Роза и лев - Стюарт Элизабет - Страница 66

Он подумал о своем грозном неприятеле, об опасностях, с которыми неминуемо столкнется лицом к лицу в самые ближайшие дни. Это будет их личная война с Генри. Анжуйцы годами стремились стереть его с лица земли. Роберт не верил, что это им удастся, но ему не хотелось идти в сражение, оставив в памяти любимой жены свой безобразный поступок в Лейворсе.

— Надейтесь на то, сэр, что она подпустит вас достаточно близко к себе, чтобы вы могли сказать ей хоть что-нибудь. Хотя, честно признаюсь, надежды на это очень мало. Аймер серьезно опасался, что она растерзает вашу бедную девчонку у него на глазах. Только Нормандский Лев может как-то справиться со своей Львицей. Я бы, например, не захотел вызвать на себя ее гнев.

Они приблизились к внешним воротам крепости. Мост был уже опущен в ожидании господина, но ворота оставались запертыми. Один из воинов Роберта громким криком принялся вызывать охрану из сторожевой башни. Де Ленгли тем временем окинул взглядом угрюмые массивные стены.

— Хорошим уроком мне будет, если она запрется в замке и проморозит нас здесь до костей.

Но решетка поднялась, и ворота распахнулись. Роберт направил своего жеребца на мост. Больше, чем злодей Анжу, его мысли занимала весь день предстоящая встреча с супругой, что еще раз доказывало, как он дорожит ею.

Конечно, Генри Анжу совершил поступок, которого никто не мог предугадать. В разгар зимы, увязший по горло в одной войне, он затеял и другую, причем за морем. Это был блестящий ход умелого, хоть и азартного шахматного игрока, но Роберту де Ленгли, изучившему своего врага досконально, следовало бы ожидать подобной выходки. А он, вопреки своему опыту и установленным для себя правилам, оказался не готов к отпору. Теперь предстояла тяжелейшая зимняя кампания, причем на лишь недавно возвращенных ему землях.

Когда разнесся слух о том, что де Ленгли вновь утвердился в Белавуре, люди потянулись к нему, предлагая свои услуги. Он на это и рассчитывал, надеясь пополнить поредевшие ряды ветеранов, и щедро тратил монеты, добытые в последних набегах за Пролив, на покупку наемных солдат.

И все же он не успел набрать столько воинов, сколько ему было надобно. И, несмотря на усердие и неутомимость верного Джеффри, люди не были еще достаточно обучены.

Нахмурившись, Роберт въехал во двор крепости. Недоброе предчувствие сразу же охватило его. Что-то нехорошее витало в воздухе, ощущалось в напряженной тишине, царившей во дворе, где было непривычно темно. Только несколько факелов горели возле привратницкой. Он почувствовал грозное предупреждение. Нюх на опасность, выработавшийся с годами, никогда не обманывал его.

— Берегись, Джеффри, — промолвил он тихо, поворачивая Белизара обратно к воротам, через которые еще тянулась колонна его воинов.

Солдат у ворот спрятал лицо от света факела. Это было странно. Так не полагалось делать при встрече хозяина. Прежде при его появлении люди толпились во дворе, желая, чтобы он заметил их и одарил улыбкой и приветливым словом.

— Привет, Пирс! Как коротаешь ночь? — обратился он к солдату.

Тот закашлялся и произнес невнятно:

— Все в порядке, милорд.

«Да, вроде бы все в порядке, но… только это не Пирс!»

Ударив шпорами в бока Белизара, Роберт направил коня на солдата и опрокинул самозванца наземь.

— Засада! Берегись! Удерживайте ворота!

Одного мгновения хватило, чтобы тишина взорвалась и все пришло в движение. Заледеневшие руки схватились за мечи и вскинули щиты. Воины Роберта смогли отбить первую атаку врагов, дотоле прятавшихся в густой тени под крепостными стенами.

Роберт ворвался на коне в самую гущу схватки, уверенный, что его люди отстоят ворота. Это был единственный путь к спасению, хотя отступить сейчас означало потерять Белавур и оставить Джоселин без помощи во вражеском плену.

Сражение кипело вокруг него. Мечи со звоном скрещивались, ударялись о латы и о сплетенные из стальных колец кольчуги. Люди вопили, а кони ржали от ярости и боли.

