомнатной квартирки, я окончательно убедилась, что попала в натуральный вертеп. Везде, даже в прихожей, от густого дымного тумана можно было задохнуться. Я сходу споткнулась о разбросанную под ногами обувь, или что-то там ещё – никто не удосужился включить свет. Да и был ли он тут вообще? Ремонт в этой квартире, похоже, не делали никогда в жизни. Равно как и элементарной уборки. Чувствуя хрустящий под ногами песок, разуться я не рискнула – слава богу, никто от меня этого и не потребовал. Толян быстро снял куртку, швырнул её на сомнительного вида вешалку, криво прибитую к стене, и первым двинулся куда-то ориентировочно на кухню. Там слышались голоса, и играла музыка.

Мы раздевались медленней. Генка и Викинг переговаривались в своей обычной манере – грязно и непристойно, Виталик по-прежнему молчал. Меня все больше и больше беспокоила его заторможенность – похоже, он не осознавал, что вокруг него творится, и я как-то очень сомневалась в том, что он способен сейчас от чего-либо меня защищать.

- Виталь…- Вполголоса позвала я своего кавалера. – Чего мы тут делаем?

- Как – чего? Слышала же, Витька с зоны вернулся, гулянку закатил.

- Ты его хорошо знаешь, этого Витьку?

- Ну, так себе… Раньше часто видел.

- А за что он сидел?

- Я же тебе, кажется, рассказывал. За кражу со взломом. Три года.

- И он настоящий уголовник, что ли?

- А то какой же?

- По-моему, мы зря сюда пришли.

- А мне всё равно больше податься некуда. Не в сугробе же, в конце концов, замерзать. Тем более ночью.

Я так и не успела толком выразить изумление по поводу последних слов Виталика – из одной комнаты в другую с пьяным визгом пронеслась полуголая девица. За ней, по-индейски вереща, скакал всклокоченный гоблин в семейных трусах. Там, где они оказались, раздавалось ещё несколько хохочущих голосов, звенели бутылки и стаканы.

- Ты что, хочешь тут ночевать? – Обалдело посмотрела я на Виталика, и он, ничуть не смутившись, кивнул.

- Хочу.

- Здесь же… Тут же… Публичный дом какой-то…

- Ну и что? Лучше уж здесь, чем у меня дома.

Я не узнавала своего Виталика. Он снова отдалялся от меня, становился чужим и далёким, я полностью теряла духовную связь с этим человеком, и не понимала его поступков. Стоило бы плюнуть на всё и просто уйти на свежий воздух, но бросить здесь Виталика, оставить его на съедение этим полоумным шлюхам из той комнаты мне не позволил возникший вдруг из ниоткуда инстинкт собственницы. И я уже забыла о том, что нахожусь на испытательном сроке – мама меня сейчас не видела.

На кухне дымовая завеса была ещё плотнее – от неё щипало глаза. За грязным, обшарпанным столом, заставленным водочными бутылками, пивными банками и неопрятного вида закуской сидело пятеро парней. Тесные габариты кухни сбили их всех чуть ли не в одну кучу, и всё равно на каждого мест на хватило. Двое расположились прямо на полу, возле кургузого древнего холодильника «Юрюзань». Когда мы вошли, Толян (он оказался в числе этой милой тусовки), приподнялся с пола.

- Во, Вить, я тебе про него говорил! Кореша мои, самые нормальные ребята! Тоже теперь с нами.

Витька Шумляев был гориллоподобный верзила, с трудом пристроивший своё туловище в несвежей серой тельняшке в узкий проём плиты и стола. Вскинув вверх массивную курчавую голову на толстой крепкой шее, он уставился на нас с Виталиком блуждающим, полубессмысленным взглядом, приветливо растянул в улыбке мясистые, блестящие жиром губы.

- А-а, здра-аствуйте, ребя-а-ата… Пионеры ю-уные, головы чугу-унные… Садитесь с нами…

Глупая физиономия Витьки вызывала крайнее омерзение, и я принялась изучать живописные наколки на его голой груди и плечах. Обнаженные девки, черепа, даже свастика в одном месте… Нет, садиться поблизости мне совершенно не хотелось.

- Тут тесно. – Кивнула я на остальных парней – таких же противных и невменяемых. – Я лучше постою.

- Ну-у…- Шумляев-старший огорчился так, словно получил отказ в предложении руки и сердца. – Иди тогда ко мне на коленочки, лапочка…

- Я тебе не лапочка. – Машинально отреагировала я на слащаво-маслянный комплимент, за что и удостоилась восхищения недавнего зэка.

- Ух ты!.. Кусачая какая… Толь, это твоя девочка?

- Не-а. – Откликнулся тот, едва успев отдышаться после второй стопки. – Это Виталькина… А чё, клевая? Понравилась?

- Не то слово. – Виктор перевёл любопытный взгляд на Виталика, застывшего возле меня в дверном проеме. – Виталька…Павлецкий что ли? Из второго дома? Во, б..я…Никогда б не узнал!...Ты ж три года назад как колобок был, щёки из-за ушей торчали!...Че исхудал так?

Виталик криво улыбнулся:

- Исхудаешь тут от такой жизни…Закончилась пора безоблачного детства вместе с бабушкиными пирожками.

Я посмотрела на своего парня как будто впервые увидела. Да уж, серьёзными были его проблемы, если за минувшие три года он так изменился. Интересно было бы представить Виталика толстым увальнем вроде Генки Ковальчука… Хотя, слава богу, что я его таким не знала. Терпеть не могу рыхлых, расплывшихся парней.