Красив и очень опасен - Стюарт Энн - Страница 46

Когда она вошла в спальню, там стало темнее — переместившаяся по небосводу луна отбрасывала таинственные призрачные отблески света на подоконник и часть стены.

Ричард лежал в постели, дожидаясь ее возвращения и внимательно глядя на нее. Кэссиди порадовалась, что не видит его лица во мраке, значит, и он не в состоянии разглядеть, что с ней творится.

Кэссиди пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не промчаться через всю спальню бегом и не запрыгнуть под простыни. Она стыдилась своей наготы, казалась себе неуклюжей и бесформенной. Нескладехой, как с детства прозвал ее Шон. Лишь с Ричардом она впервые ощутила себя нормальной женщиной. Черт возьми, он ведь на руках отнес ее по лестнице наверх и даже не запыхался! То есть дышал он, конечно, тяжело, но вовсе не по причине ее веса.

Кэссиди заставила себя медленно приблизиться к кровати и непринужденно (как надеялась) скользнула к нему под простыню. Разумеется, провести Ричарда ей не удалось.

— Ты все еще нервничаешь, — проговорил он. Это была скорее констатация факта, нежели вопрос, но в голосе его звучало недоверие, смешанное с удивлением.

— Вовсе я не нервничаю, — возразила Кэссиди дрожащим голосом. Воспользовавшись тем, что подушки были уложены слишком высоко, она натянула на себя простыню по самые плечи. А заодно и выиграла время, пытаясь хоть немного успокоиться. С Ричардом она познала куда более захватывающие чувства, чем за всю предшествующую и довольно скудную в этом смысле жизнь. Связи с мужчинами были редкие, непродолжительные и неизменно неудачные. Что же касается сексуальной их стороны, то ни один партнер так ни разу и не порадовал ее каким-либо разнообразием и глубиной чувств.

Ну что ж, если она познала такое, остальное уже не страшно, решила Кэссиди. Он сверху, она снизу, какие эксперименты могут быть в постели?

И вновь она просчиталась.

Ричард протянул ей стакан, наполненный янтарной жидкостью со льдом, и Кэссиди с неохотой приняла его, понимая, что Ричард хочет таким образом взбодрить ее.

Набравшись храбрости, она сделала большой глоток и остолбенела.

— Кока-кола? — прошептала она, млея от восторга и неожиданности. — Диетическая. А я была уверена, что это виски.

— Только для тебя, дорогая, — усмехнулся Ричард, ставя на столик свой полупустой стакан шотландского виски. — Я знаю, ты не большая любительница выпивки.

— Но до сих пор тебя это не останавливало, — напомнила Кэссиди. — Я думала, ты хочешь снова подпоить меня, а потом взять тепленькую и сонную.

— О нет! — возразил Ричард. — Я хочу, чтобы ты кипела энергией и помогала мне.

Кэссиди нервно сглотнула.

— Может, тогда лучше дашь мне отпить виски из твоего стакана?

Длинные пальцы Ричарда прикоснулись к ее лицу, нежные и восхитительные. Лицо его возникло прямо над ней, и Кэссиди впервые за эту ночь разглядела его бездонные черные глаза и увидела в них себя. Но уже в следующее мгновение, когда губы Ричарда прижались к ее губам, она больше не видела ничего.

От ощущения его языка, сохранившего вкус и аромат виски, во рту у нее начало приятно покалывать. Простыня куда-то соскользнула, и они уже лежали обнаженные рядом, тесно прижавшись друг к другу.

Ричард, продолжая целовать ее, возлег сверху, но Кэссиди была настолько увлечена поцелуем, что даже не заметила, как он очутился между ее непроизвольно раздвинувшимися ногами.

Внезапное проникновение застало Кэссиди врасплох, и она в испуге ойкнула, схватив Ричарда за плечи. Однако сама она ждала его ласк и подалась навстречу с пылом и вожделением. Сильным толчком он проник еще глубже и, тяжело дыша, склонил голову на плечо Кэссиди, давая ей возможность привыкнуть к его столь внезапному вторжению.

Минуту спустя Ричард приподнял голову и посмотрел на Кэссиди. Глаза его торжествующе и победно сияли.

— Я не хотел дать тебе возможности передумать, — сказал он.

— А что бы тогда случилось?

— Теперь поздно об этом думать. — Он слегка отстранился, чтобы следующим движением войти в нее еще глубже. Кэссиди невольно вскрикнула.

