Красив и очень опасен - Стюарт Энн - Страница 66

Глава 20

Едва они успели пересечь границу штата Вермонт, как сгустился туман. А к тому времени, как «Шевроле» вылетел на развилку Уайт-Ривер, начался ледяной дождь. Но Ричард даже не сбросил скорость. Кэссиди же овладело тупое равнодушие. В ее душе давно не осталось места страху. Она полностью вверила свою жизнь Ричарду. Пусть ему и наплевать, выживут они или нет, но оставлять Франческу в руках Эмберсона Скотта он не собирался. И Кэссиди целиком на него полагалась.

Между тем непогода разыгрывалась; похоже, что к тому времени, когда они достигнут Монпелье, там уже пойдет снег. По-прежнему ни слова не говоря, Ричард включил радио и быстро нашел местную станцию. Метеосводки не утешали. Над северо-западом разразилась гроза со шквалистым ветром, ледяным дождем и временами мокрым снегом. Лишь через двое суток погода наладится, и вернется весна. Пока же Северный Вермонт готовился к настоящей буре.

— Проклятье! — С губ Ричарда слетело первое слово после завершения его исповеди. Он с трудом вглядывался в дорогу сквозь сгустившийся туман. — Дерьмо собачье! — И Кэссиди могла только согласиться с ним.

Ричард притормозил у придорожного «Макдоналдса» и вкатил на стоянку.

— Не знаю, как тебе, — промолвил он, — но мне хочется выпить кофе и воспользоваться туалетом.

Слова его прозвучали буднично. Кэссиди слабо улыбнулась.

— Мне тоже, — сказала она. Ее так и подмывало задать Ричарду несколько вопросов, но она не отваживалась. В закусочной, куда она проследовала за Ричардом, было светло и шумно.

Когда она вышла из туалета, Ричарда не было видно. На мгновение Кэссиди обуял ужас: неужели он сбежал, бросив ее посреди снежной бури? Однако, выскочив из «Макдоналдса», она вздохнула с облегчением — Ричард сидел в машине. Она быстро вернулась, купила себе большую чашку кофе с датским хот-догом и бегом бросилась к серому «Шевроле», в глубине души опасаясь, что уже его не застанет. Однако Ричард ее дождался. Он с безучастным видом проследил, пока она пристегнется, и лишь тогда выехал на предательски скользкую дорогу.

— Я уже боялась, что ты сбежал, — призналась Кэссиди, отпивая кофе. Напиток был сладкий и обжигающе горячий — Кэссиди, еще не оправившейся от страха, он показался божественным.

— Да, я тоже об этом подумывал, — ответил Ричард.

— И что тебя удержало?

— Та же причина, по которой я в последний миг взял тебя с собой. Франческе может понадобиться твоя помощь.

Другого ответа Кэссиди, по большому счету, не ожидала, да и не заслуживала.

— Что ж, хоть какая-то польза от меня есть, — сухо промолвила она. — Я могу заботиться о детях, когда мне объясняют, какая опасность им угрожает. Еще мне удается ублажать в постели закоренелых преступников, осужденных за убийство.

Ричард метнул на нее безразличный взгляд.

— Это верно, — кивнул он.

Обжигающий кофе выплеснулся ей на джинсы. Кэссиди поморщилась.

— Ты хоть представляешь, куда мы едем? — спросила она.

— Да.

Кэссиди закрыла глаза, мысленно считая до десяти. Потом спросила:

— А мне не расскажешь?

Молчание затянулось настолько, что Кэссиди захотелось визжать от бешенства и бессилия.

— Дом Скоттов находится неподалеку от Смаглер-Нотч, — ответил наконец Ричард. — Уверен, они там.

— Почему?

— Потому что Скотт сказал Мабри, что увезет Франческу в Вермонт. Это приглашение для меня. Он хочет, чтобы мы встретились. Он меня ждет. По-моему, это совершенно очевидно.

Кэссиди решила не обращать внимания на его язвительный тон.

— Почему это так уж очевидно? Что он от тебя хочет?

— Он хочет отомстить. Или ты уже забыла, что я убил его дочь? Его драгоценную принцессу.

— Но ведь это неправда! — не выдержала Кэссиди. — Это ведь случайно вышло. Она сама виновата…

— Замолчи! — свирепо оборвал ее Ричард. — Твое мнение меня не интересует. Она мертва, и это главное. Не знаю, случайно она напоролась на нож или преднамеренно, мог я ее спасти или нет. Главное, что я даже не пытался ей помочь, а этого уже ни один адвокат в мире не изменит. — Он в сердцах саданул кулаком по рулю. — Проклятье! Я же запретил себе поддаваться на твои штучки!

