Роза и лев - Стюарт Элизабет - Страница 27

Справившись со своей многословной речью, сэр Джеффри позволил себе улыбнуться. У Джоселин тоже на душе посветлело, она даже решила пошутить.

— Не удивлюсь, что ваша дружина добьется для милорда и английской короны.

Сэр Джеффри воспринял это ее высказывание вполне серьезно.

— Многие в Англии считают, что так было бы лучше для государства, но сэр Роберт присягнул на верность Стефану. А раз он признал Стефана королем, то будет служить только ему. Пусть разрежут его на кусочки, но под любой пыткой он не отречется от присяги. Но, по-моему, я уже чересчур долго воздавал перед вами хвалы моему господину. Я утомил вас.

Сэр Джеффри, когда улыбался, был очень привлекателен.

— Я должен вернуться к своим обязанностям, но вы обязательно пошлите за мной, если в состоянии Аймера наступит перемена.

Джоселин осмелилась обратиться к нему с просьбой:

— Вы сможете оказать мне услугу?

— Если это в моей власти…

— Пожалуйста, распорядитесь, чтобы моей сестре и ее служанке принесли хоть какую-нибудь еду. Они голодают уже с прошлого утра. И пусть ее предупредят, что я всю ночь пробуду здесь, в холле.

— С радостью выполню ваше поручение, мадам. Желание леди для меня закон.

— А я преисполнена благодарности к вам, сэр Джеффри.

Мать когда-то учила Джоселин рыцарскому и придворному этикету, но впервые она столкнулась с такой манерой обращения в доме, где обычно царили грубость и презрение к женскому полу со стороны самих Монтегью и их слуг.

— Счастлив буду оправдать вашу благодарность, — произнес сэр Джеффри при расставании.

Едва он удалился, как раздался зычный голос, заставивший ее вздрогнуть:

— Что с Аймером?

Роберт де Ленгли опять появился поблизости.

— Ему не хуже, но и не лучше.

— Что ж! Это тоже неплохая новость.

Он держал в руках две источающие горячий пар деревянные чаши. Роберт приблизился и уселся на полу, скрестив ноги по-восточному. Одну чашу он протянул ей.

— Вот ваш ужин, мадам!

Удивлению Джоселин не было предела, когда он предложил ей разделить с ним трапезу.

— Я не рассчитывала, что меня будет обслуживать сам милорд.

— Я тоже проголодался. А раз я все равно собирался навестить Аймера, то почему бы не прихватить с собой и ужин для его лекаря.

Ни отец Джоселин, ни ее брат не могли даже подумать о том, чтобы зайти на кухню, взять там блюдо и подать его женщине.

— Я заметила, что вы не чуждаетесь простолюдинов и часто совершаете поступки, не свойственные знатному лорду. Так же, как и ваши рыцари.

Он ничего не ответил и молча достал из-за пояса приобретенный у Джоселин в качестве трофея кинжал. Де Ленгли разрезал им пополам принесенный с собою свежеиспеченный хлеб и каждый кусок положил поверх дымящейся чаши.

— Если вас объявили преступником и на каждом шагу расставили на вас капканы, как на зверя, тут уж не до соблюдения условностей. Я много чему научился за свою долгую жизнь, и мои люди тоже. Военное ремесло — это лишь малая часть наших знаний. Прокормить себя — это целая наука. Хотите узнать, сколько есть способов добывания пищи там, где ее нет и быть, кажется, не может? Нелегко сохранять неприступный вид перед смердами, когда твой живот пуст. Лучше поскорее его набить каким угодно способом, отбросив всякую гордыню. К вашему сведению, мадам, голодный желудок иногда издает такие громкие стоны, что враги обнаружат тебя везде, где бы ты ни спрятался.

Джоселин украдкой посматривала, как жадно он ест.

Покончив с мясной поджаркой, они приняли из рук подошедшего слуги два полных кубка пенистого эля.

