- Клюев Николай Алексеевич - Страница 153

Всё лететь бы голью на буяны

Добывать золотые кафтаны!

Эво, как схож с Коловратом,

Кучерявый, плечо с накатом,

Видно, у матери груди —

50 Ковши на серебряном блюде!

Ах, матери, — трудницы наши —

В лапбтцах, а яблони краше,

На каждой, как тихий привет,

Почил немерцающий свет!

Ах, деды, — овинов владыки,

Ржаные, ячменные лики,

Глядишь и не знаешь — сыр-бор

Иль лунный в сединах дозор?!

Ты, Рассея, Рассея-матка,

60 Чаровая, заклятая кадка!

Что там, кровь или жемчуга,

Иль лысого черта рога?

Рогатиной иль каноном

Открыть наговорный чан?..

Мы расстались с сарбвским звоном

Утолением плача и ран.

Мы новгородскому Никите

Оголили трухлявый срам, —

Отчего же на белой раките

70 Не поют щеглы по утрам?

Мы тонули в крови до пуза,

В огонь бросали детей, —

Отчего же небесный кузов

На лучи и зори скупей?

Маета как змея одолела,

Голову бы под топор...

И Сибирь, и земля Карела

Чутко слушают вьюжный хор.

А вьюга скрипит заслонкой,

80 Чернит сажей горшки...

Знаем, бешеной самогонкой

Не насытить волчьей тоски!

Ты, Рассея, Рассея-матка,

На мирской смилосердись гам:

С жемчугами иль с кровью кадка,

Окаянным поведай нам!

На деревню привезен трактор —

Морж в людское жилье.

В волсовете баяли: «Фактор,

90 Что машина... Она тоё...»

У завалин молчали бабы,

Детвору окутала сонь,

Как в поле межою рйбой

Железный двинулся конь.

Желть'1 пески, расступитесь,

Прошуми напоследках, полынь!

Полюбил стальногрудый витязь

Полевую плакучую синь!

Только видел рыбак Кондратий,

100 Как прибрежьем, не глядя назад,

Утопиться в окуньей гати

Бежали березки в ряд.

За ними с пригорка елки

Раз драли ноженьки в кровь...

От ковриг надломятся полки,

Как взойдет железная новь.

Только ласточки по сараям

Разбили гнезда в куски...

Видно, к хлебушку с новым раем

но Посошку пути не легки!

Ой ты, каша да щи с мозгами, —

Каргопольской ложке родня!

Черноземье с сибиряками

В пупыре захотело огня!

Лучина отплакала смолью,

Ендова показала течь,

И на гостя с тупою болью

Дымоходом воззрилась печь.

А гость, как оса в сетчатке,

120 В стекольчатом пузыре...

Теперь бы книжку Васятке

О Ленине и о царе.

И Вася читает книжку,

Синеглазый, как василек.

Пятясь, охая, на сынишку

Избяной дивится Восток.

У прялки сломило шейку,

Разбранились с бёрдами льны,

В низколобую коробейку

130 Улеглись загадки и сны.

Как белица, платок по брови,

Туда, где лесная мгла,

От полавочных изголовий

Неслышно сказка ушла.

Домовые, нежити, мавки —

Только сор, заскорузлый прах...

Глядь, и дед улегся на лавке

Со свечечкой в желтых перстах.

А гость, как оса в сетчатке,

140 Зенков не смежит на миг...

Начитаются всласть Васятки

Голубых задумчивых книг.

Ты, Рассея, Рассея-теща,

Насолила ты лихо вб щи,

Намаслила кровушкой кашу —

Насытишь утробу нашу!

Мы сыты, мать, до печенок,

Душа — степной жеребенок

Копытом бьет о грудину, —

150 Дескать, выпусти на долину,

К резедовым лугам, водопою...

Мы не знаем ныне покою, —

Маета-змея одолела

Без сохи, без милого дела,

Без сусальной в углу Пирогощей...

Ты, Рассея, — лихая теща!..

Только будут, будут стократы

На Дону вишневые хаты,

По Сибири лодки из кедра,

160 Олончане песнями щедры,

Только б месяц, рядяся в дымы,

На реке бродил по налимы,

Да черемуху в белой шали

Вечера, как девку, ласкали!

1926

516. Соловки

Распрекрасен Соловецкий остров,

Лебединая тишина...

Звенигброд, великий Рбстов

Баюкает голубизна,

А тебе, жемчужине Поморья,

Крылья чаек навевают сны,

Езера твои и красноборья

Ясными улыбками полны...