Красив и очень опасен - Стюарт Энн - Страница 68

— Что ты имеешь в виду?

Ричард остановился на крутом косогоре и оглянулся. Вечнозеленые ели и сосны, которыми порос склон, стали бЪлее редкими и приземистыми. Он хотел увидеть глаза Кэссиди, однако из-за скудного освещения разглядеть выражение ее лица не удалось. Впрочем, Ричард прекрасно представлял, о чем сейчас думает Кэссиди.

— Думаю, Кэсс, мне необязательно отвечать тебе. Ты и сама все понимаешь.

Она негромко ахнула.

— Ричард, но ведь не можешь же ты…

— Он не оставил мне выбора.

Кэссиди возвела на него измученные глаза, и ее скорбь и отчаяние эхом отозвались в его сердце.

— Ричард, я люблю тебя, — промолвила она.

— Я знаю, — ответил он. И, повернувшись, продолжил подъем по крутому склону.

Никогда в жизни Кэссиди не чувствовала себя такой несчастной и беспомощной. Ноги ее сперва онемели, а теперь их раздирала жгучая боль, леденящий холод пробирал до костей, а набрякший от влаги свитер тяжелым мешком нависал над заледеневшими джинсами. Камни покрылись тонюсенькой ледяной корочкой, под ногами хлюпала слякоть, и на каждые несколько шагов подъема Кэссиди соскальзывала по меньшей мере на один.

Ричард, не заботясь о ней, уверенно карабкался по тропе, несгибаемый и непреклонный. Кэссиди из последних сил пыталась не отставать от Ричарда, одновременно ненавидя его и себя. При этом себя она проклинала как за безрассудство, так и за малодушие. Сгустившийся туман проникал сквозь одежду сотнями ледяных иголок; порой Кэссиди начинало казаться, что вся она состоит из льда.

Она даже не сразу почувствовала, когда вдруг подвернула лодыжку. Только неловко упала и, тщетно пытаясь нащупать хоть какую-нибудь опору, съехала на несколько футов вниз по тропе, пока не уцепилась за сосновую ветку.

Несколько мгновений Кэссиди лежала, приходя в себя. Ричард, не обернувшись, продолжал карабкаться наверх, и тогда она, выругавшись под нос, с трудом встала.

И тут же, сраженная острой болью, застонала и рухнула как подкошенная. Затем с трудом присела, прислонившись спиной к крепкому суку, и осторожно извлекла из-под себя поврежденную ногу. Ричард быстро соскользнул вниз и молча склонился над ней.

Кэссиди подняла голову и посмотрела на него полными слез и муки глазами.

— Боюсь, мой поход закончен, — сказала она, держась за лодыжку.

Ричард озабоченно нахмурился.

— Думаешь, сломала? — спросил он.

— Не знаю. Мне показалось, что там что-то хрустнуло. Но стоять на ней я точно не могу. Пока, по крайней мере. Так что иди один.

Ричард внимательно посмотрел на нее, и Кэссиди с замирающим сердцем ждала, что он откажется. Хотя бы для вида. Но так и не дождалась.

— Хорошо, — кивнул он. — Тропу эту найти несложно. Если за тобой не спустится Франческа, то рано или поздно полиция обнаружит на дороге брошенную машину и придет к тебе на выручку. Только постарайся настоять на том, чтобы они заглянули в генеральский особняк. Скорее всего у них есть приказ его не беспокоить, генералу настоять на этом вполне под силу. Но ты что-нибудь придумай. Скажи, например, что твой друг отправился туда за подмогой и пропал.

— А ты за мной не вернешься?

Ричард опустился рядом с ней на колени прямо в грязь. Кэссиди поначалу даже не поняла зачем. Ричард же осторожно прикоснулся к синяку на ее подбородке, а потом нежно поцеловал в глаза, щеки и губы. Что это — благословение? Обещание?

Прощание!

Кэссиди проводила его взглядом. Некоторое время она еще прислушивалась, но вскоре дождь и ветер поглотили и последние звуки, сопровождавшие его подъем на кручу. Кэссиди осталась одна, иззябшая и дрожащая. Но тепло его губ до сих пор ощущалось на ее губах. И все-таки она верила: Ричард спасет Франческу. Он отобьет ее у генерала. Он…

Он погибнет! Эта страшная мысль промелькнула в ее мозгу, и Кэссиди тут же открыла глаза. И он за ней не вернется! Господи, она его больше не увидит! Да, Ричард твердо решил умереть. Решил ценой своей жизни покончить с генералом и навсегда обезопасить своих детей от зловещей угрозы…

Она выкрикнула его имя, но голос потонул в завываниях ветра. Нет, она не позволит Ричарду умереть, и ей не привыкать бороться. Нужно только стиснуть зубы и ползти.