Роберт резко потянул поводья Белизара, стремясь уберечь его от меча, направленного в конское брюхо.

Трудно было что-либо понять в этом кровопролитном беспорядочном сражении в темноте, но внезапно ему все стало ясно…

О Боже! Они убивают лошадей, вспарывают им животы, рубят ноги. Они намерены спешить конных рыцарей, а потом на земле одолеть их числом. Рыцари не имели пространства для маневра, а его малочисленная пехота вконец измотана долгим маршем по холоду и грязи.

На мгновение де Ленгли глянул вверх, на черную громаду крепости. Где-то там томится Джоселин, но сейчас он со своим войском не в силах прорваться к ней.

Белизар жутко заржал, почти заревел и заметался, когда острие одного меча вонзилось ему в бок, а лезвие другого рассекло шкуру у основания шеи. Роберт вцепился в поводья, прикрыл жеребца щитом, а ногой, обутой в кованый сапог, нанес коварно подкравшемуся врагу мощный удар в лицо. Тот с воплем покатился по земле, вмиг залившись кровью.

Совсем рядом конь с перерубленными ногами осел, издавая истошное ржание. Роберт стал пробиваться на выручку всаднику.

— Отступай! — крикнул он, подхватил своего рыцаря за ворот кольчуги и начал вместе с ним пятиться к воротам. Там горстка его воинов отчаянно отбивалась от наседавших врагов. Если они не выдержат, путь к отступлению будет отрезан.

— Я де Ленгли! — издал он боевой клич. — Все за мной к воротам!

Те, кто мог, прорвались к нему и образовали вокруг Роберта ощетинившееся мечами железное полукольцо. Отход к воротам им удался. И, наконец, они вырвались из свалки, но бой стал еще более яростным в суженном пространстве ворот. Теперь уже по одному, перестроившись в цепочку, они пробивались на свободу.

Роберт соскочил с седла, хлестнув раненого жеребца, и отправил его галопом сквозь арку ворот к мосту. Сам он занял место там, где разгорелась наиболее жаркая схватка. Здесь сражался кто-то из его спешившихся рыцарей — не человек, а демон — рубящий, колющий… Роберт едва узнал в нем своего верного помощника.

— Роберт, уходи! — кричал ему Джеффри. — Это тебя они хотят… Уходи сейчас, пока тебя не свалили с ног!

Роберт отразил щитом направленный на него удар и схватился сразу с тремя противниками. Джеффри прав. Их слишком много, и все их усилия обращены против него. Лишь он им нужен.

Постепенно горстка уцелевших воинов во главе с Робертом выкарабкалась из смертоносной ловушки. Только самые стойкие, самые умелые и яростные бойцы смогли отстоять себя и пересечь мост.

— Роберт! Хвала Господу, ты здесь! — Аймер был первым, кто обнял его, когда он очутился по ту сторону моста.

Потом к нему стянулись и другие, сбились в кучу, молча трогая его, как бы желая убедиться, что он жив и даже невредим и что легенда о его неуязвимости не опровергнута.

Так они и стояли все вместе, тесно прижавшись друг к другу в темноте и глядели угрюмо на башни и стены Белавура, отделенные от них рвом.

— Роберт! Она не стала бы… — неуверенно начал Аймер. — По правде, леди Джоселин была очень разгневана… но я готов поклясться, Что она никогда…

— Да! — оборвал Роберт защитную речь, казавшуюся ему совсем ненужной и даже неуместной. — Она не стала бы…

Они разбили лагерь в промерзшем лесу, не зажигая костров, по возможности перевязали раны, а наиболее пострадавших отправили на телеге в Харкли. Роберт ненадолго уснул, но с первым проблеском рассвета поднялся, вышел на опушку, встал неподвижно и в глухой тоске и злобе глядел на еще смутный силуэт Белавура. Ужас, вызванный недавними событиями, уступил место горьким размышлениям о том, что он абсолютно не в силах что-либо предпринять.

Джеффри принес ему чашу разбавленного вина и ломоть хлеба.

— Вы имеете хоть какое-то представление, кто там засел?

— Догадаться можно, — вздохнул Роберт. — Те подлецы, что поддерживают Генри. Любой из них. Может быть, это Честер. Он настолько подл, что способен прикончить меня в темноте, но если б я бился об заклад, то поставил бы денежки на то, что все устроили мои драгоценные родственнички со стороны супруги.