Роза и лев - Стюарт Элизабет - Страница 37

Она не посмела оглянуться, когда дверь с шумом захлопнулась за ней. Самым большим ее желанием было немедленно стереть из памяти недавнее событие, но видение того, как Роберт де Ленгли наклоняется к ней и целует, неотступно преследовало ее. А еще это проклятое ощущение тепла, исходящего от его рук, попеременного жара и озноба в ее теле. Память об этих новых испытанных ею чувствах никак не исчезала.

Аделиза пыталась заставить ее поверить, что мужчина несет в своем теле только боль и унижение для женщины. Впервые за три года их тесного общения у Джоселин мелькнула крамольная мысль, что Аделиза просто глупа и ничего не смыслит в жизни.

12

Звуки труб прорезали тишину прозрачного осеннего утра, многоголосым жизнерадостным эхом отражаясь от серых крепостных стен. Яркие флажки трепыхались на ветру, бубенчики на упряжных лошадях миролюбиво позванивали, когда король Англии с небольшой свитой проследовал через опущенный мост и распахнутые ворота в замок Белавур.

Роберт, стоя посреди крепостного двора, постарался изобразить на лице приветственную улыбку, как подобало при свидании с высшим сеньором, Стефаном Блуа, чтобы развеять всякие слухи, распространяемые Монтегью, что он лишь призрак, в чьих глазах не прячется колдовское пламя, исчезающее при первом крике петуха.

Стефан пришпорил своего великолепного иноходца, склонившись над лукой, обскакал вокруг застывшего в неподвижности вассала, не приближаясь к нему более чем на дюжину ярдов, а потом заставил коня сделать три изящных шажка. Теперь они были почти рядом — вассал, король и его конь.

— Роберт! Роберт де Ленгли! Да будет благословен Господь, спаситель наш! Я до сей поры не верил в твое воскрешение.

Роберт опустился на одно колено перед монархом на заляпанные конским навозом камни, но Стефан тотчас же поднял его, заключив в сдержанные, но искренние, поистине солдатские объятия. Слезы показались на глазах короля. Но это были слезы радости. Такого взрыва чувств не смог бы сыграть самый изощренный дипломат.

— Роберт! Я уже не надеялся встретиться с тобой в этом мире. Слава Господу! Он милостив к нам. Столько отняли у меня — и друзей, и земель, но ты возвратился, а это добрый знак. Я всегда думал о тебе как о сыне…

Охрана, готовая отразить покушение на короля, отпрянула в недоумении. В последние дни король не подходил ни к кому из своих вассалов ближе чем на семь ярдов, а тут вдруг такие тесные объятия. Роберт немного расслабился, и улыбка на его лице перестала быть всего лишь доброжелательной гримасой. По-видимому, Стефан был искренне рад встрече с верным ему рыцарем.

Но тут же король резким движением отстранил его от себя, вцепился пальцами в его плечи и погрузился в изучение лица Роберта.

— Ты или не ты? — спросил он встревожено и тут же разразился смехом. — А, может быть, это я нахожусь на том свете, а не Роберт де Ленгли. Это он живой, а я уже предстал перед ликом Господним и даю отчет за свои прегрешения.

Роберт ощутил, что у него полегчало на душе. Трудно было противиться обаянию короля Стефана Блуа, особенно если он твердо вознамерился испробовать на ком-то свои чары. А уж Роберту и совсем пришлось нелегко, ибо этот человек, обладавший короной, был близким другом его отца и когда-то, в далеком прошлом, возложил меч на плечо мальчика Роберта, посвящая его в рыцари. И с той поры, взрослея и накапливая в душе горечь после многократных предательств, Роберт де Ленгли верой и правдой служил королю. А кому еще служить? Какому знамени, если все знамена испачканы грязью?

— Вашему Величеству нечего опасаться. Ни вы, ни я не покинули еще пока этот грешный мир. Я жив и радуюсь встрече с вами. Входите же в замок и воспользуйтесь нашим гостеприимством! Мы счастливы принять такого гостя.

— Клянусь Богом, я войду! — Стефан оперся рукой на плечо Роберта и ощупывал его, словно еще не веря, что его давний друг не обратится в призрачный туман и не растает в воздухе. — Пусть легенды, которые сочиняют о тебе менестрели, оказались лишь поэтическим вымыслом — я рад, что это так! Хочу тебе представить, Роберт, спутника по моим горестным странствованиям по жизни.