Джоселин давно обратила внимание, что в окружении де Ленгли нет мальчиков, а только взрослые молодые мужчины. Она этому удивлялась, потому что отец и брат ее всегда забирали себе в услужение подростков из подвластных им деревень. На ее вопрос де Ленгли ответил:

— Я гоню мальчишек, следующих за моим войском. Риск погибнуть слишком велик. Мне часто приходилось видеть, как гибнут дети на войне.

Джоселин вспомнила о его четырехлетнем сыне, похороненном в Нормандии, и о трех мальчиках, ради спасения которых он предпринял рискованную вылазку из крепости.

— Вы ведь хотели их спасти, да, сэр? Ведь войско моего отца превосходило вас числом.

Он мрачно усмехнулся.

— Хотел бы ответить вам «да», но не терплю лжи. Мальчики были лишь поводом… Я желал сразиться с Монтегью. Я не такой благородный герой, защитник слабых и угнетенных, как обо мне говорят. Я вспыльчив и тщеславен, поверьте, мадам.

— Но вам трудно заставить поверить в это мальчиков, спасенных вами, — возразила Джоселин.

— Этих юнцов мои воины здорово отхлестали за непослушание, да и я приложил руку и еще отругал их как следует. Может быть, они предпочли бы лучше остаться за воротами крепости, чем выслушивать то, что я им сказал.

Роберт опустошил кубок, вздохнул и с вожделением поглядел на разостланный неподалеку пустующий тюфяк.

— Я уже наполовину сплю, мадам. До рассвета осталось совсем немного, а весь следующий день мне придется провести на ногах. Неплохо было бы ухватить пару часов для отдыха. Могу ли я доверить вам Аймера?

Она кивнула.

Лицо его разгладилось и осветилось улыбкой. «Он решил подарить мне немного тепла в зимнюю стужу», — подумала дочь Монтегью.

— Могу ли я рассчитывать, что вы не прикончите меня во сне? — невесело пошутил де Ленгли. — Я ведь буду совершенно беззащитен.

Уж кого нельзя было представить себе беззащитным, так это Нормандского Льва — спал ли он или бодрствовал.

Джоселин пошутила в ответ:

— А вы засните, милорд, покрепче и проверьте, удержусь ли я от искушения.

Глаза его затуманила усталость, трудно было понять, как он отнесся к ее двусмысленной шутке. Отдав воинам несколько распоряжений, он растянулся на тюфяке, подложив под голову согнутую в локте руку вместо подушки.

— Разбудите меня, если будут какие-либо перемены с Аймером… к лучшему или худшему. Он хороший парень, не хочу, чтобы он умирал в одиночестве. Я должен проститься с ним, если это случится.

Глубоко вздохнув, он уснул. Джоселин выждала несколько минут, а потом осторожно укрыла одеялом спящего хозяина Белавура. Ей подумалось — в скольких битвах сражался Роберт де Ленгли и сколько раз провожал он в мир иной добрых своих друзей. Ей опять вспомнились те мгновения на крепостной стене, когда, вцепившись пальцами в шершавые камни, он шептал: «Трое мальчишек, всего лишь трое мальчишек, которые уже не успеют стать мужчинами».

А потом он ринулся в бой.

Худенькая фигурка появилась из темноты и остановилась в трех ярдах от ложа Аймера. Джоселин узнала кухонного служку, того самого подростка, который когда-то с такой горячностью преградил ей путь в часовню в памятную ночь панихиды по сожженному милорду.

Кажется, мальчика звали Адам. Это о нем шептались, что он не дал запереть дверь в цитадель и тем обеспечил успех дерзкой атаке де Ленгли на Белавур. И он был среди тех трех мальчишек, ради которых милорд вывел войско навстречу Монтегью.

В холле происходило что-то странное. Какие-то люди подходили ближе к тому месту, где спал Роберт, и окружали его ложе, словно живым кольцом. Может быть, они охраняли де Ленгли от нее — дочери его врага, но разве могла она поднять руку на владельца Белавура? Она сама готова была послужить ему щитом от всех будущих несчастий.