- Клюев Николай Алексеевич - Страница 162

Иль главы в утренних туманах

Голубокрылого Афона, —

На них молюсь, кладя поклоны,

110 Как в детстве цветиком-Колюшей:

Угомоните морок-душу,

Пролейте радугу на скорби,

Чтобы за песней легче горбить

Сугробу зимнему заплечье!

В мешке два сердца, ладан, свечи...

О безотвязный страшный клад,

Тебя повыслал Ленинград,

Как хороводов волчьих сварок,

Москве истерзанной в подарок!

120 Уж не зарезал ли монгол

Алёнушку в пожаре сёл?!..

Два сердца, знать: погибли двое, —

Купава и побег Левкоя!..

Не я ли, Господи, не я ли?!.

И стон ловлю: на жабьем бале

Я обронил чудесный крест,

Кольцо ж оставил у невест

В подземном адском кабачке,

Где пляшут кости налегке...

130 М-у-у! М-у-у! Удоем вымя лоско ль?

На Вятке розовы березки,

И горница на зори дверью.

По чудотворному поверью

Пречистая из Белозерья

К полону, лиху, нездоровью,

Как в стыдь рябина, плачет кровью.

И вот заплакала она,

Лишь на крылечке тишина,

Как нянюшка, вздремнуть уселась,

140 И банька дымом запотела,

Возжаждав веника с мочалкой,

А клеть с куриной перепалкой

Зарделась заревом петушьим!..

Так разлучились наши души —

Лосенок и лесной ручей!

Гранитной лапе до зверей,

До птиц с цветами нету дела,

Она в пурге осатанелой

Качает маятник луны.

150 От невской пасмурной волны

И от иглы адмиралтейской

Питаться повестью злодейской

Тебе, как Дантесу, не внове:

Взгляни, росинка свежей крови

Горит и на твоей перчатке!

С судьбою не играют в прятки, —

Я умираю, не кляня,

Прости, Владычица, меня!

Я твой в рубахе пестрядинной,

160 Поэт посконный и овинный,

Но Пушкину сродни звездой,

Убит любимою рукой

И дружбой в ранах не обвязан!

Читатель, моего рассказа

Хватило бы на ларь свечей,

На столько ж вечеров и дней,

Но синяя лампада гаснет,

И понапрасну в скудном масле

Усердие купает пряжу!

170 Пусть тени зимние доскажут,

Как не поверил до конца

В обеты братского кольца

Душистый розан, как в отчизну,

Не в черный суд и укоризну.

Июнь 1933

Москва

519. Песнь о великой матери

<ЧАСТЬ ПЕРВАЯ>

Эти гусли — глубь Онега,

Плеск волны палеостровской,

В час, как лунная телега

С грузом жемчуга и воска

Проезжает зыбью лоской,

И томит лесная нега

Ель с карельскою березкой.

Эти притчи — в день Купалы

Звон на Кйжах многоглавых,

10 Где в горящих покрывалах,

В заревых и рыбьих славах

Плещут ангелы крылами.

Эти тайны парусами

Убаюкивал шелоник.

В келье кожаный Часовник,

Как совят в дупле смолистом,

Их кормил душистой взяткой

От берестяной лампадки

Перед Образом Пречистым.

20 Эти вести — рыбья стая,

Что плывет, резвясь, играя,

Лосось с Ваги, язь из Водлы,

Лещ с Мегры, где ставят мёрды,

Бок изодран в лютой драке

За лазурную плотицу,

Но испить до дна не всякий

Может глыбкую страницу.

Кто пречист и слухом золот,

Злым безверьем не расколот,

30 Как береза острым клином,

И кто жребием единым

Связан с родиной-вдовицей,

Тот слезами на странице

Выжжет крест неопалимый

И, таинственно водимый

По тропинкам междустрочий,

Красоте заглянет в очи —

Светлой девушке с Поморья.

Броженица ли воронья —

40 На снегу вороньи лапки

Или трав лесных охапки,

На песке реки таежной

След от крохотных лапбтцев —

Хитрый волок соболиный,

Н^дят сердце болью нежной,

Как слюду в резном оконце,

Разузорить стих сурьмою,

Каманиной и малиной.

Чтоб под крышкой гробовою

50 Улыбнулись дед и мама,

Что возлюбленное чадо,

Лебеденок их рожоный,

Из железного полона

Черных истин, злого срама