Ровесники. Герой асфальта (СИ) - Курносова Елена - Страница 129

Потом были допросы у следователя…Нас вызывали в прокуратуру то всех вместе, то по одному. Но что мы могли рассказать?! Что мы знали?! Кто бы нам самим в ту пору объяснил, кому понадобилось убивать Виталика?! Зачем его пытали перед этим и что искали в квартире Павлецких те трое подонков?!.. Мы терялись в догадках и буквально сходили с ума от горя…На похоронах нам даже не дали открыть гроб! Так мы и стояли под дождём, тупо созерцая коричневую крышку, не веря, не сознавая, что там, под ней, находится наш славный Виталик…Ужас и боль утраты смешивались с ещё одним шоком – с нами рядом не было Вадима. Его НЕ БЫЛО на похоронах! Ни у подъезда, ни на кладбище, хотя его ждали там, до последней минуты ждали. Он не пришёл…И, что самое удивительное, даже объяснить нам впоследствии не захотел причины своего отсутствия. После гибели Виталика Вадим вообще словно с катушек слетел… Когда мы всей компанией явились к нему с претензиями, он был пьян… Он кричал на нас – особенно на меня и Кирилла, оскорблял, утверждая, что именно МЫ хотели смерти Виталика и что теперь мы можем радоваться – никто и ничто не мешает нам быть вместе… Кирилл чуть было снова не ударил его за эти слова, но, слава богу, у нас хватило ума не устраивать разборок… Мы просто ушли тогда, храня в душе неприятный осадок. Мы поссорились. А зря… Нам стоило бы растормошить Канарейку, пожалуй, даже надо было бы ему и врезать, дабы привести в чувства. Как мы могли не разглядеть за этой бессильной яростью панический страх и отчаяние попавшего в беду человека?! Нет… Мы обиделись на Вадима и просто бросили его в трудной ситуации… А через две недели до наших ушей долетела очередная страшная весть: Канарейка пропал. Просто ушёл из дома и не вернулся.

Случайность? Совпадение? Или же одно из звеньев всё той же цепи?.. В тот день с утра он ездил в институт узнавать результаты экзаменов. Вернулся радостный – с гордостью сообщил Варваре о том, что поступил. А после обеда Вадьке кто-то позвонил. Полчаса спустя он вышел из подъезда с пакетом в руках и с тех пор будто в воду канул. Последним человеком, видевшим Канарейку перед исчезновением, была Татьяна Евгеньевна. Они встретились на автобусной остановке. Воронина ждала маршрутку на Москву, а Вадька – каких-то своих друзей, которые должны были здесь его подобрать.

«Друзья» приехали на редкость быстро – Татьяна Евгеньевна ещё автобуса не успела дождаться. Шикарная серебристая иномарка появилась со стороны Звёздного Городка, затормозила, не доезжая до навеса, и Вадька, наспех попрощавшись с учительницей, сел в машину… Знала бы в ту пору Татьяна Евгеньевна о том, что он пропадёт, обязательно приняла бы меры, номер таинственной иномарки посмотрела бы на худой конец. Но нет… Не подсказало ей сердце… Только удивилась тогда Воронина, откуда у семнадцатилетнего выпускника могли взяться друзья на таком крутом автомобиле… А потом было уже бесполезно мучиться угрызениями совести, напрягать память и пытаться хоть как-нибудь помочь несчастным родителям Вадима Канаренко.

Бесконечной чередой тянулись эти тяжелые дни… Весть об исчезновении Канарейки быстро облетела весь посёлок Бахчиванджи, так же проворно проникнув и в Звёздный Городок благодаря мне и Кириллу. Многих наших ребят в то время не было дома – большая их часть разъехалась отдыхать. Кто в Турцию, кто в Сочи…И только мы с Кириллом целые дни напролёт проводили в квартире Канаренко. Светлана Сергеевна в состоянии полной прострации лежала на диване, ей было не до работы и вообще ни до чего. Вместе с ней медленно погибала и Ника – бедная собака, все первые дни после пропажи Вадима метавшаяся с воем из угла в угол, теперь просто лежала на своей подстилке, отказываясь есть…Здравый рассудок сохранял только Николай Васильевич, с которым мы в основном и общались всё это время. Не спорю, толку от нас было мало. Всё что мы могли – это морально поддерживать родителей Вадима, упорно внушая им: «Вадька жив, его обязательно найдут. Вот увидите, всё будет хорошо!»