Король поманил к себе джентльмена, скромно держащегося в стороне.

— Ричард де Люси! Роберт де Ленгли! Станьте друзьями! Сегодня у меня праздник! Я обрел вновь своего легендарного Нормандского Льва!

Средних лет, небольшого росточка человечек обнажил голову в знак уважения к Роберту. Его поредевшие волосы тронула седина, на макушке блестела лысина, но в глазах таился жадный огонек, как у молодого ненасытного зверька. Вместе с королем Стефаном, расточающим направо и налево обворожительные улыбки, они составляли вполне подходящую пару, которая даже на такого искушенного и пострадавшего от лжи и предательства человека, как Роберт, произвела впечатление.

Между тем королевский фаворит Ричард де Люси проявил и ум, и тактичность, и явное желание перейти от слов к делу.

— Счастлив познакомиться с вами, сэр Роберт де Ленгли. Вы столько радости доставили Его Величеству своим воскрешением из мертвых, что, пожалуй, нет и не будет за все годы его царствования дня, более насыщенного событиями… и столькими проблемами. Но все проблемы легко разрешимы, я надеюсь.

— Я тоже надеюсь. Но не я и мои поступки создали эти проблемы. Вряд ли меня можно винить за то, что я попытался вернуть себе свою собственность, — весьма учтиво ответил Роберт.

— Разве кто-то обвиняет вас в чем-то? Нет, нет… еще раз нет. Речь идет об Англии и о безопасности ее западной границы.

«Что ж! Де Люси, видимо, тот человек, с которым можно договориться. Слава Богу, Монтегью еще не успел запорошить пылью его зоркие очи», — подумал Роберт и по наивности начал было делиться с ним своими замыслами.

— Конечно, сэр. Мы не можем разделить каждый старый дуб пополам, но Желуди, упавшие с него, поддаются подсчету…

— Прекрасно сказано, — воскликнул лысый мудрец. — Чувствую, что мы говорим с вами, Роберт, на одном языке. Мы с сэром Лестером составили план…

— Хватит! — решительно вмешался король. — Мы поговорим о делах позднее. Сейчас я желаю отдохнуть в тиши и покое и побеседовать с моим дорогим другом Робертом де Ленгли.

— Конечно, Ваше Величество! — Де Люси тут же замолк.

Они направились к парадному входу в замок. Роберт приостановился, пропуская Стефана вперед, но, к его удивлению, де Люси мгновенно обогнал его и заботливо подхватил короля под руку, когда тот, цепляясь за перила, начал с трудом подниматься по ступеням.

Только сейчас Роберту бросилось в глаза, как безжалостно обошлось со Стефаном время. Высокая фигура его ссутулилась, широкие плечи поникли. Роберт, конечно, ожидал увидеть седину на голове и морщины на лице человека, который никогда не отказывал себе в житейских удовольствиях, но кто мог предугадать подобное превращение крепкого мужчины в согбенного старика. В представлении Роберта, король всегда был бодр телом и душой, неутомимым воителем, настоящим светловолосым богом войны, но они виделись последний раз шесть лет тому назад.

За эти годы Стефан прожил словно два десятилетия. Прежнее обаяние сохранилось — зажигательность речей и манер, легкость, с которой он завоевывал сердца подданных, были теми же, но от прежнего Стефана осталась лишь оболочка, изрядно попорченная временем.

Грустное зрелище натолкнуло Роберта на не менее печальные размышления о том, что почва под его ногами вновь стала ненадежной. Боже, спаси Англию, если только этот дряхлеющий король, человек с добрыми намерениями, но явно беспомощный, оберегает страну от алчного дракона по имени Генри Анжу.

И помоги Господь Роберту де Ленгли, который всю жизнь ставил только на короля Стефана!

Приглашение последовало уже в сумерках. Джоселин мучилась ожиданием весь день с момента, когда трубный глас возвестил о прибытии Его Величества короля в Белавур. С тоской она смотрела на Аделизу, примостившуюся на коврике у очага и занятую своим бесконечным рукоделием. Джоселин ничего не рассказала сестре о том, что произошло в покоях де Ленгли. Поцелуй Роберта перевернул ее душу, но она не хотела даже вспоминать о нем. Она надеялась, что и сэр Джеффри, и сам Роберт будут помалкивать об этом маленьком происшествии.