Роза и лев - Стюарт Элизабет - Страница 63

В такую постыдную ловушку Роберт де Ленгли никогда не попадал, причем он загнал в нее себя сам. От вскипевшей злобы в нем, казалось, вот-вот лопнут все жилы. Он решил обратить ярость на невиновных.

— Что ж, Аймер Брайвел, проводи леди до дома, как ты и проводил ее сюда.

Де Ленгли резко развернулся на каблуках и направился к выходу.

— Подожди, Роберт! — вскрикнула Джоселин.

Аймер тронул ее за рукав.

— Дайте ему остыть. Он сейчас не в себе.

— Но почему он так зол?

— Из-за того, что он очень любит вас, мадам.

Улыбка сочувствующего ей ремесленника Эдвина лишь больше озадачила ее. Неужели она стала женой безумца?

Путь до Белавура, несмотря на обильно выпавший снег, показался ей коротким.

Джоселин, спешившись, ворвалась в холл. Снежинки таяли на ее волосах и плаще. Слуги приветствовали ее с почтением, но притворялись, что очень заняты приготовлением ужина для свиты сеньора. Роберта нигде не было видно. Она безуспешно искала, в какой из комнат замка он прячется и где изливает свою ярость.

Джеффри преградил ей путь в одном из переходов.

— Лучше вам выждать немного, мадам.

— Это же смешно! Я ему все объясню.

— Я лишь знаю одно — что-то послужило поводом для вашей ссоры. Поверьте мне, я знаю Роберта много лет. Пусть он остынет.

— Он остывал под снегом на всем обратном пути из Харкли. Куда уж ему больше стынуть? Я желаю кое-что ему сказать, если у него уже совсем не заложило уши.

Джеффри молча уступил ей дорогу, то же самое сделали с мрачными ухмылками верные слуги де Ленгли. Джоселин прошествовала мимо них с высоко вскинутой головой.

Он спрятался в каморке под самой крышей и грелся у дымящегося очага. Мокрая одежда была разбросана по всей комнате, темная грива его еще не просохла.

— Вы все еще сердитесь, — начала она без предисловий. — Вот я перед вами.

— А вы на меня сердитесь, мадам?

— Да! За то, что вы возревновали меня к сэру Аймеру. Это недостойно вас.

Он явно не ожидал такой атаки.

— Это Аймер вам напел?

— Нет, он молча снес ваше оскорбительное поведение…

— А что я должен был подумать?

— В любом случае не то, что вы подумали. Неужели я нарушу клятву, данную Господу, ради слуги моего господина?

Роберт вновь отвернулся к огню. Джоселин видела только его широкую спину, застилающую свет от очага.

— Мне бы лучше действительно подыскать вам, милорд, в подарок очередного жеребца, не теша себя излишней выдумкой. Правда, ради этого мне пришлось бы общаться с барышниками и другими сомнительными личностями, с которыми, по вашему убеждению, я мечтаю улечься на сеновале.

— Вы уже достаточно наговорили мне приятных слов, мадам.

«Как быть? Ударить его еще больнее или отступить?»

— Я мечтаю лечь с вами где придется, под дождем и под снегом, мой супруг.

Не дождавшись от него ответа, она уже переступила порог.

Роберт метнулся вслед за ней так быстро, что успел задержать своим телом захлопнувшуюся уже было дверь.

— Джоселин, прости! Ты не заслужила то, что тебе пришлось вытерпеть сегодня… Она попыталась оттолкнуть его.

— Мой отец был со мной жесток, но вы еще хуже.

— Я привык ссориться с женщинами. Мы с Маргарет…

— Я не ваша Маргарет.

— Но я подумал…

— Что вы подумали?

«Что я не переживу, если потеряю тебя. Но как это объяснить ей?»

— Я представил тебя мертвой в заледенелом лесу. Вокруг враги, одни враги. Эрл Честер рыщет по дорогам…

— Значит, всему виной эрл Честер? — Джоселин посмотрела на мужа с сомнением.

— Я не хочу лишиться тебя, как лишился Адама.

Она позволила ему поцеловать себя в лоб.

— Это не первая наша стычка, Роберт. Ты ведешь достаточно войн. Зачем тебе еще и война со мною?

