Шепчущий череп - Страуд Джонатан - Страница 66

Да, конечно, теперь я его вспомнила. Он был в зале, где проходил прием, стоял в толпе в том самом галстуке, который сейчас выглядывал из-под воротника его элегантного коричневого летнего пальто.

– Клиенты Винкмана – это, как правило, люди из высшего общества, – прошептал Локвуд. – Интересно, кто бы это мог быть…

Первый лот аукциона – портсигар – ушел к человеку в полосатом костюме. Рассыпая улыбки и кивая, Винкман перешел к шкафчику с ржавым мечом, но, прежде чем он успел заговорить, поднял руку «наш» молодой блондин. На руках у него были светло-коричневые перчатки из шкурки ягненка или какого-то другого зверька – маленького, милого и убитого ради этих перчаток.

– Главный лот, пожалуйста, мистер Винкман. Вы же знаете, за чем мы все пришли.

– Так быстро? – недовольно спросил Винкман. – Но послушайте, я хочу вначале предложить вам подлинное оружие крестоносца. Это французский клинок, в котором, как мы полагаем, заключен настоящий древний Спектр, или Рейз, возможно, дух одного из убитых этим мечом сарацин. Эта редкостная вещь…

– …совершенно не интересует меня сегодня, – перебил Винкмана молодой блондин. – У меня уже есть несколько похожих клинков. Покажите нам зеркало, о котором мы столько наслышаны, и предоставьте нам самим выбирать, какой лот будет следующим. Другие джентльмены не возражают?

Он огляделся по сторонам. Бородатый мужчина кивнул. Мужчина в полосатом костюме согласно махнул рукой.

– Видите, Винкман? – сказал молодой человек. – Давайте, не тяните, показывайте ваше сокровище.

Улыбка на лице Джулиуса Винкмана осталась прежней, однако мне показалось, что его глаза за блестящими стеклами пенсне прищурились.

– Разумеется, разумеется! Вы всегда так открыто и честно высказываете свои пожелания, милорд! Именно поэтому мы так высоко ценим ваш выбор! Что ж, в таком случае извольте! – Он протянул ручищу, взялся за черную ткань, прикрывавшую стоящий на отдельном столике предмет. – Позвольте предложить вашему вниманию уникальнейшую вещь, за которой последние несколько дней безуспешно гоняются лучшие сыщики из ДЕПИК. Друзья, перед вами костяное стекло Эдмунда Бикерстафа!

Он сдернул ткань.

Мы так долго гонялись за этим предметом, что мое подсознание наполнило его мифическим, магическим и ужасным смыслом. Этот предмет убил бедного Уилберфорса, замертво уложил молодого старьевщика раньше, чем тот успел покинуть кладбище. Он же убил одного из людей Винкмана. Это было стекло, которое желали заполучить все – Барнс, Киппс, Джоплин, Локвуд, Джордж и я. Люди были готовы убивать за это стекло, были готовы умирать за него. Оно обещало человеку нечто странное и ужасное. Я лишь мельком видела это зеркало в гробу Бикерстафа, однако и в моем мозгу навсегда отпечаталась открывшаяся передо мной блестящая, бездонная, переливающаяся чернота. И вот таинственное стекло вновь было передо мной – и каким же маленьким оно сейчас мне казалось!

Винкман выставил зеркало, словно музейный экспонат, прислонив к наклонной, оклеенной бархатом подставке. Подставка и зеркало находились в центре большого квадратного контейнера из серебряного стекла. С той высоты, на которой я находилась, трудно было точно определить размер стекла, но если грубо, то что-то около пятнадцати сантиметров. А еще грубее – с блюдце. Зеркало было повернуто отражающей стороной внутрь, на виду оставалась его тыльная сторона – шершавая, покрытая царапинами, неровная. Костяное стекло было круглым, но с волнистым краем, коричневым и бугристым по ободку. Зеркало состояло из многих плотно подогнанных друг к другу фрагментов – из многих человеческих костей.

Мои уши наполнило жужжание мух. Двое из сидевших внизу детей тихо взвизгнули. Все участники аукциона подобрались, замолчали, принялись напряженно и внимательно рассматривать лежащий за стеклом маленький предмет.

– Должен обратить ваше внимание на то, что вы видите этот предмет с тыльной стороны, – негромко произнес Джулиус Винкман. – Стекло на лицевой стороне гладко отполировано, словно горный хрусталь.