И Кэссиди устремилась вверх по обрывистой тропе, цепляясь за малейшие неровности, волоча за собой больную ногу, как раненая птица перебитое крыло. Пальцы скользили по грязи, лицо царапали ветки. Но Кэссиди ползла и ползла вверх как одержимая. Ничто не могло остановить ее.

Наконец Кэссиди выбралась на площадку. Она потеряла счет времени и даже примерно не представляла, сколько уже вела эту сумасшедшую и отчаянную погоню. Внезапно окружающий ландшафт перестал быть диким; напротив, во всем царил порядок. Военный порядок. Значит, она уже у цели.

После очередного неверного движения Кэссиди оступилась, вновь соскользнула и, распростершись в холодной грязи, попыталась перевести дух, одновременно прислушиваясь к лесным шорохам. Ветер поутих. С листьев накрапывал дождь. И вдруг она явственно расслышала звук приближающихся шагов.

Кэссиди поспешно задрала голову, готовая, если надо, откатиться в кусты и затаиться там, но опоздала. В нескольких ярдах от нее стоял генерал Скотт. Он был облачен в безукоризненно выглаженный мундир, а в руках вертел увесистую трость. На его добром отеческом лице отражалось несказанное изумление.

— Признаться, Кэссиди, я поражен, — сказал он. — Я ведь уже некоторое время наблюдаю за вами. Из вас бы вышел отличный солдат. Большинство новобранцев легко пасуют перед малейшими трудностями. А растянув лодыжку, они вообще вопили бы благим матом. Вы же упрямо продолжали ползти.

— У меня была причина.

— Не сомневаюсь, — сказал он. — Вас, наверное, интересует, каким образом я узнал, что вы здесь? Так вот, хотя я и живу здесь в настоящей крепости, я принял все меры предосторожности, чтобы в мою личную жизнь никто не вмешивался. У меня установлена, пожалуй, лучшая в мире система сигнализации. Я имею возможность наблюдать за любым нарушителем границы моих владений в радиусе целой мили. Кстати, где Ричард?

Надежда, едва теплившаяся в Кэссиди, сразу укрепилась. Она присела и с вызовом посмотрела на генерала.

— Здесь его нет.

— Не говорите глупости, — поморщился генерал. — Без него вы бы ни за что не нашли эту тропу. Я не люблю лжецов, Кэссиди. Я приучаю их к порядку.

— Где Франческа?

— В безопасности.

— В безопасности? — переспросила Кэссиди. — В ваших-то руках?

— Ага, — кивнул генерал Скотт, — понимаю. Значит, Ричард рассказал вам правду. Точнее, то, что считает правдой. А он рассказал вам, как умертвил мою малышку? Он никогда не понимал, что нас с ней связывает. И ревновал, всегда мучился от ревности. Мы с Дианой посмеивались над ним, над его нелепыми попытками ее переделать. Диана прекрасно понимала, кто из нас прав.

— Диана ни в чем не виновата! — вскричала Кэссиди. — Вы изуродовали ей всю жизнь, вы — чудовище!

Генерал даже глазом не моргнул.

— Да, никому не дано этого понять, — вздохнул он. — Впрочем, ничего другого я от вас и не ожидал. Пойдемте, Кэссиди. — Он нагнулся, помог ей встать и обнял рукой за талию. — Я помогу вам добраться до дома, и мы вместе с вами дождемся Ричарда.

Кэссиди попыталась было оттолкнуть его, высвободиться, но генерал оказался силен, как медведь. Где волоком, а где на руках он затащил ее на вершину горы, не обращая внимания на слабое сопротивление Кэссиди.

Дом оказался за самым гребнем, вполне мирный с виду деревянный особняк с застекленной верандой.

— Мое скромное бунгало, — негромко сказал генерал, даже ничуть не запыхавшийся. — Точнее — орлиное гнездо, — добавил он, увлекая Кэссиди за собой к веранде по аккуратно выстриженному зеленому газону.

— Что-то я не вижу никакой сногсшибательной сигнализации, — пробормотала Кэссиди.

— О, в глаза это не бросается, — непринужденно заметил генерал. — У меня повсюду установлены камеры. И всегда под рукой мощная снайперская винтовка. Прежде я считался весьма неплохим стрелком, но и сейчас, кажется, былой меткости не утратил. Стоит только Ричарду оказаться в радиусе наблюдения, и он очутится у меня на мушке.