Его поцелуи становились все жарче. Джоселин закрыла глаза, и он целовал ее опущенные веки.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть, мой господин. Но ты объяви слугам, что я выдержала испытание и между нами заключен мир.

— Я не голоден. Может, чуть позднее, а до этого я бы хотел насытиться тобою.

Джоселин, раскрыв губы, ответила на его поцелуй, но в ней не ощущалось прежней страсти. Она лишь позволяла ему ласкать себя. Черт побери, чем она отличается от Маргарет?

— Я уже попросил у тебя прощения, Джоселин. Так ответь мне тем же.

— Я отвечаю, как могу.

У них была длинная ночь любви, а после, когда Джоселин, простившая мужа, уснула, Роберт де Ленгли долго лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и размышлял. Он мечтал о такой спутнице жизни — верной, пылкой, храброй, — и он получил ее, вот она, лежит в его объятиях. Но по силам ли ему, легендарному Нормандскому Льву, полностью завладеть ею? Не упустил ли он свой счастливый шанс, позволив сбежать из-под венца ее белокурой слабовольной сестрице?

21

— Вы и правда отправляетесь в Лейворте завтра?

— Да.

Джоселин нахмурилась. Супруг ее меж тем раздевался у камина, подставляя бока жаркому огню. Свой новый драгоценный пояс, подаренный ею, он аккуратно поместил на отдельный столик.

— До Крещения осталось всего два дня. Не стоит ли отложить поездку?

— Я уже прослушал мессу с моим кастеляном и воинами и очистился душой.

— И как долго вы намереваетесь отсутствовать?

— Не знаю. Все зависит от погоды и от того, насколько там готовы крепостные стены. Неделя… две. Я пришлю гонца, когда соберусь возвращаться.

Де Ленгли аккуратно сложил в дорожный сундук расшитую Джоселин бархатную накидку, на которой были золотой нитью вышиты львы, которые, по всем местным суевериям, должны были оградить его от опасностей.

Его рождественский подарок Джоселин был тоже выбран тщательно и с любовью — массивный золотой перстень с тонким чеканным узором. Только древние кельты могли придумать такой узор и поместить там, где положено было печатке, темный янтарь.

Оба они были довольны подарками и ночами любви, но житейские заботы разделяли их. Он все чаще уезжал, озабоченный положением в крепостях, а она управляла замком.

— Я как-то не так веду себя? — решилась спросить его Джоселин.

Роберт вздрогнул.

— Откуда такие мысли?

— Ты всех подозреваешь в измене… меня… и даже Аймера.

— Забудь о том досадном случае. Если бы я в чем-то подозревал его, он был бы уже мертв.

— Почему же ты обращаешься со мною так, будто я в чем-то согрешила?

— Мне так не кажется.

— Это видно по твоим глазам, когда ты смотришь на меня. И твои руки тоже выдают тебя, когда ты меня обнимаешь.

Джоселин нелегко было выразить одолевавшую ее тоску словами, понятными ему.

— Мне кажется, что, когда мы бываем вместе, все равно тебя нет рядом, словно ты отгорожен от меня стеной или находишься далеко-далеко…

Роберт попытался изобразить на лице улыбку.

— Теперь я вижу, как ты пала духом. Неудивительно, что ты утомилась, столько сил отдавая ведению хозяйства. Ты не хочешь опереться на мою руку…

Джоселин замотала головой.

— Нет-нет… речь идет не об этом. Я всей душой тянусь к тебе, но ты не подпускаешь меня к себе близко. Даже когда мы в постели, я это ощущаю. Вот почему ты так часто стал оставлять меня? Я не права?.. — У нее перехватило дыхание. С трудом она произнесла: — Ты уже тяготишься мною?

Роберт не выдержал ее напряженного, требовательного взгляда, устремленного на него. Он надеялся, что перемена в его отношении к жене не будет так заметна, но Джоселин, казалось, улавливала все и все видела насквозь. Это для него было мучительно, потому что он по-прежнему испытывал к ней нежность и не желал ее ранить. Но, слишком дорожа ею, он опасался отдать себя полностью этому чувству, помня горестные ошибки прошлого.

— Джоселин, любимая! Ни один мужчина не ложится в супружескую постель с такой радостью и не выполняет свой долг с таким усердием, как я каждую ночь. Как же ты могла подумать, что наскучила мне?