— Тебе больно?

— Нет, — соврала Кэссиди. Но затем призналась: — Да. Немного. Я просто не привыкла…

— К мужчинам? Или ко мне?

— И к тому, и к другому, — призналась Кэссиди, чувствуя, что краснеет.

— Не бойся, Кэсси, — жарко прошептал ей на ухо Ричард. — И не сопротивляйся. — Следующим мощным движением он вторгся в нее, заполнив до самого основания, обхватил ее ягодицы обеими руками и прижал к себе.

Кэссиди, сама не зная почему, решила, что Ричард решил подвергнуть ее новому испытанию. А вдруг она его не выдержит?

Она обвила его шею руками. Ричард весь напрягся, и Кэссиди впервые поняла, как сильно она волнует его. Это ее немного успокоило.

Волна наслаждения зародилась в глубине ее тела и сотрясла с головы до пят. Ощущения были настолько сильными, что Кэссиди перестала дышать, причем ей даже и не хотелось — тело ее, казалось, начало жить особой, автономной жизнью, дрожа, сотрясаясь и растворяясь, в то время как перед глазами ее, словно в калейдоскопе, мелькали, сменяя друг друга, ослепительные разноцветные узоры. Все ее существо отдавалось этим поразительным ощущениям, пытаясь увлечь с собой и Ричарда.

Однако он не поддавался. Дождавшись, пока Кэссиди перестала дрожать и немного отдышалась, он отстранился и лег рядом с ней.

— О нет! — сама того не ожидая, выкрикнула Кэссиди, мечтавшая снова испытать это фантастическое ощущение. — Не уходи!

В спальне сгустился мрак, луна почти скрылась. Ричард уверенно и нежно ласкал ее тело. Из темноты послышался его голос.

— Давай по-другому, — сказал он, переворачивая ее на живот.

Возражать Кэссиди не стала. Ей было уже не до сомнений или стыда. Впервые в жизни она отдавалась мужчине целиком: телом и душой. Зарывшись лицом в хрустящие белоснежные простыни, Кэссиди словно во сне чувствовала, как руки Ричарда гладят ее по спине, ягодицам, раздвигают бедра, нащупывают ее истекающее соками лоно. И вот его плоть, твердая и горячая, проникает туда, властно и непоколебимо… И вот ее пальцы уже судорожно царапают постель, а из груди вырываются какие-то бессвязные звуки — то ли хныканье младенца, то ли поскуливание щенка. А потом темноту разорвали ее крики. Крики наслаждения и отчаяния, мольбы и счастья, полного вечной и окончательной покорности.

Прощай всякая нежность, да и не нуждалась в ней больше Кэссиди. Пол ходил ходуном, кровать содрогалась, а в такт с ней сотрясалось и ее тело. Кэссиди купалась в безумно острых ощущениях, сама пугаясь их всесокрушающей мощи. Она уже скользила навстречу Ричарду, с каждым толчком пытаясь глубже и глубже принять его в себя, соединиться воедино, впасть в сладостное забытье.

Ричард перегнулся через нее, и одна его рука скользнула между ног Кэссиди и прикоснулась к ее нежному бутончику, тогда как пальцы другой проникли в ее рот, познавая любимую и там.

Этого натиска Кэссиди уже не выдержала. Она разлетелась вдребезги, рассыпалась на тысячи кусков, в то время как зубы Ричарда впились в ее плечо, а сам он бешено запульсировал, заполняя ее лоно всем своим существом. Жизнью и смертью, верностью и полным опустошением. Они поочередно брали и отдавались, но все это теперь утратило всякое значение, и Кэссиди растворилась, вся без остатка, в ночи и в крепких и искренних объятиях Ричарда.

Но вот пик страсти прошел. Ричард бережно, почти по-отечески, перевернул и уложил Кэссиди, нежно ее лаская и успокаивая. Словно издалека расслышала она ласковые слова любви и благодарности. И поплыла на облачке блаженства, погружаясь в радостное небытие.

Какой-то отдаленный уголок сознания Кэссиди еще пытался противиться сну, напоминая, что нужно спешить, что времени у них почти не осталось, но ласковое нашептывание Ричарда, усталость от непривычных ощущений сделали свое дело, и Кэссиди забылась сном, пусть и совсем ненадолго.

Ей снились страшные сны. Ричарда собирались убить, а ее принуждали следить за казнью. Она разрыдалась, ломая руки и пытаясь дотянуться до него…