Всё это, конечно, были пустые слова. Никто им особенно не верил. Не верилось и в профессионализм местной милиции, на учёте которой пропавший Канарейка как злостный хулиган стоял вот уже больше года. Чего стоило Николаю Васильевичу доказать доблестным стражам порядка, что сын его действительно попал в беду, что исчезновение Вадима – не очередная его сумасбродная выходка, а настоящее происшествие, нуждающееся в срочном расследовании. Растормошить милицию с трудом, но удалось, и то – в розыск Вадима объявили только через положенных по правилам трое суток. Тогда же началось и следствие – нудное, бессмысленное, оно не дало никаких результатов и лишь усилило всеобщее отчаяние.

Чудо свершилось, когда никто уже его не ждал. Третьего сентября мы узнали о звонке из милиции. Канарейка нашёлся! Какой-то неизвестный парень с утра привёз его в щёлковскую больницу и тотчас же уехал, не оставив о себе никакой информации. Не выясняя никаких подробностей, не вникая в детали случившегося, мы рванули туда сразу же, в тот же день, горя желанием скорее, своими глазами убедиться в этой счастливой, долгожданной новости, но… Дальше приёмной нас не впустили. Встретившая нас на крыльце, опухшая от слёз Варвара, сообщила, что к Вадиму сейчас нельзя даже ей и Никите.

- Он в реанимации… Без сознания… Сказали, только родителям можно…

Так мы и уехали оттуда, несолоно хлебавши. Ещё, наверное, дней пять после этого Канарейка находился между жизнью и смертью. Ни Светланы Сергеевны, ни Николая Васильевича застать в ту пору дома не было никакой возможности – они буквально дневали и ночевали возле сына, по очереди работая при нём сиделками, и все последние новости о самочувствии Вадима мы могли узнавать только через Варвару, периодически появляющуюся дома. Именно она первая сообщила нам о том, что Вадим пришёл в себя, и снова мы бросились было туда, окрылённые радостными известием. И опять нас не впустили… Сказали – рано…

А ещё две недели спустя нам наконец-то разрешили его навестить. И даже уже не просто разрешили, а настоятельно попросили собраться всей компанией и прийти к нему… Это было всего три дня назад… ТРИ. ДНЯ. НАЗАД.

Так же, как и сегодня, лёгкий ветерок гнал по асфальту сухие, опавшие листья, спокойное солнце окрашивало жёлто-багряные кроны деревьев… А мы торопливо шагали по оживлённым будничным улицам города Щёлково, не обращая внимания на всю эту красоту бабьего лета.

- Зря мы, наверное, собирались. - Первой выразила свои опасения Маринка Фадеева. - Все равно всех сразу нас туда не впустят.

   - Ничего подобного. - Уверенно возразил ей на это Кирилл. - Теперь уже должны впустить. Вы же помните, о чем нас Николай Васильевич просил? Соберитесь все вместе и навестите его. Вдруг ему это на пользу пойдет?

   - Но в палату-то все равно всем вместе войти не разрешат. - Подтвердил слова Марины тихоня Шурик Чернов, и снова Кирилл отрезал категорично:

   - Не важно. Прийти мы по-любому должны все. А там уж, если что, в окно ему покричим.

   - А он разве встает уже? - Вырвался у меня невольный вопрос. Кирилл неопределенно повел плечами:

   - Не знаю. Неловко было спрашивать. Они там все ошалевшие ходят. Особенно Светлана Сергеевна. Видели бы вы ее лицо - в гроб, наверное, и то краше кладут.

   - Еще бы... - Тихо заметил Сева Пономарев. - Больше недели никаких известий от сына, а потом звонок из милиции: приезжайте опознавать…

  - Ужас! - Соглашаясь, подхватила Анжела. - Я лично чуть с ума не сошла, а каково родителям - представляю! Но мне так толком никто и не объяснил, что случилось?

   Все, как один, вопросительно уставились на всезнающего Кирилла, и тот после короткой паузы признался неохотно:

   - Ну...Спрашивал я у Варьки… Она слышала, вроде, что всё из-за какой-то девчонки…

   - Из-за девчонки?! - Дуэтом выдохнули уязвленные до глубины души Маринка и Анжелка.

   - Из-за девчонки? - Более сдержанно усомнился Костик Сергиенко. - Да ну, брось ты, Кирь. Ерунда все это. Это вон Севка наш способен из-за любви геройствовать. А для Канарейки девчонки как спортивные тренажеры, будто ты сам не знаешь.