— Но я ведь ничего особенного не делала, — возмутилась Кэссиди.

— Кэсси, — спокойно, но со скрытым гневом произнес Ричард, — после нескольких недель знакомства с тобой смертный приговор начинает казаться избавлением.

— Я не позволю им убить тебя! — пылко воскликнула Кэссиди.

Смех Ричарда был холоднее студеной и ненастной ночи.

— Попробуй теперь их остановить! — сказал он. — Обращаться за помощью бесполезно, никто тебе не поверит. Дом Скотта — не просто его крепость, это настоящая твердыня. Укрепленная цитадель на вершине горы. Если я туда попаду, одному из нас не снести головы. И тогда я либо отправлюсь на тот свет, либо стану убийцей. В любом случае власти меня по головке не погладят.

— Я не позволю им убить тебя! — упрямо повторила Кэссиди. В голосе появились пронзительные нотки.

На мгновение воцарилось молчание. Затем Ричард со вздохом промолвил:

— Послушай, Кэсс, неужели ты не понимаешь, что игра проиграна?

— Нет, — отрезала она. — Я привыкла верить людям. И я верю тебе.

— Да поможет тебе бог, — снова вздохнул Ричард.

Ричард утратил ощущение времени. Кэсси, свернувшись на сиденье калачиком, негромко посапывала. Оставив позади Стоуи, машина неслась по горной дороге, ведущей к Смаглер-Нотч. Мрак несколько посерел, приближался рассвет. Он вел машину всю ночь.

Ричард повернул голову и посмотрел на Кэссиди. Под глазами темнели круги, рыжие волосы разметались по бледному лицу. А уж одета она была совершенно не по погоде. Джинсы и свитер не спасут ее от пронизывающего ветра и злой стужи, а кроссовки промокнут в первые же минуты.

И черт его дернул взять ее с собой! Надо было объехать ее там, на дороге, и раствориться в нью-йоркской ночи, оставив на улице. Целой и невредимой.

Вместо этого его угораздило взять ее с собой. Похоже, он начал сам напрашиваться на наказание. Просто мазохист какой-то! Ведь даже сейчас, находясь на грани нервного срыва, он втайне мечтал свернуть на обочину занесенной снегом дороги и прижать Кэссиди к сердцу. Обнять, ласкать, целовать нежную шею, грудь… Как он хотел любить ее, и не только сейчас, а всегда!

Но для него уже не оставалось никакого «всегда». Он солгал Кэссиди, сказав, что одному из них с генералом не снести головы. На исходе дня погибнуть должны они оба.

Словно подслушав его мысли, Кэссиди протестующе пролепетала что-то во сне. Она уже знала его как облупленного и вместе с тем совсем не знала. Но одно Ричард понял наверняка. Чутье не обмануло его. Кэссиди была именно той женщиной, которую он искал. Она полетит в Англию к его детям. Марк об этом позаботится, Ричард оставил адвокату все письменные распоряжения. И дети будут в безопасности, ведь любящего дедушку, генерала Скотта, он прихватит с собой на тот свет. Иного выхода нет.

Конечно, нужно было сделать это раньше, а не подвергать малышей такой опасности. Однако правда заключалась в том, что он вовсе не убийца. Ужасная всепоглощающая тьма, сомкнувшаяся вокруг него после смерти Дианы, сковала его по рукам и ногам. И, даже оставаясь в кромешном мраке, он видел перед собой одну-единст-венную цель: спасение детей. Тогда он еще не осознал, что может надежно защитить их, совершив всего один акт насилия.

Теперь же Ричард знал это наверняка. И мысленно благодарил Кэссиди за то, что она освободила его из плена. Вновь научила дышать, бороться и ненавидеть. И — любить.

Жаль только, что он никогда ей в этом не признается. Ричард хладнокровно размышлял об этом, продолжая гнать машину в предрассветном тумане. А ведь в первое время он собирался уверить ее в своей любви, и все лишь для того, чтобы привязать Кэссиди к себе телом и душой до гробовой доски.

Правда же, черт бы ее побрал, состояла в том, что Ричард и в самом деле любил эту женщину. И именно поэтому, как это ни парадоксально, и не мог ей в этом признаться. Не хотел, не мог привязывать Кэссиди к мертвецу. Пусть любит его детей и заботится о них без тяжкого эмоционального груза за плечами. Тогда и горе уляжется, и раны затянутся куда быстрее.