Чужие грехи - Стюарт Энн - Страница 90

Мартин пожал плечами:

— Ну, любил — это сильно сказано. Думаю, он неплохо относился ко мне. И к тебе, конечно. Он ведь хотел, чтобы мы с тобой были вместе, хотя, наверное, предпочел бы, чтобы ты всегда оставалась рядом с ним. Но уж раз ты вбила себе в голову, что должна выйти замуж, то он подобрал тебе идеальную пару. Впрочем, я никогда не был его любимчиком. По-настоящему он любил только Джеймса. Который в итоге и убил старика…

Мартин вдруг протянул к ней руку, и Энни пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не отпрянуть от его ласкового прикосновения, как от гремучей змеи. Однако Мартин гладить ее и не собирался. Он схватил медальон Энни и одним резким движением сорвал его с шеи.

Энни сразу вспомнила пристальный взгляд Мартина в тот момент, когда она машинально коснулась медальона. Однако вступать в неравную схватку было бесполезно.

— Золотишком заинтересовался, Мартин? — презрительно спросила она.

Мартин не ответил; ловко вскрыв медальон холеными пальцами, он удовлетворенно кивнул, увидев внутри аккуратно сложенную бумажку. Затем снова захлопнул маленькое золотое сердечко и с довольным видом спрятал в карман.

— Что ж, это, пожалуй, все, — спокойно произнес он. — Теперь осталось только с тобой разобраться.

Энни с немым ужасом посмотрела на человека, за которого когда-то вышла замуж и которого, как думала, всем сердцем любила. На оборотня, оказавшегося воплощением всего зла, воссозданного чудовищным гением Уина.

— А что, для тебя это так просто?

— Джеймс был не единственным человеком, способным убивать, Энни. Конечно, с ним никто не мог сравниться, но, в отличие от меня, он не получал от этого удовольствия. — Мартин погладил ее по щеке. — А вот я получаю.

Руки у него были ласковые и горячие. Энни прекрасно понимала, что не сумеет отобрать у Мартина медальон — как не сумеет и помешать ему убить ее. Она даже не была уверена, что хочет остаться в живых…

— И ты совсем не боишься, что тебя обвинят в убийстве? — обреченно спросила она. — Ведь с этим домом и так связана крайне загадочная история.

— Ты покончишь жизнь самоубийством, ангел мой. Бросишься головой вниз с той самой лестницы, под которой погиб твой отец. Думаю, проблем у нас с этим не будет: Все знают, что в последнее время ты была сама не своя. Ты даже оставила собственноручно написанную предсмертную записку.

— А это тебе как удалось?

— Я знаю кое-какие хитрости, — усмехнулся Мартин и взял ее за руку. — Пойдем, Энни. Тебе ведь не терпится побыстрее встретиться с Джеймсом, не так ли?

Энни грустно улыбнулась и начала приподниматься… Но в последнее мгновение со всего размаха ударила Мартина по переносице хрустальным стаканом.

Наверху, в ее комнате, с незапамятных времен хранился пистолет. Энни знала, как из него стрелять, и сейчас у нее руки чесались пустить его в ход. Никогда в жизни она не испытывала столь страстного и безумного желания убить человека! Она метнулась через гостиную, не обращая внимания на душераздирающий вопль Мартина, и помчалась вверх по ступенькам лестницы, с которой когда-то спускалась к Мартину в подвенечном наряде.

А бывший идеальный супруг уже со всех ног бежал за ней, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Было темно, хоть глаз выколи, но включать свет Энни не стала. По этой лестнице она взбежала бы и с закрытыми глазами. Почему-то ей вдруг вспомнилось, как давным-давно она в такой же кромешной темноте поднималась в свою комнату, а по пятам за ней шел Джеймс…

Мартин ухитрился схватить ее за лодыжку, но Энни так лягнула его другой ногой, что он не удержал равновесия и с диким воплем покатился вниз по ступенькам. Энни нисколько не сомневалась, что падение его не остановит, поэтому продолжала бежать, не сбавляя скорости. Вихрем ворвавшись в спальню, она подлетела к комоду, выдвинула верхний ящик…

Пистолет исчез. Пытаясь включить свет, Энни опрокинула торшер; в полной тьме она дернула ящик сильнее, и он упал на пол, перевернувшись вверх тормашками.

— Ты не эту игрушку ищешь, Энни? — осведомился Мартин.

Он стоял в проеме двери, сжимая в правой руке пистолет. Ее пистолет. Затем он включил свет, и Энни с трудом удержалась от крика, разглядев его окровавленное лицо. Которое когда-то так любила.

— Я недоволен тобой, Энни, — произнес он каким-то гипнотизирующим голосом. — Совсем недоволен.

— Не сомневаюсь, — холодно сказала Энни. — Надеюсь, тебе, по крайней мере, нелегко будет объяснить, что случилось с твоей физиономией.

— Ерунда, — ухмыльнулся Мартин. — Я ведь довольно изобретателен, Энни. Я уже придумал этому объяснение. Я просто сяду в машину и наеду на дерево. Пристегиваться ремнем, разумеется, не стану и боюсь, что на лице моем после этого останутся и другие шрамы. Но, как бы то ни было, своей цели я достигну — никому и в голову не придет изучать, чем была вызвана каждая моя царапина. Надеюсь, ты окажешь мне сопротивление, Энни? В противном случае я не получу ожидаемого удовольствия.

— Ты просто болен, Мартин. — Энни почувствовала, что силы оставляют ее, и опустилась на стул.

— О, до каких банальностей ты уже докатилась! — презрительно процедил Мартин. — На мой взгляд, я достоин уважения, Энни. Не всякий бывший муж с таким спокойствием воспримет попытку бывшей благоверной изувечить его. Но я великодушен, Энни. Я понимаю, что скорбь по Джеймсу помутила твой разум. Он был отпетым мерзавцем, однако ты ухитрилась пробудить в нем что-то человеческое. Да и он, надо сказать, вдохновил тебя на невероятные подвиги. Словом, ваши отношения заслуживают отдельной главы в учебнике психологии.

— Ты, наверное, считаешь себя хорошим психологом? — спросила Энни.

— Нет, моя милая. Я считаю себя художником-мартирологом. Маэстро смерти! Не такого уровня, как Джеймс, конечно, но теперь, когда он мертв, со мной мало кто сравнится. Король умер, да здравствует король!

Внезапно Мартин поднял руку, и Энни вздрогнула, ожидая почувствовать боль, но он лишь помог ей подняться.

— Давай покончим с этим поскорее, — промолвил Мартин. — Если только ты не передумала и не хочешь возобновить наши супружеские отношения.