– Мы должны увидеть эту лицевую сторону, – сказал бородатый мужчина. – Как же торговаться, не увидев этого? Что за дела, Винкман? Шутить с нами задумали?

– О, нет, как можно, – еще шире заулыбался Винкман. – Просто, как всегда, для меня безопасность моих клиентов на первом месте. Вам известно, какой репутацией обладает этот предмет? Разумеется, известно, иначе бы вы сюда не пришли. Почему вы готовы заплатить за это зеркало – а его начальная цена составляет пятнадцать тысяч фунтов. А потому, что этот предмет опасен. Потому, что вы знаете, какому риску подвергает себя человек, заглянувший в него. Возможно, при этом он чувствует также нечто удивительное и чудесное – не мне об этом судить, это можно будет проверить только после того, как зеркало обретет своего хозяина.

– Мы не можем торговаться на таких условиях, – проворчал бородатый мужчина. – Мы должны взглянуть на другую сторону!

– При желании вы сможете смотреть в это зеркало сколько угодно, – улыбнулся Винкман. – Но сначала заплатите денежки.

– Что еще вы можете сказать о нем? – спросил маленький мужчина в полосатом костюме. – Деньги немалые, чтобы торговаться втемную.

– Леопольд, – Винкман взглянул на своего сына, – будь любезен…

Леопольд с готовностью вскочил на ноги и затараторил:

– Обращаться с этим предметом следует крайне осторожно. Помимо опасностей, которые таит само зеркало, костные фрагменты, из которых оно сделано, сами могут быть Источником, причем не одного, а сразу нескольких Явлений. Время от времени я замечаю шесть, может быть, даже семь бледных фигур, парящих в воздухе рядом с этим предметом. От них исходит мощное экстрасенсорное излучение – в основном эмоции гнева и волнения. Поверхность самого зеркала распространяет вокруг себя сильный холод и способна притягивать к себе человека наподобие смертельного призрачного захвата. Взглянувший в это зеркало становится загипнотизированным и едва способным – или вовсе неспособным – оторвать от него взгляд. В результате может наступить полная дезориентация во времени и пространстве. Уровень опасности – очень высокий.

– Ну-с, джентльмены, – сказал Винкман, когда Леопольд, закончив, плюхнулся назад на свой стул. – Вы получили всю информацию, которой мы располагаем. Теперь прошу вас – подводите своих помощников для более близкого осмотра.

Один за другим собравшиеся поднимались со стульев и подходили к стеклянному контейнеру. Взрослые смотрели на костяное зеркало с любопытством, их дети – с подозрением и страхом. Все они окружили столик и о чем-то переговаривались друг с другом.

Локвуд вновь приподнял балаклаву и прошептал, наклонившись ко мне:

– Двадцать минут первого. Приготовься и следи за окнами.

Вдоль противоположной стены склада располагался ряд больших прямоугольных окон, за которыми чернела ночь. Где-то там, под этими окнами, сейчас должны были стоять Фло и Джордж, выгружающий из своего мешка все необходимое. Снаружи они должны были прекрасно видеть всю площадку, на которой проходил аукцион. Я поднялась и сейчас, переминаясь с ноги на ногу, чувствовала ладонью холодную тяжесть эфеса своей рапиры.

Теперь это могло произойти в любой момент…

Внизу под нами толпа плотнее сжалась вокруг контейнера с зеркалом. Сварливым тоном заговорил бородатый:

– Я вижу, сквозь кость просверлены два отверстия. Вон там, ближе к основанию. Зачем они?

– Мы не знаем, – пожал плечами Винкман. – Возможно, чтобы крепить зеркало на подставке. Вряд ли найдется человек, который согласится держать его в руке.

Рядом со мной негромко ахнул, а затем зашептал Локвуд:

– Вот оно! Помнишь те палочки, которые я рассмотрел на фотографии гроба Бикерстафа? Я был прав, это было что-то вроде штатива, чтобы устанавливать на нем костяное зеркало.

– Но у Винкмана этих стоек нет, – заметила я.

– У него, разумеется, нет. Джек Карвер не брал штатив, верно? Его забрал кто-то другой, причем уже после того, как была сделана та фотография. – Он загадочно посмотрел на меня и добавил: – И теперь я совершенно точно знаю, кто это сделал.